Я смотрю на свои руки. Они стали другими – не такими, как до беременности. Кожа суше, пальцы чуть толще, на безымянном – обручальное кольцо, рядом – пустота. Место, где должно быть обещанное золото с сапфиром. Маленькая синяя искра, которая, казалось, должна была напоминать мне о том, что я не просто мать, не просто жена – я женщина, которую любят и ценят. Но искры нет. И уже почти четыре месяца нет.
Я – Виктория. Мне тридцать пять. Полгода назад я родила дочь, которую мы назвали Машей. Это мой второй брак, но для мужа Фёдора – первый ребёнок. У него двое сыновей от предыдущего брака, и он ждал дочку с таким трепетом, что я, честно говоря, даже завидовала этой его будущей дочери.
Ещё когда я была беременна, Фёдор сел рядом на диван, взял меня за руку и сказал:
– Вика, когда родишь нашу Юленьку, я подарю тебе кольцо с сапфиром. Ты такое хотела, помнишь? Мы тогда в ювелирном смотрели.
Я помнила. Мы действительно заходили в магазин за месяц до того, как я узнала о беременности. Я тогда рассматривала кольцо с прозрачным голубоватым камнем, но сказала: «Дорого, потом как-нибудь». А Фёдор пообещал: «Потом – это после рождения ребёнка. Сделаем тебе подарок».
Я не просила. Я вообще не из тех, кто клянчит украшения. Мой первый брак закончился из-за того, что бывший муж считал любую мою просьбу о деньгах на себя – капризом. Я привыкла сама покупать себе всё необходимое, привыкла не ждать подарков. Поэтому когда Фёдор сам, без намёков, пообещал кольцо, я поверила. Подумала – вот он, настоящий мужчина. Не то, что первый.
Роды были тяжёлыми. Маша родилась в тридцать восемь недель, маленькая – всего две тысячи девятьсот. Сразу не закричала, мне показалось, что прошла целая вечность, пока я услышала этот тоненький писк. Потом её забрали на обследование, принесли через час. Я плакала. Фёдор плакал тоже. Он заходил в палату, целовал меня и дочку, говорил: «Ты моя героиня».
В тот момент я не думала о кольце.
Я думала о том, что мы – семья. Настоящая. Полная.
Домой мы вернулись через пять дней. Фёдор украсил квартиру шарами, повесил растяжку с надписью «С днём рождения, доченька!». На столе стоял торт. В детской – новая кроватка, которую мы выбрали ещё до родов, и комод, доставшийся от его сестры. Красиво, уютно. Я положила Машу в кроватку, мы выпили чай с тортом, и я подумала: сейчас он достанет коробочку.
Не достал.
Я тогда не придала значения. Подумала: устал, суетился с украшениями, забыл про ювелирку. Решила не напоминать, чтобы не выглядеть меркантильной.
Через неделю я набралась смелости и сказала:
– Федь, а помнишь, ты мне кольцо обещал? С сапфиром.
Он посмотрел на меня, улыбнулся:
– Конечно, помню. Давай в конце месяца, ладно? Зарплата придёт – и сходим.
– Хорошо, – кивнула я.
Месяц прошёл. Я напомнила снова.
– Виктория, ну не торопи. Ребёнку два месяца, нам не до походов по магазинам. Вот устаканится режим – обязательно.
Режим устаканивался медленно. Маша плохо спала, просыпалась каждые два часа, у меня не было сил даже на душ, не то что на поездку в ювелирный. Я отстала.
Но через три месяца я снова спросила. На этот раз уже не деликатно, а прямо:
– Фёдор, ты собираешься покупать кольцо или нет?
– Купить-то куплю, – он не отрывался от телефона. – Но зачем тебе оно сейчас? Ты всё равно никуда не ходишь, сидишь с ребёнком. Куда ты его наденешь? В парк? В поликлинику?
– Какая разница, куда я надену? Я хочу его носить. Для себя.
– Вот для себя и носи. Только, – он усмехнулся, – какой смысл покупать дорогое украшение, которое будет дома пылиться?
Я замолчала. Потому что обиделась. Не на слова – на тон. На то, что мои желания для него снова стали пустыми капризами.
– Фёдор, ты сам обещал. Никто тебя за язык не тянул.
– Обещал – значит, куплю. Но не сейчас. Потом.
– Когда «потом»?
– Вот отпразднуем первый годик Маши – тогда и куплю. Сделаем это подарком к её дню рождения.
– Ей будет годик, а ты подаришь кольцо мне?
– Ну да. Символично же.
Я не нашлась, что ответить. Он включил телевизор. Разговор был окончен.
Я решила отложить все выяснения до лучших времён. Маша росла, требовала внимания. У меня не было сил на скандалы, на обиды, на долгие разговоры о чувствах. Я кормила, гуляла, купала, укачивала. Фёдор помогал, но как-то нехотя – словно каждый раз напоминал себе: «Я хороший отец, я должен». Он не жаловался, но и энтузиазма не проявлял. Сыновья от первого брака приезжали на выходные, он с ними был веселее – играл, шутил, водил в кино. А со мной и Машей – будто по обязанности.
Я списывала на усталость. На свой послеродовой гормон. На то, что мужчинам трудно привыкнуть к новой роли.
Но когда я увидела сообщение на его телефоне – всё встало на свои места.
Мы собирались в гости к племяннице Фёдора. Лера – дочь его старшей сестры – ждала ребёнка. У неё были сложности с зачатием, несколько лет лечения, и вот наконец беременность. Вся семья радовалась. Меня тоже пригласили на гендер-пати – в другой город, на целый день.
Мы ехали в машине. Маша спала в автокресле. Фёдор вёл, я смотрела в окно. Он разговорился:
– Лерке надо подарок приличный подарить. Я думаю, тысяч тридцать. Нормально?
– Тридцать тысяч? – я удивилась. – Это очень щедро.
– Ну, она моя единственная племянница, можно сказать, как дочь. И столько лет мучилась. Пусть порадуется.
Я не стала спорить. Деньги его, заработанные. Но внутри зашевелилось нехорошее чувство.
На гендер-пати мы узнали, что у Леры будет мальчик. Все радовались, я тоже. Но на обратном пути мы разговорились, и я спросила:
– Федь, а почему ты для нашей дочки коляску не купил? Мы же сами тогда искали, я нашла недорогую, а ты сказал: «Зачем, возьмём у брата подержанную».
– А что такого? Она в отличном состоянии была. Деньги сэкономили.
– А кроватку нам отдала твоя сестра. Тоже подержанную.
– И что? Она чистая, новая почти.
– А на тридцать тысяч для племянницы деньги нашлись.
Он резко посмотрел на меня.
– Вика, ты что, сравниваешь? Лера с мужем едва концы сводят. Им помощь нужна. А у нас – нормально.
– У нас – нормально? – я повысила голос. – Мы себе кроватку и коляску с рук брали, ты на моё кольцо уже четыре месяца экономишь, а Лере – тридцать тысяч!
– Не ори, ребёнка разбудишь.
Маша заворочалась, я замолчала.
Через несколько дней Фёдор забыл телефон на кухне. Я укладывала Машу в кроватку, а когда вышла – увидела, что на экране высветилось сообщение от Леры: «Спасибо, дядя Федя! Деньги перевели? Мы как раз купим приданое малышу». Я взяла телефон – он был разблокирован. Зашла в переписку.
Фёдор перевёл 30 тысяч. В тот же день, когда мы вернулись из гостей. Мои коллеги подарили нам коляску. Деверь – кроватку. Наше приданое складывалось из подарков других людей. А его родной племяннице он высылает огромную сумму, даже не обсуждая со мной.
Я дождалась, пока муж выйдет из душа.
– Фёдор, ты перевёл Лере тридцать тысяч?
– Да, – сказал он спокойно, вытирая голову полотенцем. – А что?
– То есть ты деньги на кольцо для меня «экономишь», потому что «у нас трудный период», а племяннице просто так отдаёшь такую сумму?
– Вика, это не «просто так». Это подарок на рождение ребёнка. Ты бы хотела, чтобы к тебе отнеслись с такой же щедростью, когда ты родила?
– Ко мне отнеслись? – я не сдержалась. – Ко мне отнеслись с подержанной коляской и кроваткой, которую твоя сестра хотела выбросить. Ты даже на крем для лица мне денег не давал – я сама откладывала с детского пособия.
– Потому что я не видел смысла в дорогой косметике для женщины, которая сидит дома.
– А в подарке племяннице ты видел смысл?
– Лера заслужила.
– А я – нет? Я родила твою дочь. Я мучилась в родах. Я не спала ночами, чтобы она росла здоровой. Я всё это время не попросила у тебя ни копейки на себя. А ты мне даже обещанного кольца не купил.
Фёдор промолчал. Потом сказал:
– Ты не понимаешь. Лера – кровная родственница.
– А Маша? Она тебе кто?
– Маша – моя дочь. Ты моя жена. Но ты не имеешь права лезть в мои отношения с моей семьёй.
– Значит, я – не семья?
Он не ответил. Ушёл в комнату, закрыл дверь.
Мы не разговаривали два дня. Я сидела с Машей, Фёдор – с телефоном или у телевизора. Ели молча, спали врозь – он на диване, я в спальне с дочкой.
Я думала. Вспоминала всё с самого начала. Как он обещал золотое кольцо, как откладывал покупку снова и снова. Как экономил на всём, что касалось меня и нашей дочери. Как настаивал, чтобы я покупала подгушеёники дешевле, смеси – не самые дорогие, одежду – на авито. Как я уступила. Потому что он сказал: «Деньги лучше копить на квартиру». Но копили ли мы? У меня была финансовая подушка – моя, с первого брака и сбережений. Он вкладывал минимум.
Я поняла, что дело не в кольце. Конечно, не в кольце. Дело в том, что для Фёдора я – не главная. Его главные – мама, брат, сестра, племянница. Я – инструмент для рождения дочери, которую он так хотел. А когда дочь родилась – функция выполнена, можно возвращаться к прежним приоритетам.
На третий день я не выдержала. Приготовила ужин, посадила его за стол.
– Нам надо поговорить.
– О чём? – он говорил сухо, но я видела – он тоже нервничает.
– О кольце. Не о кольце – о нас.
– Вика, я уже всё сказал.
– Нет, не всё. Ты сказал, что я не лезу в твои дела с твоей семьёй. Но я – твоя семья. Я и Маша. И если для тебя тридцать тысяч для племянницы – норма, а на обещанное кольцо для жены денег нет – значит, ты не считаешь меня своей.
– Ты накручиваешь.
– Накручиваю? Ты подарил своей сестре на юбилей золотые серьги. Ты купил брату телевизор. Ты Лере выслал тридцать тысяч. А мне – подержанную коляску.
Он побледнел.
– Я не думал, что ты так это воспримешь.
– А как я должна это воспринимать? Ты сам пообещал кольцо. Я не просила. Ты сказал – я поверила.
– Куплю я тебе кольцо. Просто сейчас...
– Не надо «сейчас». Если ты не хотел его покупать, не надо было обещать.
– Ты устроила скандал из-за денег.
– Я устроила скандал из-за неуважения.
Мы замолчали.
Я встала, убрала тарелки. Он ушёл в комнату.
На следующий день он уехал к матери, сказал, что нужно помочь по хозяйству. Я осталась одна с Машей. Сидела на кухне, смотрела на свои пустые пальцы и думала, что я сделала не так. Может, не надо было напоминать? Может, надо было молчать и радоваться тому, что у меня есть – дочь, муж, дом? Но разве это – радость, когда тебя не ценят?
Я не знаю, что будет дальше. Может, Фёдор одумается. Может, купит это кольцо – не потому, что хочет порадовать, а чтобы я отстала. И я буду его носить и вспоминать, как унизительно было его выпрашивать.
А может, я просто перестану ждать. Перестану надеяться. И однажды, когда Маша подрастёт, я пойду и куплю себе сапфир сама. И больше никому не позволю обещать то, что не собираются выполнять.
ЕЩЕ ИСТОРИИ