Глава 3
Через три дня после приезда Киры в доме Озеровых установилось шаткое перемирие. Даша вышла из спальни окончательно, сменила растянутый свитер на белую блузку, а пучок — на аккуратный узел, и теперь передвигалась по квартире с видом главнокомандующего, принимающего капитуляцию. Семён Аркадьевич спал в кабинете на диване, пил вдвое меньше, удалил все дейтинг-приложения и каждое утро подавал жене планшет с открытым банковским приложением. Дети, почувствовав смену атмосферного давления, притихли. Француженка Клэр отозвала заявление об уходе. Жизнь возвращалась в русло — или, точнее, в новое русло, прорытое Кирой с эффективностью экскаватора.
Сама Кира поселилась в гостевой спальне на втором уровне пентхауса. Комната была небольшая, но светлая, с видом на Москву-реку и Лужники. Она работала удалённо: созванивалась с попечительским советом, правила документы, отвечала на письма. Андрей Сергеевич звонил дважды в день — коротко, по-деловому. Как дела у Даши? Когда планируешь вернуться? Всё в порядке, Кира отвечала ровно. Разговоры длились не дольше трёх минут. Никаких «скучаю», никаких «люблю». Супружеский телеграф.
На четвёртый день утром ей позвонила Елизавета Павловна Волкова. Кира удивилась: они обменялись визитками в поезде, но она не ожидала, что петербургская дама проявит такую настойчивость.
— Дорогая Кира Аркадьевна! — голос Волковой звучал как виолончель: глубоко и обволакивающе. — Мы с вами так мило поговорили в поезде, и я подумала: вы непременно должны быть на нашем благотворительном ужине. Мой фонд, «Искусство будущего», устраивает вечер в «Метрополе» в пятницу. Будут все наши — от министра культуры до этой девочки, которая выиграла конкурс Чайковского. Я знаю, вы занимаетесь женским предпринимательством — это так перекликается с нашей миссией! Дима, мой сын, тоже будет. Вы ведь с ним уже знакомы.
Последняя фраза была брошена с той особой небрежностью, за которой опытный наблюдатель распознал бы тщательно замаскированную стрелу. Кира была опытным наблюдателем.
— Благодарю, Елизавета Павловна. В пятницу — кажется, я свободна.
— Превосходно! Пришлю приглашение на почту. Форма одежды — коктейль. До встречи, дорогая!
Кира положила телефон на стол и несколько секунд смотрела на него неподвижно. Потом встала, подошла к зеркалу и оглядела себя с тем холодным прищуром, с каким оценщик осматривает лот перед торгами. Высокая, поджарая. Светло-серые глаза, тёмные волосы, каре до подбородка. Брючный костюм тёмно-синего шёлка. Ни грамма лишнего веса, ни одной фальшивой ноты в облике. Она выглядела как женщина, у которой всё под контролем — и только учащённый пульс, который она ощущала где-то у основания горла, говорил об обратном.
«Дима, мой сын, тоже будет». Она услышала эту фразу, услышала её подтекст — и всё равно сказала «да». Почему? Кира села обратно за стол, раскрыла ноутбук и заставила себя работать. Ответа на этот вопрос она пока не знала — или не хотела знать.
Благотворительный ужин проходил в историческом зале гостиницы «Метрополь». Зал был огромен: лепнина, позолота, хрустальные люстры, многократно отражённые в зеркалах. Гости — человек сто пятьдесят — собрались вокруг круглых столов, сервированных с той избыточной тщательностью, которая свойственна мероприятиям, где цена билета начинается от ста тысяч рублей. Пахло дорогими духами, цветами и предвкушением.
Кира пришла одна. Платье — чёрное, в пол, с открытыми плечами и закрытой спиной, силуэт «колонна». Из украшений — только серьги с изумрудами, доставшиеся от бабушки. Волосы уложены волной, губы тронуты помадой на полтона темнее обычного. Образ был строгим, почти аскетичным, и именно эта строгость выделяла её в толпе женщин, одетых с той преувеличенной роскошью, которая граничит с карнавалом.
Елизавета Павловна встретила её у входа с распростёртыми объятиями, буквально излучая гостеприимство. На ней было платье цвета шампань, расшитое бисером, — туалет, который стоил, вероятно, годового бюджета небольшого муниципального театра. Волосы уложены в безупречную ракушку, на шее — жемчуг в три нити. Она поцеловала Киру в обе щёки, обдав запахом «Joy» — духов, которые сама Кира считала безнадёжно устаревшими, но на Елизавете Павловне они выглядели органично, как часть костюма.
— Дорогая, вы великолепны! Дима, иди сюда! Посмотри, кто к нам пришёл!
Дмитрий Волков выступил из-за спины матери, и Кира почувствовала, как что-то смещается в окружающем пространстве — будто он принёс с собой собственное гравитационное поле. Смокинг сидел на нём так, как сидит одежда на людях, которые носят её не по обязанности, а потому что она часть их естества. Белая рубашка, чёрный галстук-бабочка, запонки — платина, без камней. Никакой вычурности. Лицо его сегодня казалось ещё резче, чем в прошлую встречу: тени легли под скулами, взгляд тёмных глаз стал тяжелее.
— Кира Аркадьевна. — Он взял её руку, но не поцеловал, как ожидалось, а лишь коротко пожал, задержав на секунду дольше этикетного. Ладонь была сухая, горячая, с крепкими пальцами — рука человека, который работает не только головой. — Рад видеть вас снова. Мать говорила, что вы занимаетесь женским предпринимательством. Это интересно. Расскажите за ужином.
— Если будем сидеть рядом, — ответила Кира, извлекая руку из его пожатия с той осторожностью, с какой обезвреживают взрывное устройство.
— Будем. Я позаботился.
Он сказал это без тени улыбки, просто как констатацию факта, и от этой прямоты у Киры на долю секунды сбилось дыхание. Елизавета Павловна, тактично исчезнувшая на время этого диалога, возникла вновь и повела Киру в зал, щебеча о том, какие замечательные люди собрались сегодня.
Вечер шёл своим чередом. Выступали спикеры: министр сказал речь о важности культуры, юная пианистка сыграла Шопена, аукционист — подвижный человек с напомаженными усами — выкрикивал лоты. Продавали картины современных художников, ужин в обществе телеведущего, тур на Байкал. Кира сделала несколько безобидных ставок, чтобы соблюсти приличия. Волков, сидевший слева от неё, молчал большую часть времени, но его молчание было красноречивее любой болтовни.
— Вы не участвуете в торгах? — спросила Кира, когда вынесли очередной лот.
— Я участвую в другом.
— В чём же?
— В наблюдении. — Он повернулся к ней, и их взгляды встретились. — Я наблюдаю за вами с момента вашего прихода. И знаете, что я вижу? Вы — единственный человек в этом зале, кто не носит маску. Все остальные играют роли. Благотворители, меценаты, светские львицы — это роли. А вы просто здесь. Почему?
Кира отпила шампанского — ровно глоток, не больше.
— Вы задаёте вопросы, на которые у меня нет готовых ответов, Дмитрий Андреевич. Это не очень вежливо.
— Я не очень вежливый человек.
— Это заметно.
Он улыбнулся — впервые за вечер. Улыбка преобразила его лицо: из сурового оно стало мальчишеским, почти беззащитным, и эта перемена кольнула Киру в самое сердце. Она отставила бокал и поднялась.
— Пожалуй, мне пора. Завтра рано вставать.
— Я вызову вам машину.
— Не нужно. Я на такси.
— Тогда я провожу до такси.
Это не был вопрос. Кира поняла, что спорить бесполезно, и молча пошла к выходу. Волков следовал за ней — на расстоянии шага, не ближе, но и не дальше.
В гардеробе было пусто и прохладно. Кира накинула тренч, отказавшись от помощи гардеробщика. Волков стоял, прислонившись плечом к мраморной колонне, и смотрел на неё с тем же неподвижным, изучающим вниманием, что и на перроне.
— У меня к вам предложение, — сказал он, когда они вышли на улицу. Мартовский воздух обжёг щёки после духоты зала. — Не романтическое. Деловое.
— Слушаю.
— Моя компания выходит на рынок агротехнологий. Логистика скоропортящихся продуктов. Мне нужен партнёр в некоммерческом секторе — для PR, для связи с регионами. Ваш фонд занимается женским предпринимательством, в том числе фермерскими хозяйствами. Это синергия. Я изучил вопрос.
Кира остановилась и посмотрела на него. Он изучил вопрос. Разумеется.
— Вы предлагаете моему фонду корпоративное партнёрство.
— Я предлагаю вам, Кира Аркадьевна, возглавить рабочую группу. Будет бюджет, будет команда, будут конкретные KPI. Никакой благотворительной воды. Реальные дела.
— А что взамен?
— Взамен — моя компания получает доступ к вашей экспертизе и вашим контактам в регионах. И, разумеется, позитивный медийный фон. Это честная сделка.
Кира смотрела на него, пытаясь понять, где здесь подвох. Деловое предложение выглядело логичным — слишком логичным. Слишком хорошо подготовленным. Она вспомнила сообщение, которое видела мельком в телефоне брата — «пробей, пожалуйста, Киру Вольскую» — и поняла, что предложение это не родилось за ужином. Оно было подготовлено заранее, выверено, просчитано.
— Хорошо, — сказала она медленно. — Пришлите мне документы. Я изучу.
— Документы будут у вас завтра. — Он протянул руку, и на этот раз Кира пожала её без колебаний. — Спокойной ночи, Кира Аркадьевна.
— Спокойной ночи, Дмитрий Андреевич.
Такси уже ждало. Кира села в машину, назвала адрес и откинулась на сиденье. Сердце колотилось где-то в горле. Она закрыла глаза и попыталась восстановить дыхание. Деловое партнёрство. Рабочая группа. KPI. Всё это было разумно, логично, оправданно — и всё это было прикрытием. Они оба знали это. Прикрытием для чего? Для того, чтобы видеться. Для того, чтобы продолжать этот странный, безмолвный разговор, который начался на перроне над телом погибшего монтёра.
Глеб Луговой добрался до имения на исходе вторых суток. Дорога вымотала его, но это была правильная, честная усталость — не та, что происходит от бессмысленной прокрутки мыслей, а та, что наступает после хорошо сделанной работы. Он загнал внедорожник в гараж, выгрузил коробки и, не разбирая вещей, рухнул в кровать.
Утро встретило его морозной тишиной. Имение «Зелёное» — так называл его ещё дед — стояло на холме, откуда открывался вид на заснеженные поля и тёмную полосу леса на горизонте. Барский дом был построен в конце девятнадцатого века: красный кирпич, деревянные наличники, мезонин с балконом. Глеб восстановил его своими руками — заменил крышу, укрепил фундамент, провёл отопление. Никаких дизайнерских излишеств: простая мебель, дубовые столы, стены, обшитые вагонкой. Единственной роскошью была серверная, занимавшая весь бывший каретный сарай: там гудели стойки с оборудованием, обрабатывая данные, поступавшие с теплиц.
Теплицы стояли в низине, у реки — три ангара из поликарбоната, каждый размером с футбольное поле. Внутри, под светодиодными панелями, росли салат, руккола, базилик, клубника. Гидропоника. Автоматическая подача питательного раствора. Датчики влажности, температуры, освещённости. Глеб прошёл вдоль рядов, проверяя показатели на планшете. Всё работало штатно: алгоритмы, которые он писал последние полгода, исправно регулировали микроклимат, и растения выглядели здоровыми.
Он сел на пластиковый ящик в углу ангара и позволил себе минуту покоя. Здесь, среди зелени, под ровным гудением насосов, одиночество не давило — оно было естественным состоянием, как температура воздуха или влажность почвы. Здесь Катя с её фарфоровым лицом и викторианскими глазами казалась персонажем чужого романа — прочитанного и забытого.
Участок земли, примыкавший к теплицам, был расчищен под новую очередь — ещё два ангара. Глеб планировал расширение, но для этого нужны были инвестиции. Он подал заявки в несколько венчурных фондов, включая московский «ТехноВзлёт», который специализировался на агротех-стартапах. Ответа пока не было.
Вечером, сидя в доме с чашкой чая, он открыл ноутбук и проверил почту. Среди десятка рабочих писем выделялось одно — с пометкой «Важно». Отправитель: фонд «ТехноВзлёт». Глеб открыл письмо и пробежал глазами. Обычные формулировки: «ваш проект вызвал интерес… приглашаем на очную презентацию… Москва, двадцать пятое марта». Ниже стояла подпись: «С уважением, Дмитрий Волков, управляющий партнёр».
Глеб перечитал имя дважды. Дмитрий Волков. Тот самый. Основатель «ЛогистикЛаб», который привлёк рекордные инвестиции. Тот самый, о котором говорила Катя, отводя глаза от кольца. Теперь этот человек сидел в инвестиционном комитете фонда, от которого зависело будущее «Зелёного кода».
Луговой захлопнул ноутбук и долго смотрел на тёмное окно, в котором отражалось его собственное лицо — осунувшееся, с резкими тенями под скулами. Ситуация была идиотская. Отказаться от презентации значило поставить крест на расширении. Согласиться значило принять помощь от человека, которого он подсознательно считал причиной своего поражения — хоть и понимал, что Волков ни в чём не виноват.
— Чёрт с тобой, — произнёс он вслух и открыл письмо снова, чтобы написать подтверждение.
Кира вернулась в Петербург в воскресенье вечером. Андрей Сергеевич встретил её на вокзале — сам, без водителя, что случалось редко и свидетельствовало либо о хорошем настроении, либо о чувстве вины. Он был в своём обычном: тёмно-серое пальто, шарф, костюм, начищенные ботинки. Высокий, сухощавый, с узким лицом и аккуратно подстриженной седеющей бородкой. Когда-то, в начале брака, Кира находила его внешность интеллигентной и утончённой; теперь она видела только безупречность — ту самую, что исключает жизнь.
— Как Москва? — спросил он, беря её сумку.
— Нормально. Сёма и Даша мирятся. Я устала.
— Понимаю. Я заказал ужин домой. Твоё любимое — роллы.
— Хорошо.
Ехали молча. Андрей Сергеевич не спрашивал подробностей, Кира их не предлагала. Дома, в их квартире с видом на парк, их ждал накрытый стол и бутылка белого вина в ведёрке. Андрей явно старался — и именно это старание вызвало у Киры приступ глухого раздражения, которое она немедленно подавила. Он не был виноват в том, что она чувствовала. Он вообще ни в чём не был виноват.
— Я познакомилась с Елизаветой Павловной Волковой, — сказала она за ужином, стараясь, чтобы голос звучал буднично. — Помнишь, я рассказывала? Певица, теперь бизнес. У неё благотворительный фонд.
— Волкова? — Андрей Сергеевич поднял бровь. — Её сын — Дмитрий Волков? «ЛогистикЛаб»?
— Да. Он предложил нашему фонду партнёрство.
Андрей отложил палочки и посмотрел на жену внимательно.
— Это интересно. У его компании сейчас хороший пиар. Сделка с сингапурцами, кажется. Но будь осторожна — про него ходят слухи, что он игрок. Жёсткий бизнесмен. Не то чтобы это плохо, просто…
— Просто что?
— Просто я хочу, чтобы ты была готова. — Он взял бокал и отпил вина. — В бизнесе, как в шахматах: важно не то, с кем играешь, а то, насколько хорошо ты знаешь его дебюты.
Кира кивнула. Дебюты Волкова она уже начала изучать — и интуиция подсказывала, что игра идёт не по тем правилам, которые известны её мужу.
Они встретились снова через неделю — на деловой встрече в московском офисе «ЛогистикЛаб». Кира прилетела утренним рейсом. На ней был белый брючный костюм и волосы собраны в низкий хвост — образ деловой женщины, не оставляющий пространства для фривольных интерпретаций. Волков ждал её в переговорной с панорамным видом на Сити. Кроме него, присутствовали финансовый директор Сергей Викторович, два юриста и менеджер по PR.
Обсуждение длилось полтора часа. Говорили о цифрах, сроках, пилотных регионах. Кира демонстрировала компетентность, которую Волков, кажется, не ожидал: она разбиралась в деталях, задавала точные вопросы, отклоняла размытые формулировки. Сергей Викторович пару раз удивлённо поднял бровь. Волков в основном молчал, но его взгляд не отрывался от неё ни на минуту.
Когда юристы отправились готовить протокол, а пиарщица вышла ответить на звонок, Волков задержал Киру у окна.
— Вы хорошо подготовились.
— Я всегда готовлюсь, Дмитрий Андреевич. Это привычка.
— Нет, — он покачал головой. — Это не привычка. Это стиль. У вас всё — стиль. Даже то, как вы отказываетесь от кофе.
Кира молчала, глядя на панораму города. Далеко внизу текла Москва-река, серая в мартовском свете.
— Знаете, что я думаю? — продолжил он. — Я думаю, что вы замужем за человеком, который вас не видит. Не видит по-настоящему. Он смотрит на вас и видит функцию: жена, хозяйка, партнёр. А вы — намного больше. И я, кажется, единственный в этой комнате, кто это понимает.
— Это слишком личное, — сказала Кира, не оборачиваясь.
— Да. Я нарушаю границы. Простите.
Он отошёл к столу, собрал бумаги в папку. Пауза затянулась.
— В следующую среду, — сказал он наконец, — я лечу в Пермь. Смотреть один агротех-стартап. Фонд «ТехноВзлёт» рассматривает его для инвестиций. Если хотите — полетите со мной. Как потенциальный партнёр. Посмотрите, что такое настоящие вертикальные фермы.
— В Пермь? — Кира повернулась. — Это не ближний свет.
— Два часа лёту. Частным бортом. Будет интересно. — Он помолчал. — И вы мне нужны там. Как эксперт.
Последняя фраза была сказана с той же интонацией, что и на вокзале: «Не смотрите туда». Спокойно, непререкаемо, с уверенностью человека, который знает, что его совету последуют.
Кира посмотрела на него — долгим, изучающим взглядом. Потом перевела взгляд на стеклянную стену, за которой копошился опенспейс.
— Пришлите мне материалы по стартапу. Я подумаю.
— Материалы будут сегодня. — Он улыбнулся — на этот раз не мальчишеской, а той самой, жёсткой улыбкой игрока, о которой предупреждал Андрей. — И Кира Аркадьевна… спасибо.
— За что?
— За то, что не сказали «нет» сразу.
Она вышла из переговорной с прямой спиной и спокойным лицом — женщина, у которой всё под контролем. Но внутри, где-то под рёбрами, уже запустился механизм, остановить который не могли ни дисциплина, ни разум, ни страх. Механизм, приводимый в движение одним-единственным словом: «да».
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ
Рекомендую