Глава 4
Частный самолёт ждал их во Внуково-3. Терминал бизнес-авиации встретил Киру стерильной тишиной, запахом кофе и кожи, предупредительностью персонала, которая граничила с невидимостью. Дмитрий Волков был уже там — стоял у панорамного окна, выходившего на лётное поле, и говорил по телефону. На нём были тёмно-синие джинсы, свитер из толстой шерсти цвета антрацита и лёгкая куртка-бомбер, не скрывавшая разворота плеч. Никакого смокинга, никакого глянца — сегодня он выглядел не как гендиректор, а как человек, который может сам поднять капот и заменить свечи. Кира отметила это машинально, как отмечала всё, что касалось Волкова, — с той долей внутреннего сопротивления, которая сама по себе была дурным знаком.
Сама она выбрала одежду, соответствовавшую легенде «деловая поездка»: прямые брюки тёмно-оливкового цвета, кашемировый свитер, пальто-халат на поясе. Волосы убраны в низкий узел. Никакой косметики, кроме увлажняющего крема и гигиенической помады. Никаких украшений, кроме обручального кольца — платинового, узкого, почти незаметного. Она специально надела его сегодня, хотя последние полгода часто забывала на тумбочке.
— Кира Аркадьевна. — Волков закончил разговор, убрал телефон в карман и шагнул навстречу. — Вы пунктуальны. Это редкое качество.
— Это банальная вежливость.
— Многие путают вежливость со слабостью. Вы не из их числа. — Он взял её дорожную сумку, не спрашивая разрешения. — Пойдёмте. Борт готов.
Самолёт оказался «Челленджером» — восемь мест, кремовая кожа, столики красного дерева. В салоне пахло не тем авиационным дезинфектантом, к которому привыкла Кира на регулярных рейсах, а чем-то тонким, цитрусовым. Кроме них, на борту не было никого, если не считать стюарда — молодого человека с лицом, лишённым всякого выражения, который возник в начале полёта, предложил напитки и бесшумно исчез за шторкой.
— Кофе? Чай? Шампанское? — Волков сел в кресло напротив, закинув ногу на ногу.
— Зелёный чай. Без сахара.
— Я запомню.
Он произнёс это буднично, но Кира услышала подтекст: я запоминаю всё, что вас касается. Она расстегнула пальто, но не сняла его — оставила на плечах, как щит.
Самолёт вырулил на взлётную полосу, замер на секунду, потом рванул вперёд с той мощной, вдавливающей в кресло силой, которая всегда вызывала у Киры смешанное чувство восторга и тревоги. За иллюминатором земля уходила вниз, превращаясь в серо-белый рельефный план, исчерченный нитками дорог и пятнами подмосковных посёлков. Через несколько минут облака поглотили всё, и за стеклом осталась только белая, сияющая пустота.
— Вы часто летаете частными бортами? — спросила Кира, чтобы разбить тишину, становившуюся слишком весомой.
— По необходимости. Терпеть не могу аэропорты. Очереди, досмотры, запах фастфуда. Время — единственный невосполнимый ресурс. Я не трачу его на стояние в очередях.
— Время и люди, — сказала Кира. — Люди тоже невосполнимы.
— Вы правы. — Волков посмотрел на неё с тем же неподвижным, оценивающим вниманием, что и всегда. — Поэтому я здесь. С вами.
Она не нашлась с ответом и отвернулась к иллюминатору. За стеклом по-прежнему была белая вата облаков — ни верха, ни низа, ни горизонта. Как будто мир исчез, и остался только этот салон, эти два кресла, этот человек напротив.
Волков, словно почувствовав её состояние, сменил тему. Он достал планшет, открыл презентацию и начал рассказывать о стартапе, к которому они летели. «Зелёный код», Пермский край, основатель — Глеб Луговой, инженер и программист. Вертикальные фермы полного цикла, собственное ПО для климат-контроля, патенты на гидропонные растворы. Потенциал рынка — огромный. Проблема одна: основатель не умеет продавать. Он гений в своём деле, но когда речь заходит о питче перед инвесторами, у него блок. Фонд «ТехноВзлёт» готов войти, но нужен грамотный бизнес-партнёр, который возьмёт на себя коммерческую часть.
— Я хочу, чтобы вы посмотрели на это хозяйство свежим взглядом, — сказал Волков. — Не как инвестор, а как человек, понимающий в региональном предпринимательстве. Особенно женском. У Лугового половина сотрудников — женщины. Его мать когда-то начинала это дело, теплицы на подоконнике, теперь она на пенсии, но он сохранил семейный подход.
— Вы хотите, чтобы я оценила социальный аспект?
— Я хочу, чтобы вы оценили всё. У вас глаз острый. Вы видите то, чего не видят другие.
— Например?
— Например, меня. — Он улыбнулся уголком губ. — Вы видите меня насквозь, Кира Аркадьевна. И это одновременно пугает и восхищает.
Чай прибыл на столик в тонкой фарфоровой чашке. Кира взяла её обеими руками, чувствуя тепло сквозь стенки. Руки у неё не дрожали — она проверяла. Нет, не дрожали.
Глеб Луговой встретил их в пермском аэропорту Большое Савино. Его старый «Ленд Крузер», покрытый засохшей грязью до самой крыши, выделялся на парковке среди чистых машин как мамонт среди газелей. Сам Глеб стоял, прислонившись к капоту, и при виде выходящих из здания терминала гостей выпрямился, одёрнул куртку и шагнул навстречу.
Он был одет так, как одеваются люди, для которых функциональность — единственный критерий: тёплые рабочие штаны с наколенниками, флисовая кофта, поверх неё — лёгкая пуховая жилетка. На ногах — ботинки «Коламбия», видавшие не одну зиму. Русые волосы, отросшие за время отсутствия в Москве, были стянуты в короткий хвост, открывая высокий лоб и простые, крупные черты лица. Нос обветрен, на подбородке — светлая щетина, которую он, вероятно, забыл сбрить второпях. Руки в карманах жилетки — большие, с обломанными ногтями и въевшимся под кожу машинным маслом.
Рядом с Волковым, гладким и собранным, он выглядел как волк, случайно забредший на выставку породистых догов.
— Дмитрий Андреевич, — Глеб кивнул, пожимая руку Волкову. Кивок был коротким, рукопожатие — крепким, но сдержанным. — Рад, что добрались.
— Глеб Николаевич. Знакомьтесь — Кира Аркадьевна Вольская, мой партнёр по некоммерческому сектору. Она консультирует нас по социальной составляющей проекта.
Глеб перевёл взгляд на Киру. Глаза у него были светло-карие, почти янтарные на свету, и смотрели они прямо, без тени светской игры — так смотрят люди, которые не умеют и не хотят врать. Он оглядел её с головы до ног, но не оценивающе, а скорее с любопытством натуралиста, встретившего новый вид. Кира отметила, что в его взгляде не было того мужского прицеливания, к которому она привыкла за годы жизни в столицах. Только интерес — спокойный, ровный, лишённый задней мысли.
— Кира Аркадьевна, — повторил он, будто пробуя имя на вкус. — Добро пожаловать в Пермь. У нас тут не Москва, но март красивый. Снег ещё лежит, а солнце уже припекает. Поехали, покажу хозяйство.
Он открыл перед Кирой заднюю дверь машины, дождался, пока она сядет, потом пропустил Волкова на переднее пассажирское сиденье. Сам сел за руль, повернул ключ, и дизельный двигатель зарокотал ровной, утробной нотой.
Дорога от аэропорта до имения заняла около двух часов. Сначала потянулись окраины Перми — серые панельные дома, торговые центры, заправки. Потом город кончился, и начался лес: сосны, ели, берёзы, стоявшие стеной вдоль трассы. Снег лежал плотным настом, но на южных склонах уже проступали первые проталины, и воздух пах талой водой, хвоей и чем-то ещё — тем особым, пресным запахом северной весны, который Кире напомнил детство, проведённое в бабушкиной усадьбе под Выборгом.
В машине говорили о деле. Глеб, отвечая на вопросы Волкова, излагал цифры: площадь теплиц, урожайность с квадратного метра, энергопотребление, себестоимость. Говорил он коротко, без попыток приукрасить, и эта суховатая честность неожиданно располагала к нему Киру. Он не продавал — он докладывал. И когда Волков спрашивал о рисках, Глеб называл их прямо, не пытаясь замаскировать. Зависимость от импортных комплектующих. Проблемы с логистикой в распутицу. Дефицит квалифицированных кадров на селе.
— Почему не уехали в Москву? — спросила Кира с заднего сиденья. — С вашими компетенциями вы могли бы работать в любой технологической компании.
Глеб помолчал, перестраиваясь в левый ряд, чтобы обойти фуру.
— Пробовал. Пять лет в Москве. Работал в корпорации, получал хорошие деньги, чуть не заработал язву. Не моё. Здесь — моё. Земля деда, дом деда. Я его своими руками восстанавливал. Здесь я понимаю, зачем просыпаюсь по утрам.
— А деньги? — сухо вставил Волков. — Без инвестиций вы не масштабируетесь. А без масштабирования ваш проект останется семейной фермой. Через три-пять лет вас съедят агрохолдинги. Они уже присматриваются.
— Знаю. — Глеб бросил на него короткий взгляд. — Поэтому я вас и позвал.
Больше он ничего не добавил, и Волков не стал развивать тему. В салоне повисла та особая тишина, в которой мужчины меряются молчанием, как борцы перед схваткой. Кира наблюдала за ними обоими и думала о том, как по-разному устроены эти двое. Один — клинок, отточенный и холодный. Второй — молот, грубый и тяжёлый. Оба опасны.
Имение «Зелёное» показалось из-за поворота внезапно: краснокирпичный дом с мезонином, деревянные наличники, крыша из тёмной черепицы. Вокруг — расчищенный двор, гараж, бывший каретный сарай, переоборудованный под серверную, и чуть поодаль, в низине, три длинных ангара из полупрозрачного поликарбоната.
Глеб припарковал машину у крыльца и повёл гостей в дом. Внутри было тепло, пахло деревом, сушёными травами и кофе. Обстановка — простая, мужская: большой дубовый стол, книжные полки до потолка, камин, в котором лежали приготовленные дрова, но не горели. На стенах — старые фотографии в рамках: люди начала века, лошади, какие-то сельские пейзажи.
— Мать и отец? — спросила Кира, указывая на фотографию женщины с пучком светлых волос, стоящей у тех же теплиц, только поменьше.
— Мать. Отец рано ушёл. Мать поднимала тепличное хозяйство одна, я помогал с детства. Сейчас она на пенсии, живёт в Перми, приезжает летом. — Глеб снял жилетку, оставшись в флисовой кофте, и разлил кофе из термопота в три большие керамические кружки. — Сахара нет, молока тоже. Если надо — могу сбегать в погреб, там мёд.
— Не надо. — Кира взяла кружку. Кофе был чёрный, горький, обжигающий. Именно такой, какой она любила.
После кофе пошли смотреть теплицы. Ангары поражали масштабом: внутри, под ровным фиолетово-белым светом светодиодов, уходили вдаль бесконечные ряды стеллажей с зеленью. Салат, руккола, шпинат, базилик, микрогрин — всё это росло в аккуратных пластиковых лотках, без грамма почвы. Питательный раствор поступал по трубам, климат регулировали датчики, развешанные через каждые десять метров. Воздух был влажный, пахло зеленью — той самой, живой, чуть пряной свежестью, которую не спутаешь ни с чем.
Кира шла по проходу между стеллажами и чувствовала, как внутри неё что-то оттаивает. Эти растения, растущие посреди мартовской зимы, вопреки снегу и холоду, казались символом той упрямой, непоказной силы, которая была и в их хозяине. Она остановилась у лотка с базиликом, сорвала один лист, растёрла между пальцами и вдохнула запах — пряный, южный, почти неприличный в этой северной широте.
— Нравится? — Глеб стоял рядом, засунув большие пальцы в карманы штанов.
— Очень. У вас здесь… правильно.
Он не переспросил, что именно она имеет в виду. Просто кивнул, будто понял.
Волков наблюдал за ними от входа в ангар, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемым, но Кира, бросив на него короткий взгляд, заметила, как напряглись желваки под скулами. Он смотрел не на теплицы — он смотрел на неё. И на Глеба, стоявшего слишком близко.
— Глеб Николаевич, — сказал он, подходя ближе, — покажите серверную. Мне интересна программная часть. Кира Аркадьевна, если хотите, можете остаться здесь.
— Нет, я с вами, — сказала Кира и первой направилась к выходу. Проходя мимо Волкова, она почувствовала исходящее от него напряжение — как жар от печи.
В серверной Глеб оживился. Здесь он был в своей стихии: стойки с оборудованием, мониторы, графики на экранах. Он рассказывал об алгоритмах машинного обучения, которые оптимизируют полив и освещение, о нейросети, прогнозирующей урожайность. Говорил он быстро, увлечённо, и Кира вдруг подумала, что этот человек, такой неуклюжий и простой снаружи, внутри обладает сложностью, которая делает его интересным. Интересным — и опасным.
День закончился обедом в доме. Глеб разогрел тушёное мясо с картошкой — сам готовил, по его словам, «неделю назад, но в погребе стоит, как в холодильнике». Ели за большим столом, при свете лампы, потому что за окнами уже смеркалось. Разговор за столом шёл деловой: обсуждали сроки презентации для инвесткомитета, детали бизнес-плана, возможные риски. Но под этим деловым слоем текло другое, подводное течение — взгляды, паузы, случайные прикосновения. Кира ловила на себе взгляд Волкова — прямой, собственнический, почти вызывающий. И взгляд Глеба — спокойный, оценивающий, но без претензии. Два разных полюса, между которыми она оказалась зажатой.
Когда начало смеркаться, Волков поднялся.
— Нам пора. Завтра утром у меня совет директоров.
Глеб вызвался отвезти их в аэропорт. На обратном пути в машине молчали: все трое устали от многочасового напряжения. Кира сидела сзади, прислонившись виском к холодному стеклу, и смотрела, как за окнами проносятся тёмные силуэты деревьев. Ей казалось, что она провела в этом имении не несколько часов, а несколько дней — настолько плотным было пережитое время.
У трапа самолёта Волков протянул Глебу руку.
— Презентация через две недели. Готовьтесь. Будет жёстко.
— Я готов. — Глеб пожал руку, потом повернулся к Кире и на секунду задержал её ладонь в своей. — Спасибо, что приехали. Приезжайте ещё. Летом здесь красиво. Река, лес, тишина.
— Возможно, — сказала Кира.
Уже в самолёте, когда они снова остались вдвоём, Волков отстегнул ремень и подсел ближе.
— Он вам понравился.
Это была не ревность — скорее, холодная констатация факта. Кира посмотрела ему прямо в глаза.
— Да. Он настоящий.
— А я — нет?
— Вы — сложнее.
Волков откинулся в кресле и долго смотрел на неё, не произнося ни слова. Потом усмехнулся — невесело, почти горько.
— Вы даже не представляете, Кира Аркадьевна, насколько вы правы.
Самолёт взял курс на Москву. В иллюминаторе сгущалась тьма, и где-то внизу, под крылом, остался человек, который не умел лгать — ни другим, ни себе. Кира думала о нём, пока не заснула, и сон её был тревожен, полон обрывочных образов: зелёные листья под фиолетовым светом, краснокирпичный дом на холме, светлые глаза, смотрящие прямо и без страха.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ
Рекомендую