Линейщики — это мышцы спецсвязи. Телеграфисты — её мозг и нервная система.
Пока линейщики бегают с катушками и чинят обрывы, телеграфисты сидят на узле. Принимают, отправляют, регистрируют. Их работа — невидимая, но без неё не работает ничего.
Я был телеграфистом. Не самым лучшим, не самым быстрым, но — телеграфистом. Сидел за АРМом и ЛТА, набивал телеграммы, принимал донесения, заполнял журналы. И, как ни странно, любил эту работу.
В этой главе я расскажу о телеграфистах. О том, как мы работали, чему учились, о чём думали, когда набивали бесконечные «портянки». И об одной ошибке, которая стоила мне карьеры на узле связи.
Кто такие телеграфисты СПС
Телеграфист СПС — это не просто «человек, который печатает на машинке». Это оператор, который знает:
· Как работать на АРМ (компьютере с криптошлюзом)
· Как работать на ЛТА (ленточном телеграфном аппарате)
· Как заполнять журналы входящих и исходящих телеграмм
· Как ставить грифы секретности
· Как проверять телеграммы на ошибки
· Как докладывать дежурному офицеру
· Как действовать в нештатных ситуациях (связь пропала, аппаратура сломалась, пришла «молния»)
Обучение — несколько недель. Практика — вся жизнь.
Мы набивали тексты до автоматизма. Пальцы сами находили клавиши. Глаза сами выхватывали ошибки. Голова сама запоминала типовые формулировки: «Срочное донесение», «Боевой приказ», «Оперативная сводка», «Координаты».
Нас было немного. В нашем батальоне — три телеграфиста-срочника. И несколько контрактников. Мы работали посменно — по 12 часов, иногда сутки с подменой на время еды.
Когда один телеграфист уходил в наряд или болел (а болеть было нельзя — замены нет), нагрузка падала на остальных. И тогда мы работали сутки, вторые, третьи... Пока не падали с ног.
Учёба: от ЛТА до АРМ
Учили нас в Екатеринбурге и в Софрино.
Сначала — ЛТА.
Тяжёлая клавиатура. Плотная бумажная лента. Перфорация — дырочки, которые обозначают буквы и цифры.
Набиваешь текст — проверяешь — отправляешь.
Скорость печати нарабатывали часами. Утром, днём, вечером. Пальцы болели, сводило судорогой. Но мы терпели. Потому что от скорости зависело, успеешь ты отправить телеграмму до отбоя или нет.
Потом — АРМ.
Компьютер. Монитор. Клавиатура — лёгкая, как на обычном «Компаньоне» или «IBM». Текст виден целиком. Ошибки исправляются курсором. Сохранение в архив — в один клик.
Казалось бы — рай. Но и здесь были свои сложности. Компьютеры зависали, программа вылетала, принтер заедал. Приходилось перезагружаться, перепечатывать, терять время.
Но всё равно АРМ был быстрее и удобнее ЛТА.
Мы учились работать на нём до автоматизма. Глаза — на текст, пальцы — на клавиатуру, мозг — на контроль. Никаких посторонних мыслей. Только телеграмма.
Типичный рабочий день телеграфиста
Заступил на БД в 8 утра. Сменил предыдущего дежурного. Принял журналы, ключи, допуски.
Проверил аппаратуру. АРМ — включён, программа запущена, каналы связи работают. Принтер — бумага есть, краска есть. УПС — лампочки горят.
Сел за стол. Открыл журнал исходящих. Посмотрел, что отправляли вчера, что сегодня.
Начало смены — обычно затишье. Сводки из Ханкалы приходят ближе к обеду. Координаты для артиллерии — вечером.
В 10 утра — первая телеграмма. Чаще всего — оперативная сводка. Сухие цифры: количество обстрелов, потери, передвижения.
Набираю. Проверяю. Отправляю.
В 12 — обед. Приходит сменщик. Я бегу в столовую. 40 минут — поел, вернулся. Сменщик ушёл.
После обеда — вал телеграмм. Оперативные сводки из Гудермеса, из Урус-Мартана, из Шелковской и Наурской. Донесения о потерях. Списки на награждение. Хозяйственные документы.
Работаешь без остановки. Глаза слипаются, пальцы болят. Но надо.
Вечером — самая массовая телеграмма. Координаты для артиллерии. Огромный текст — страницы на две. Координаты меняются, основа — одна и та же.
Я набираю быстро. Проверяю трижды. Отправляю.
Если оставляют на тебя на дежурстве дальше, то ночью, в основном, затишье. Телеграммы редкие. Но спать нельзя. Сидишь, смотришь на монитор, ждёшь. Иногда дремлешь на стуле. Но уши — востро.
В 8 утра — смена. Сдаю журналы, ключи, допуски. Иду в палатку спать.
График менялся: то сутки через сутки, то двенадцать часов работы сменялись двенадцатью часами отдыха, то сутки через полсуток. Как повезёт. Но время отдыха никогда не превышало 12 часов.
«Летать как пчёлке»
Работа телеграфиста была нервной и суетной. Особенно в часы пик, когда телеграммы сыпались одна за другой.
Я бегал между АРМом и принтером, между принтером и журналом, между журналом и дежурным офицером. Набирал в одной машине, отправлял в другой, регистрировал в третьей.
Сержант Протопопов, глядя на меня, сказал однажды:
— Андрюха, ты летаешь как пчёлка.
— Ага, — ответил я. — Пчёлка, у которой задница горит.
Он засмеялся.
Но в этом «летании» был смысл. Чем быстрее я обрабатывал телеграммы, тем быстрее они уходили адресатам. А значит — быстрее принимались решения. Быстрее наносились удары. Быстрее приходила победа.
Я не герой. Я просто делал свою работу. Быстро. Старательно. С ошибками, но быстро.
Понравилось? Полная версия моих воспоминаний о дедовщине, госпитале и Чечне — в книге “Мирный воин” на ЛитРес. https://www.litres.ru/71526550/
#чеченскаявойна #спецсвязь #армия #грозный.