— Эту двушку мы продадим, Насте на первый взнос хватит, а Полинке студию в пригороде возьмем. А Ирка с Пашкой пусть ипотеку берут, молодые еще, вытянут!
Ира сидела на краю ванны, прижимая телефон к уху. Голос свекрови из динамика звучал глухо, фоном звякали вилки о тарелки, но слова разбирались отчетливо.
За дверью, на ее собственной кухне, родственники мужа увлеченно пилили ее имущество.
Начиналось все как обычный семейный ужин. Анна Петровна заявилась в гости вместе с младшей дочерью Настей. Пришли без звонка, просто поставили перед фактом: «Мы тут мимо проезжали, решили заскочить».
Мимо они проезжали редко, жили на другом конце города. Но если уж заявлялись, то основательно.
— Ира, ты опять курицу пересушила, — с порога заявила свекровь, скидывая туфли в прихожей.
— Нормальная курица, Анна Петровна.
— Ну, кому нормальная, а кому жевать тяжело.
Свекровь недовольно поморщилась.
— Павлику вредно такое сухое есть, у него желудок.
Павел, здоровый сорокачетырехлетний мужик, стоял рядом и усердно изучал носки своих ботинок. За пять лет брака он так и не научился обрывать материнские придирки. Предпочитал переждать бурю.
Настя протопала на кухню прямо в сапогах, плюхнулась на стул и уставилась в телефон.
— У вас тут душно, — сообщила золовка, не отрываясь от экрана.
Ира стиснула челюсти, молча взяла тряпку и вытерла грязные следы на плитке.
Она устала. Работала главным бухгалтером в строительной фирме, конец квартала вымотал все нервы. Хотелось просто лечь и смотреть в потолок. А вместо этого приходилось накрывать на стол, доставать парадные тарелки и слушать бесконечное нытье.
— Настёна совсем извелась со своей ипотекой, — начала любимую песню Анна Петровна, едва усевшись за стол. — Платят, платят, а конца-краю не видно. Банки эти — чистые кровопийцы!
— Все платят, — сухо отозвалась Ира, раскладывая салат.
— Ну не скажи! — свекровь поджала накрашенные губы. — Некоторым вот повезло.
Она многозначительно посмотрела на невестку.
— Досталось от бабки наследство, продали, купили двушку готовую. Живут на всем готовеньком, горя не знают.
Ира замерла с ложкой в руке.
Квартира действительно была куплена на ее деньги от продажи бабушкиного дома. За два года до знакомства с Павлом. Муж пришел сюда с одним рюкзаком и удочками.
Но Анна Петровна почему-то свято верила, что раз Павел здесь прописан и платит коммуналку, то квартира автоматически стала общим достоянием клана.
— Анна Петровна, мы это обсуждали. Мне никто ничего на блюдечке не приносил.
Ира отложила ложку.
— Бабушкин дом мы с мамой сами ремонтировали перед продажей, чтобы цену поднять.
— Ой, ну конечно! — отмахнулась свекровь. — Труд великий!
Анна Петровна подцепила вилкой кусок помидора.
— А вот Настя с мужем на двух работах горбатятся, ироды. А Полинка вообще с детьми в однушке ютится. Никакой справедливости.
Павел уткнулся в тарелку и усердно жевал.
Ира почувствовала пульсацию в висках. Спорить было бесполезно. Они уже пять лет ходили по этому кругу. Анна давила на жалость, Настя вздыхала, Полина звонила и жаловалась на тесноту. Все ждали, что Ира проникнется и как-то решит их проблемы. Как именно — не уточнялось.
До этого дня.
— Паш, сходи в аптеку, а? — попросила Ира мужа. — У меня таблетки от головы кончились.
— Давай потом? — буркнул Павел. — Я только сел.
— Сама схожу, — отрезала Ира.
Она встала из-за стола. Настроение было испорчено окончательно. Анна Петровна победно переглянулась с дочерью.
Ира пошла в спальню переодеться. И тут ей в голову пришла странная, почти детская мысль. Анна всегда отрицала свои слова. «Я такого не говорила! Ты всё придумываешь, наговариваешь на мать!» — кричала она, когда Ира пыталась вывести ее на чистую воду.
На тумбочке лежал рабочий телефон. Ира разблокировала экран, открыла диктофон и нажала красную кнопку.
Она вернулась на кухню за сумочкой.
— Я быстро, — бросила она, положив телефон на край стола экраном вниз, прямо за вазой с фруктами. — Паша, чайник поставь.
Хлопнула входная дверь. Ира не пошла в аптеку. Она спустилась на пролет ниже, постояла на площадке десять минут.
Вернувшись в квартиру, она разулась тихо. На кухне громко звенели чашки и лился разговор.
Ира прошла мимо, незаметно сгребла телефон со стола и закрылась в ванной.
Нажала «стоп». Отмотала назад.
Сначала на записи были слышны только чавканье и звон посуды. Потом голос Павла:
— Мам, ну чего ты опять начинаешь? Нормально же сидели.
— А чего я начинаю? — возмутилась свекровь на записи. — Я правду говорю! Уселась на ста квадратах, барыня!
Она фыркнула.
— А сестры твои копейки считают.
— Ну ее же квартира, мам. До брака куплена.
— И что?! — голос Анны Петровны сорвался на визг. — Вы семья или кто?
Послышался хлопок ладонью по столу.
— Ты тут ремонт делал? Обои клеил?
— Ну, клеил...
— Вот! Значит, вложился! Твоя доля тут тоже есть. Нечего ей корону носить.
Ира напряглась. Ремонт состоял из переклейки обоев в коридоре, рулоны она покупала сама.
А дальше прозвучало то, от чего дыхание перехватило.
— Я всё продумала, сынок, — вкрадчиво продолжила свекровь. — Так жить нельзя. Эту двушку мы продадим. Деньги поделим.
Анна Петровна сделала паузу, словно наслаждаясь своим планом.
— Половина — Ирке, пусть катится к своей матери. А твою половину разделим на троих. Насте на первый взнос хватит, а Полинке студию в пригороде возьмем.
Голос свекрови звучал уверенно и деловито.
— А ты... ну, ты с нами поживешь пока. Или ипотеку возьмете с ней новую, в браке. Будет общая!
— Мам, она не согласится продавать, — слабо возразил Павел.
Ни возмущения, ни защиты жены в его голосе не было. Только констатация факта.
— А мы ее заставим! — встряла Настя. — Скажешь, что разведешься.
Золовка усмехнулась.
— Она баба старая, кому она нужна в сорок два года? Испугается и подпишет всё. А то ишь, устроилась!
— Вот именно, — довольно подтвердила свекровь. — Начнешь ей нервы мотать, сама сбежит.
Слышно было, как звякнула ложечка в чашке.
— Квартиру продавать придется, никуда не денется. Главное, дави на то, что ремонт твой.
Ира слушала, и пульсация в висках вдруг стихла. Наступила абсолютная, звенящая ясность.
Они не просто сплетничали. Они планировали рейдерский захват ее жизни. И ее муж, человек, с которым она спала в одной постели, ел из одной тарелки, даже не попытался заткнуть свою мать. Он сидел и слушал, как его жену собираются шантажировать разводом из-за квадратных метров.
Ира выключила экран. Спрятала телефон в карман домашней кофты.
Она открыла дверь ванной и вошла на кухню.
Родственники пили чай с тортом. Настя что-то листала в смартфоне, Анна Петровна откусывала эклер.
— О, быстро ты, — прожевав, сказал Павел. — Купила таблетки?
Ира подошла к столу. Оперлась двумя руками о край.
— Купила. Отличные таблетки. Сразу все как рукой сняло.
Анна Петровна подозрительно прищурилась.
— Чего стоишь над душой? Садись чай пить. Настя торт купила, дорогущий.
— Не буду, Анна Петровна. Боюсь подавиться.
— Это еще почему? — нахмурилась свекровь.
Ира достала телефон. Нажала на воспроизведение и положила аппарат на середину стола.
Голос свекрови разнесся по кухне:
«— Эту двушку мы продадим. Деньги поделим. Половина — Ирке, пусть катится к своей матери...»
Лицо Анны Петровны пошло красными пятнами. Она замерла с надкусанным эклером в руке. Настя оторвалась от экрана и приоткрыла рот.
Лицо Павла вытянулось, приобретая серый оттенок.
Ира не стала дослушивать. Она выключила запись.
Слышно было только, как тикают настенные часы.
— Что это... — выдавила наконец свекровь, часто моргая.
— Это ваш гениальный бизнес-план, Анна Петровна, — ровно сказала Ира.
Ни крика, ни истерики. Просто констатация.
— Только в нем одна ошибка.
— Какая ошибка? — выпалила Настя.
— Квартира моя. Целиком и полностью. И продавать я ее не собираюсь.
— Ты... ты нас подслушивала?! — вдруг взвизгнула свекровь, переходя в наступление.
Лучшая защита — это нападение.
— Ах ты дрянь! Подложила диктофон матери в родном доме! Да как тебе не стыдно?!
— Мне? — Ира пристально посмотрела на свекровь. — Вы в моем доме за моим столом делите мою квартиру между своими дочерьми, а стыдно должно быть мне?
— Мы семья! — рявкнула Анна Петровна, поднимаясь.
Стул скрипнул по плитке.
— Мой сын тут хозяин! Он имеет право!
— Ваш сын тут гость, — припечатала Ира. — Как выяснилось.
Она повернулась к мужу. Павел сидел, вжав голову в плечи, и молча смотрел на скатерть.
— Паш, ты ничего не хочешь добавить? — спросила она.
— Ир, ну ты чего... — пробормотал он, не поднимая глаз. — Мама же просто так сказала. Сгоряча.
Он попытался найти оправдание.
— Кто же знал, что ты пишешь... Ты тоже хороша, шпионишь.
Ира медленно кивнула. Всё встало на свои места. Он не раскаивался в том, что они планировали. Он раскаивался в том, что они попались.
— Вон, — тихо сказала Ира.
— Что? — не поняла Настя.
— Встали и вышли из моей квартиры. Обе. Живо.
— Да как ты смеешь! — заголосила Анна Петровна. — Паша! Ты слышишь, как она с матерью разговаривает?! Скажи ей!
Павел открыл рот, но Ира перебила:
— И ты, Паша, тоже, — она жестко посмотрела на мужа. — Бери куртку и вали к маме.
Павел растерянно заморгал.
— Разводить меня на развод не придется. Я всё сделаю сама.
— Ир, ты с ума сошла? — Павел наконец вскочил. — Из-за бабьей болтовни семью рушить?!
Он оглянулся на мать, ища поддержки.
— Куда я пойду на ночь глядя?
— Туда, где тебе обещали половину моей двушки, — отсекла Ира. — На выход. У вас три минуты, потом я вызываю полицию и говорю, что в моей квартире посторонние отказываются покидать помещение.
Она отступила к стене, скрестив руки на груди.
Скандал длился еще минут пятнадцать. Анна Петровна проклинала невестку, требовала валерьянку. Настя шипела про стерву. Павел пытался схватить Иру за руки и умолял «не пороть горячку».
Ира просто смотрела на них.
В конце концов, поняв, что концерта не будет, родственники выкатились в прихожую. Павел, злой и красный, натягивал куртку.
— Ты еще пожалеешь, — бросил он у порога. — Посмотрим, кому ты нужна будешь со своим характером.
— Ключи оставь, — только и сказала Ира.
Павел с силой швырнул связку на тумбу в прихожей. Металл звякнул по дереву. Дверь с грохотом закрылась.
Ира закрыла замок на два оборота. Накинула цепочку.
Прошла на кухню. Стол был завален грязной посудой. Надкусанный эклер лежал на блюдце.
Она не стала ничего убирать. Просто села на стул и уставилась на этот эклер, включив чайник.
Через два дня приехал грузчик, которого нанял Павел, и забрал его вещи. Ира не стала чинить препятствий, просто молча отдала сумки и коробки.
К вечеру того же дня пришел мастер и поменял замки во входной двери. Новые ключи Ира бросила в карман куртки.
Анна Петровна звонила еще пару раз. Сначала с угрозами подать в суд за совместно нажитый ремонт. Потом — с попытками надавить на жалость и «помирить детей».
Ира просто заблокировала оба номера.
Она сидела на своей кухне, пила горячий кофе и думала о том, что покупка нового телефона с хорошим диктофоном была самой удачной инвестицией за последние пять лет. Студия в пригороде Насте и Полинке пока не светила. Зато в Ириной двушке больше никто не указывал ей, как жарить курицу.
