Дисклеймер: это не совсем отзыв привычного мне формата, я продолжаю экспериментировать в рамках курса по критике. Поэтому здесь могут быть спойлеры
Тот день совсем не предвещал беды: обычная дорога до школы в метро, всего четыре минуты, две остановки. Обычные люди: сонные, неуклюжие с утра, заранее недовольные рабочей рутиной. Обычные мысли девочки-подростка: тест по физике, планы погулять после школы по книжному, недовольство, что незнакомец больно наступил на ногу.
Вот только этот день был другим, и он стал худшим в жизни школьницы Саши — в поезде, в котором она ехала, прогремел взрыв. Она выжила, кто-то другой — нет. Её тело не пострадало, но разум теперь испуганно мечется каждый раз, когда ей нужно спуститься в метро. В замкнутом пространстве у нее начинаются панические атаки, а тревожность не дает её забыть произошедшее хотя бы на минуту.
Почему-то считается, что у человека только одна смерть - его собственная, но ведь ей предшествуют и другие: смерти родных, друзей, незнакомцев, - и с ними тоже надо как-то ужиться.
Наверное, многие из моего поколения и окружения тоже сразу сказали бы: у Саши ПТСР, ей нужна помощь психиатра. Но её родители в растерянности, потому что даже в страшном сне невозможно представить, что твой ребенок столкнется с подобным. Мама Саши готова пойти к любому врачу, лишь бы помочь, а вот отец видит в том, что родную дочь нужно вести к психиатру, большой позор. Ему и так практически невозможно принять, что с дочерью что-то не так, что она не может дальше ездить на метро в школу, что она почти не ест, что ей сложно учиться и строить прежние планы на жизнь. Поэтому он категорически против лекарств, вот если бы у нее был обычный перелом, или что-то не так с желудком, или еще какая-то «нестыдная» болезнь, которую можно вылечить у «нестыдного» врача...
Когда твоё тело выходит из-под контроля, силы взять неоткуда. Нет такого волшебного колодца, где всё это хранится - вера, терпение, надежда, храбрость: бери ведро и черпай.
И ведь отец Саши в этом не уникален, на психическом здоровье и даже разговорах вокруг него до сих пор лежит большая стигма. Сама Саша долгое время стыдится своей болезни, пытается уменьшить её значимость при разговоре с врачом, боится рассказать об этом своим друзьям.
Отец не верит в мою болезнь по той же причине, по которой не верит в Бога, – за отсутствием доказательств. Не может же он просто поверить кому-то на слово.
И мне нравится, как пишет на эту тему Дарья Доцук: она плавно и бережно ведет к свою героиню по пути восстановления. Саша на лето улетает к бабушке в Калининград и там знакомится с новыми ребятами в книжном клубе в библиотеке. И если сначала то, что новые друзья не знают её истории, дает ей свободу, то постепенно она сама себя загоняет в угол, боясь рассказать о панической атаке или о том, как сложно ей ездить в автобусе. Она боится, что ее не примут, что отвернутся, посчитают ненормальной из-за того, что она пьет таблетки. Но ей помогают истории: сначала размышления о смерти в рамках их тематического клуба, затем какие-то крупицы историй о новых друзьях, которые тоже страдают от своих страхов, травм и потерь. В конце концов, она узнает истории людей после штурма Кёнигсберга в Великую отечественную войну.
Как связаны ПТСР у девочки-подростка и переживания людей в военное время? Они все прошли через ужас. Только к времени Саши худо-бедно научились об этом говорить. Но это всё еще процесс, которому мы продолжаем учиться, и иногда всё равно оказываемся на месте Сашиного отца, который не может признать проблему, боится её.
Дарья Доцук в своей книге говорит с подростками на языке подростков, но это совсем не значит, что «Голос» не подходит для взрослого чтения. Наоборот, он заставил меня задуматься, насколько мы не умеем говорить не только о своих травмах, но и об общих трагедиях.
Я не просто жила в Волгограде, когда случились теракты: в один из дней взорвался автобус, на котором я иногда ездила в университет; был взрыв на вокзале, от которого мы постоянно ездили домой к родителям; взорвался троллейбус того единственного номера, что шел до дома моей тети. И пусть я, в отличие от героини Саши, ни разу не присутствовала при взрывах, их близость меня тогда ошеломила: я не могла поверить, что это происходит не где-то там, в Вашингтоне, а в городе, который я исходила вдоль и поперек. Угроза стала слишком явной, страшной, и этим нереальной. Поэтому я читала «Голос» со слезами на глазах, воспоминания нахлынули на меня неожиданно, но это казалось очень правильным, уместным, даже необходимым.
В книге Саша не хочет рассказывать друзьям или врачу о том, что пережила теракт, потому что боится непринятия, непонимания, не считает себя достойной считаться жертвой. Я тринадцать лет назад не была жертвой, но боялась самого города и тоже не знала, как об этом говорить, отстраняясь с помощью нервных смешков.
А ещё Саша пытается понять причины произошедшего и отрефлексировать, в какой-то момент она даже чувствует жалость к смертнице, и эти сложные, спорные чувства помогают ей стать на шаг ближе к принятию собственной травмы.
У нас пока разговоры на подобные темы плохо встроены в жизнь. Вовсю работает тактика замалчивания проблемы в детском духе: «Не вижу — значит, не было». Если не считать документальную прозу (которой тоже очень мало), книга Дарьи Доцук — это первая русскоязычная книга из тех, что я читала, которая касается темы терактов и их последствий. И это дает мне надежду, что рано или поздно мы научимся говорить и об этом, потому что молчание не помогает забыть или отпустить.
Проходите, располагайтесь, я вам всегда буду рада и расскажу о самых уютных, захватывающих и интересных книгах.