Младшая сестра последнего русского императора доживала век на ферме под Торонто. Она продавала прохожим собственные акварели, чтобы было на что жить. Родилась Ольга Александровна в Петергофе, росла в Гатчинском дворце. Её отцом был император Александр III. Дом Романовых к 1917 году считался одной из богатейших династий Европы, а через два года от него остались беженцы с чужими паспортами и распродажей фамильных украшений.
Представьте семейство почти в шесть десятков человек. Великие князья, князья императорской крови, их жёны и дети. Целые ветви, расходящиеся от сыновей и внуков Николая I. Романовы роднились с датским, британским, греческим и германским домами, и со многими монаршими домами Европы их связывало кровное родство.
Её любили и побаивались. Датская принцесса Дагмар, она прожила в России больше полувека, держала двор, помнила всех родственников до последнего внучатого племянника, вникала в браки и семейные ссоры. Сыновей у неё было трое. Старший стал императором, средний, Георгий, умер молодым, младшего звали Михаил. Были и две дочери, Ксения и Ольга.
Этот мир казался вечным. Дворцы, мундиры, крестины, балы, двухсотлетние правила престолонаследия. Никому из них и в голову не приходило, что почти всё это рухнет у них на глазах, и рухнет за считанные месяцы.
Перелом начался летом 1918 года. В ночь на 17 июля в Екатеринбурге расстреляли Николая II, его жену, четырёх дочерей и больного наследника. А чуть раньше под Пермью тайно убили младшего брата царя. Того самого Михаила, в чью пользу Николай когда-то отрёкся от престола.
А на следующий день после Екатеринбурга пришёл черёд Алапаевска. В этот уральский городок свезли других членов семьи. Великую княгиню Елизавету Фёдоровну, родную сестру императрицы, вдову, после гибели мужа ушедшую в монашество и основавшую обитель. Великого князя Сергея Михайловича. Троих молодых князей Константиновичей и Владимира Палея, юношу, писавшего стихи. Их сбросили в заброшенную шахту, многих живыми.
Самой хладнокровной была расправа в Петропавловской крепости. В конце января 1919 года там расстреляли сразу четырёх великих князей. Среди них был Николай Михайлович, серьёзный историк и почётный член европейских академий. За него хлопотали учёные, просили пощадить ради науки. Не помогло.
Сколько всего Романовых погибло, историки считают по-разному. Больше десятка великих князей и князей, не считая самой царской семьи. Династию рубили под корень, методично, в течение года.
Тех, кого спасло расстояние, в это время держали в Крыму. Там были вдовствующая императрица, её дочь Ксения с детьми, великий князь Николай Николаевич, семья князей Юсуповых. Жили под арестом, и развязка вполне могла повторить алапаевскую.
И спасли их корабли союзников. Весной 1919 года британский король Георг V, двоюродный брат Николая и племянник Марии Фёдоровны, прислал за тёткой линкор «Мальборо». И тут проявился характер старой императрицы. Она наотрез отказалась подниматься на борт, пока союзники не пообещают вывезти всех, кто ждал спасения на крымском берегу. Она своего добилась. 11 апреля 1919 года «Мальборо» отошёл от Ялты, унося десятки беженцев в неизвестность.
О том дне Мария Фёдоровна написала скупо: рядом горько плакала Ксения, а к кораблю пришлось спускаться через опустевший пляж Юсуповых. Так последняя русская императрица навсегда покинула страну, которой отдала жизнь.
Дальше судьбы разошлись веером. Кого-то приютил Париж, кого-то Лондон, Копенгаген, Берлин. Феликс Юсупов вместе с женой Ириной открыл в Париже модный дом «Irfe». Тот самый Юсупов, что когда-то участвовал в убийстве Распутина. А Ирина приходилась царю родной племянницей. Дело гремело среди европейской знати, пока его не разорила Великая депрессия. Бывшие великие князья, привыкшие к адъютантам, учились считать франки. Да и кое-кто из родовитых эмигрантов вовсе садился за руль парижского такси.
И почти сразу начались раздоры. В 1924 году великий князь Кирилл Владимирович объявил себя императором всероссийским в изгнании, Кириллом I. Двоюродный брат покойного царя счёл себя главой дома. Род раскололся надвое: одни признали нового претендента, другие сочли его самозванцем. Мария Фёдоровна восприняла манифест как личный удар. К тому времени она уже потеряла двух сыновей. Той осенью она с горечью писала, какое новое смятение посеял он в и без того измученных душах.
Но самое тяжёлое старая императрица несла в себе. Она так и не позволила служить панихиды по сыну. Нет тела, рассуждала она, нет и доказательства смерти. А значит, Ники ещё может быть жив. В эту надежду она верила до конца.
Конец настал в 1928 году. Тихая вилла Видёре под Копенгагеном стала последним её приютом. Датская принцесса, прожившая жизнь русской императрицей, умерла на родине, которую покинула совсем юной девушкой больше шестидесяти лет назад.
Её младшая дочь пережила всех. Ольга Александровна растила двоих сыновей в Дании. После Второй мировой, опасаясь выдачи в СССР, она перебралась с семьёй в Канаду. Там она держала маленькую ферму под Торонто. Писала акварели, которых за жизнь набралось больше двух тысяч.
В прежней, дворцовой жизни её звали самой простой из Романовых. Она нянчила крестьянских детей, ездила на обычных извозчиках. Умерла Ольга в 1960 году в Торонто. Она была последней великой княгиней дома Романовых. С её уходом огромный когда-то род окончательно растворился в чужих странах и новых фамилиях.
А спустя десятилетия история сделала неожиданный поворот. А сама Мария Фёдоровна до него не дожила. Она завещала упокоить себя рядом с мужем, Александром III, в Петропавловском соборе. Исполнить эту волю удалось только в 2006 году. 28 сентября её прах привезли из Дании на военном корабле. Гроб опустили в той самой усыпальнице, где покоился Александр и где она так хотела лежать рядом. На церемонию съехались потомки рода и представители королевских домов Европы.
Спустя семьдесят восемь лет изгнанница вернулась домой.
Род Романовых не угас. Его потомки живут по всему свету, носят чужие фамилии, говорят на разных языках, и не каждый из них помнит русский. Но та самая кровь в них есть. И всякий раз, когда вспыхивает давний спор, чей предок имел больше прав на давно несуществующий трон, за ним встаёт вопрос потяжелее: что вообще остаётся от великого рода, когда у него отнимают всё, кроме имени? Ответ у каждого выйдет свой.