Чон Хэ Ин за остывшим кофе: о свадьбе в 40, панике после славы и маме, у которой отнялись ноги в Каннах
Помните, я рассказывала, что в свое время работала в газетах, информагентстве и на ТВ? Так вот, за все эти годы я выучила одну вещь: лучшие разговоры случаются не в пресс-центрах с толпой операторов. А там, где никто не смотрит на время.
Поэтому давайте снова представим идеальные условия. Мы с Чон Хэ Ином договорились заранее. Никаких толп журналистов. Я прихожу в маленькое кафе – не то чтобы модное, зато уютное. За окном моросит дождь, внутри пахнет корицей и свежим хлебом. Играет тихий романтический K-pop.
Хэ Ин появляется через пять минут ожидания. На нем мягкий серый худи с потертыми манжетами, джинсы и кеды без затей. Волосы чуть влажные – кажется, он попал под тот самый дождь из дорамы. Никакого пиджака с иголочки. Никакого стаффа вокруг. Я – в своем любимом розовом пиджаке и шёлковой розовой юбке, с телефоном, который включаю по привычке, хотя мы договорились "просто поболтать". За соседним столиком никто не оборачивается. И это прекрасно.
Мы заказываем по капуччино. Он берет с миндальным молоком. И я начинаю.
Я: Чон Хэ Ин-сси, я много читала ваших интервью. И знаете, что меня удивило? Вы очень открыто говорите о том, что вам было страшно. Давайте с самого начала. Говорят, после "Красивой нуны, которая покупает мне еду" вы проснулись знаменитым. И это оказалось не радужным сном, а кошмаром?
Он: (вздыхает, крутит чашку) Вы правы. Я проснулся знаменитым – и мое тело с психикой к этому не были готовы. Началась тяжелая бессонница. Потом страх. Огромное внимание давило так, что развились симптомы, близкие к паническому расстройству. Я стал затворником. Боялся выходить на улицу. А еще мне было 31, и я болезненно воспринимал любой негатив.
Я: Как вы из этого выбрались?
Он: (пожимает плечами) Осознал простую вещь: невозможно нравиться абсолютно всем. Как только я принял это, дышать стало легче.
Я: Но самым тяжелым испытанием оказалась не мелодрама, а боевик "Ветеран 2". Вы играли социопата. И, кажется, чуть не потеряли себя?
Он: (долго молчит) Да. Это была моя первая отрицательная роль. Персонаж с нарциссическими и социопатическими наклонностями. Чтобы удержать его, я на шесть месяцев съемок изолировал себя от всех. И персонаж начал просачиваться в мою реальную жизнь. Я стал холодным, чужим. Мои родители перестали узнавать меня. Они говорили: "Ты нас пугаешь". И это самое страшное признание. Такие роли разрушают ментальное здоровье. Плюс физически было адски – например, сцену драки на крыше под проливным дождем мы снимали целую неделю без перерыва.
Я: И как вы отмывались от этой "грязи"?
Он: (улыбается впервые) Я сразу же переключился на противоположный жанр. Романтическую комедию "Сын маминой подруги". Назвал это для себя "переходом от острого к сладкому". Мне нужно было снова много улыбаться на площадке. И это сработало – вернуло к нормальной жизни.
Я: Еще говорят, вас отчитал старший коллега Хван Чон Мин. Из-за мамы?
Он: (виновато опускает голову) Да. Я долгое время из скромности просил маму не рассказывать никому, что ее сын – актер. Думал, так правильно. А Хван Чон Мин сказал мне резко: "Это неуважение к родителям. Позволь им гордиться тобой". И это полностью изменило мое мышление.
Я: И вы взяли маму в Канны. Расскажите про тот вечер. Честно.
Он: (его голос становится тише) Мы были на 77-м фестивале. "Полуночный показ". Я безумно нервничал на красной дорожке – за маской спокойствия скрывалась настоящая паника, потому что я не знал, будет ли у меня еще такой шанс. Мама сидела в зале Гранд-Ли Люмьер прямо за моей спиной. Когда фильм закончился и зал взорвался десятиминутными стоячими овациями, я обернулся. И увидел, что моя мама не может встать. У нее просто отнялись ноги от слез.
Я: (молчу, потому что в горле ком)
Он: Позже она призналась: только посмотрев фильм, она поняла, почему во время съемок я возвращался домой "выжатым как лимон" – есть такая корейская идиома про кимчи из зеленого лука. И почему мой характер так пугал. Она обняла меня и сказала: "Ты так тяжело трудился. Я горжусь тобой". Знаете, я едва сдержал рыдания. Пришлось отвернуться, чтобы тысяча зрителей не увидела.
Я: (вытираю слезу салфеткой) Ладно. Давайте о чем-то более легком. Вы вроде бы подумываете о свадьбе? Говорят, лет в 40.
Он: (смеется, и это слышит весь зал) Да, я не против. Ищу девушку со схожим чувством юмора. Чтобы мы могли легко болтать ни о чем. А свадьба... почему бы и нет. В 40 – звучит разумно.
Я мнусь, смущаюсь и думаю, как же мне подойти к нему с этим вопросом. Ну, знаете, когда ты пишешь роман, а потом вдруг оказываешься лицом к лицу с актёром, чьё имя ты позаимствовала для мужа своей героини. Это немного неловко, но чертовски интересно. И вот я решилась.
Я: Чон Хэ Ин-сси, у меня к вам очень личный вопрос, – начала я, стараясь сохранять спокойствие. – Дело в том, что в моей книге «Океан в субботу» главную героиню Марианну я выдала замуж за мужчину по имени... Чон Хэ Ин. И теперь мне интересно: как вы к этому относитесь? И как вообще смотрите на брак с иностранкой – Марианна могла бы быть реальной?
Он улыбается той самой своей тёплой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивается. И отвечает, причём с таким серьёзным видом, что я чуть не рассмеялась:
О, это большая честь. А если я там идеальный муж – то моя мама будет довольна, она всегда хотела, чтобы я женился на хорошей девушке, а иностранка – это даже круче, можно будет учить русский язык и удивлять всех на семейных ужинах.
Он сделал паузу, а потом добавляет уже с хитринкой в глазах:
Но если серьёзно, я польщён. Правда, мне кажется, что вы немного меня идеализируете. В реальности я не всегда такой спокойный и собранный, как в дорамах. Иногда я забываю закрыть тюбик с зубной пастой и могу съесть целую пиццу в одиночку. Так что ваша Марианна, возможно, была бы разочарована.
Я смеюсь и говорю, что в книге он всё-таки идеальный, но с небольшими недостатками – как у всех живых людей. Он кивает:
Он: Тогда я спокоен. А насчёт брака с иностранкой – я не против. Главное, чтобы она любила корейскую еду и не боялась моей мамы. А мама у меня, скажем так, с характером. Но если героиня вашей книги похожа на вас – думаю, мы бы поладили. Только, пожалуйста, не пишите, что я в конце умираю. Я уже устал от трагических ролей. Сделайте хэппи-энд, ладно?
И он подмигивает. Знаете, в этот момент я понимаю, что мой выбор имени для героя был абсолютно правильным. Потому что Чон Хэ Ин – это не просто имя, это про уют, про смех и про то, что даже самые серьёзные вещи можно обсуждать с лёгкой улыбкой. Хотя, если честно, я всё равно боюсь, что он прочитает мою книгу и найдёт там пару несостыковок. Но это уже совсем другая история.
Я: Ну что ж, мы будем ждать ваших новых ролей. Спасибо за честность.
Он допивает остывший кофе, кивает и уходит в дождь. А я сижу и думаю: вот она, цена красивой улыбки.