«Дорога по таёжным дорогам сложная»
В городе люди жалуются на пробки. На светофоры, на ямы во дворах, на то, что дорожный ремонт перекрыл любимый съезд. Я слушаю и молчу. Потому что эти люди никогда не ездили по таёжным дорогам. И слава богу.
Таёжная дорога — это не дорога. Это испытание. Это разговор мужика с тайгой. И тайга почти всегда выигрывает.
Начало пути: асфальт кончился
Всё начинается с хорошей новости: «Асфальт кончился». Сначала ты радуешься — ну наконец-то, началась настоящая дорога, сейчас быстро доберёмся. Наивный.
Асфальт кончается ровно в том месте, где кончается цивилизация. Дальше — гравийка. Крупные камни, острые, как зубья. Машину начинает трясти так, что зубной пломбы вылетают. Едешь пятнадцать километров в час, объезжая ямы. А их сотни.
Кто-то называет это дорогой. Я называю это «стиральная доска для позвоночника».
Первые полчаса ты ещё шутишь. Через час — молчишь. Через два — начинаешь ненавидеть всё на свете: этого гаишника, который не предупредил, эту карту в навигаторе, которая врёт, и того дурака, который сказал, что «там нормально проехать».
Грязь и лужи
После дождя гравийка превращается в месиво. Грязь — чёрная, липкая, как расплавленный пластилин. Колеса засасывает, машина идёт юзом, руль вырывает из рук.
И тут начинаются лужи.
Таёжная лужа — это не лужа. Это озеро, которое нагло притворяется лужей. Глубиной оно может быть по капот, а на дне — бревно, камень или остатки старого моста, который смыло ещё при царе Горохе.
Правило первое: в незнакомую лужу не лезь. Остановись, выйди, пощупай палкой. Пока ты это делаешь, комары съедают тебя заживо. Но лучше комары, чем утопленный мотор.
Помню, как мы с дядей Вовой ехали на реку Кутуру. Дождь лил три дня. На одном из участков дорога исчезла вообще — сплошная жижа. Мы шли пешком по колено в грязи, кидали ветки под колеса, толкали машину.
Выбрались через четыре часа. Дядя Вова тогда сказал фразу, которую я запомнил навсегда: «Таёжная дорога — это не путь. Это место, где машина проверяет, насколько сильно ты её любишь.»
Перевалы и косогоры
Самое страшное в тайге — это косогоры. Дорога идёт по склону сопки, с одной стороны — скала, с другой — обрыв в реку. Ширина — одна машина. Встретиться с кем-то — катастрофа. Приходится сдавать назад, а назад — страшно. Потому что сзади такой же обрыв, а колесо скользит по мокрой глине.
Я ехал как-то на перевал Пьяный Лось. Название говорит само за себя. Подъём — километров пять, глина, колея глубокая, местами колёса вывешивает, машину кидает из стороны в сторону. Включаешь пониженную, молишься всем богам, каких знаешь.
И в этот момент на дорогу выходит медведь. Не спеша. Смотрит на тебя. И начинает переходить дорогу прямо перед капотом.
Ты сидишь за рулём, мотор ревёт, колёса скребут по глине, пот течёт по лицу, а медведь даже не смотрит в твою сторону. Ему плевать. Он здесь хозяин. Ты — так, случайный шум.
Когда он ушёл в кусты, я выдохнул и понял, что никогда не забуду эту секунду. Таёжная дорога — это не только ямы и грязь. Это ещё и соседи.
Броды
Если вам когда-нибудь скажут: «Там брод, но он неглубокий», — не верьте. Таёжный брод — это всегда глубже, чем сказали. И холоднее, чем вы думаете.
Самый страшный брод я проходил на реке Байка. Вода по пороги, камни скользкие, течение несёт. Идёшь перед машиной, щупаешь дно шестом. Шест уходит вниз. Ещё глубже. Ещё.
— Останавливайся! — кричишь водителю.
Но останавливаться нельзя — снесёт. Идёшь медленно, сантиметр за сантиметром. Вода заливается в сапоги. Холодно так, что ноги сводит судорогой.
Последние десять метров брода — как вечность. Когда машина выползает на тот берег, ты падаешь на колени и целуешь землю. Не от набожности. От радости.
Потом сидишь у костра, сушишь ноги, греешь чай. И думаешь: зачем я вообще сюда поехал? А потом вспоминаешь — там, за этим бродом, лучшая яма с тайменями. И понимаешь, что завтра поедешь обратно через этот же брод. И снова будешь молиться.
Глушь и одиночество
Таёжная дорога — это ещё и очень одиноко. Километры леса, ни души. Сотовая связь кончается через час после асфальта. Рация ловит только помехи. Ты один. Машина, ты и тайга.
И вот тут начинается настоящее. Потому что когда нет связи и помощи — ты сам себе и командир, и спасатель, и механик, и врач.
Лопнуло колесо — меняй. А запаски две, потому что каждая вторая покрышка умирает на этих камнях.
Закончился бензин — а ты думал, что доедет, но вот не доехал. И хорошо, если с собой канистра. А если нет? Десять километров пешком с канистрой до посёлка, где бензин, может, есть, а может, нет.
Застрял — лезь под машину, откапывай, подкладывай доски, тяни лебёдкой.
В городе ты вызываешь эвакуатор. В тайге эвакуатор — твоя спина и матерное слово.
Что награда
И после всего этого — грязный, мокрый, уставший, с больной спиной и гудящими ногами — ты въезжаешь наконец в лагерь. Бросаешь вещи. Идёшь к реке.
Река течёт. Тихая, спокойная, рыба плещется на перекате. Солнце садится за сопку. Костер уже разожгли те, кто приехал раньше. В котелке булькает уха.
Ты садишься на бревно, берёшь кружку с чаем и понимаешь: дорога была адом. Но этот ад стоил того. Потому что здесь — рай. Настоящий. Который не купить и не забронировать. Который можно только проехать, проклясть всё на свете и наконец-то добраться.
И тогда ты говоришь себе: «Никогда больше». А через месяц снова собираешь машину, запасаешься запчастями, лебёдкой и терпением. И едешь. Потому что таёжные дороги — они как наркотик. Сложные, страшные, изматывающие. Но без них нет настоящей тайги. А без тайги — нет тебя.
Коротко для памяти (или для подписи под постом):
«Дорога по таёжным дорогам сложная. Это не асфальт, не разметка и не знаки. Это грязь, броды, косогоры и медведи. Но когда ты добираешься — ты понимаешь, что такое настоящая свобода. Она стоит каждой выбитой почки, каждой разбитой покрышки и каждой бессонной ночи у костра.»