Доктор физико-математических наук Алексей Семихатов — о квантовых компьютерах, науке о жизни и искусственном интеллекте: почему конкуренция идей в науке важнее всего и что изменит Россию через 50 лет.
В рамках культурной программы Петербургского международного экономического форума в Государственной академической капелле Санкт-Петербурга состоялся вечер «Вызов чувствам». Популяризатор науки, доктор физико-математических наук, член научного комитета Национальной премии в области будущих технологий «Вызов», научный куратор музея АТОМ Алексей Семихатов выступил с лекцией «Вселенная как партитура и исполнение», а после — ответил на вопросы о будущем российской науки эксклюзивно для «Новых Известий».
Какие направления способны стать точками роста для страны в ближайшие 20 лет?
Научный потенциал России действительно силен — в математике, физике, химии. В других направлениях наша страна также сильна, но об этих областях я не могу говорить уверенно. Именно сочетание глубокого фундаментального знания с технологиями — это то, что движет нас вперед. То, что создает вещи, неотличимые от магии со стороны.
Один из ярких примеров — квантовые компьютеры — мы из разрабатываем. Работа над полноценным, устойчивым к ошибкам квантовым компьютером идет. Это именно тот случай, когда нужно очень хорошо понимать, как устроен мир, — и уметь им управлять. Фактически успехи состоят в том, что мы хотим управлять малым чтобы добиваться успехов в чем-то макроскопическом. Например, мы хотим найти такую кристаллическую решетку, чтобы материал был сверхпроводящим. Хотим создать устойчивые кубиты, точнейшие сенсоры. Мы вникаем в структуру материи. Изучение структуры вещества вместе с технологиями избирательного управления — это и есть будущее.
Что нужно изменить в России прямо сейчас, чтобы молодые ученые оставались здесь?
Молодому человеку не прикажешь. Во всех без исключения известных мне случаях — в любой стране — научную подготовку получают больше людей, чем в итоге остается в науке. Это нормально. Потому что человек, который прошел путь ученого, но не остался в академической среде, — это человек очень хорошо обученный.
Возьмем физику. Что такое физика? Это способность находить причины явлений по сбивчивым, путаным и порой противоречивым данным. Способность, которая востребована во многих сферах. Именно этот характер мышления — наше национальное достояние.
Нам нужно повышать привлекательность научных дисциплин: хорошо учить студентов и открывать для них возможности расти. Для этого необходим контакт с ведущими учеными и выход на мировой уровень. Как только вы замыкаете науку в одном круге — вы проигрываете конкуренцию идей. Это слишком высококонкурентная среда, чтобы обходиться без симбиоза разных подходов. Нужны конференции, встречи, школы, отбор. Нужна престижность — чтобы молодые люди видели в науке не просто интерес, но и развитие собственной траектории.
Если бы вы могли вложить один рубль в одно научное направление, которое через 50 лет изменит Россию, — куда бы он пошел?
Я, скорее всего, направил бы его туда, где я ничего не понимаю — потому что там, где понимаю, почти наверняка бы ошибся. Поскольку я всегда сетую на недостаточное знание биологии — пожалуй, биология. Прочтение кода жизни и управление тем, что происходит внутри клетки, — это большая история.
Это практически то же самое, о чем я говорил раньше: проникновение в структуру материи и управление ее отдельными элементами. Только здесь речь о живой материи. В клетке, например, нам нужно изменить транскрипцию одного белка так, чтобы не затронуть ничего другого. Это задача, структурно похожа на задачу квантового компьютера. Я бы сделал ставку на науку о жизни.
Где в России сегодня зарождается настоящая наука — в университетах, госкорпорациях или лабораториях?
Лаборатории могут быть где угодно. Прогресс науки происходит благодаря конкуренции научных групп — причем не слишком больших. Есть задачи, для которых нужны крупные коллективы, но они не обеспечивают среду для прорывов, которых мы сейчас даже не можем предвидеть. Именно небольшие группы, конкурируя друг с другом, превращают неизвестное в известное — в этом и состоит задача науки.
Конкуренция в науке — это прекрасно, без нее все было бы совсем не так интересно. Там, где вы способны создать конкурентоспособную научную группу, название здания, в которое вы заходите, уже не так важно.
Искусственный интеллект — партнер или угроза для ученого?
Это очень сложный вопрос, и честный ответ — никто пока ничего не знает. Мы видим намеки на возможные изменения в профессии математика. Может, это случится, а может — нет. Искусственный интеллект уже решил какое-то количество осмысленных задач, которые просто так не решаются. Но далеко не все — пока лишь около десятка.
Для ученого это инструмент — но не абсолютный. Сейчас ученые внимательно наблюдают за возможностями, которые открывает искусственный интеллект. В теоретической физике, где нужно угадать формулу по ряду наблюдаемых явлений, искусственный интеллект бывает хорош. Сейчас это помощник. Что будет дальше — и особенно как он изменит образование — я, честно говоря, не знаю. И, по-моему, никто не знает. Это вопросы, которые решаются прямо сейчас. Так что мы живем в страшно интересное время.
Россия обладает мощным фундаментальным научным потенциалом — и именно его сочетание с технологиями управления структурой материи и живой клетки способно стать главным двигателем развития страны. Главное условие — открытая конкурентная среда для небольших научных групп, доступ к мировому диалогу и понимание молодыми учеными своей траектории в науке.