Я убедился на собственном опыте: если у женщины есть мать, которая её не отпустила, — брак конвейер. Рано или поздно тебя выкинут на обочину.
С Катей мы познакомились на работе. Она была тихая, незаметная. Никогда не спорила, не настаивала, не просила. Я тогда думал — идеальный компаньон для жизни. Ошибка.
Свекровь, то есть тёща, Лидия Андреевна, появилась в нашем доме не сразу. Катя говорила: «Мама занята, она не будет мешать». Я поверил. Наивный.
Первый удар пришёл оттуда, откуда я не ждал. Мы купили диван. Обычный, серый, удобный. Через неделю приехала Лидия Андреевна. Посидела, помолчала, потом встала и сказала мужу (да, она приехала не одна, а со своим новым мужем, дядей Вовой):
— В этом доме невозможно находиться. Давят стены.
Я не понял. Стены как стены.
— Катя, — Лидия Андреевна повернулась к дочери, — ты почему не сказала, что у вас такие маленькие комнаты? Я бы помогла выбрать другую квартиру.
— Мам, мы снимаем, — тихо ответила Катя.
— Тем более. За такие деньги можно было найти просторнее.
Я промолчал. Это была моя вторая ошибка.
Дядя Вова, кстати, вообще не вмешивался. Сидел, кивал, иногда вздыхал. Я потом понял, что он просто выжидал.
Ситуация нарастала как снежный ком.
Однажды Лидия Андреевна пришла с продуктами. Поставила на стол пакеты и сказала:
— Катя, я принесла нормальное мясо, а не то, что вы обычно едите. Посмотри, у тебя щи желтые, а должны быть золотистыми.
— У меня всё нормально, — сказала Катя.
— Нормально? — мать подошла к плите, заглянула в кастрюлю. — Марганцовка, а не суп.
Я сидел за столом и чувствовал, как во мне закипает. Но сдержался. Сказал:
— Лидия Андреевна, мы сами разберёмся с едой.
Она посмотрела на меня как на говорящую мебель:
— Ты, конечно, извини, Саша, но мужчины в кулинарии ничего не понимают. Твоя задача — деньги приносить. А ты, кстати, давно хотела спросить, почему Катя ходит в одном и том же пуховике третий год?
Я растерялся:
— Она не говорила, что нужен новый.
— А она и не скажет. Она скромная. А муж должен сам видеть.
Катя молчала. Резала хлеб. Руки у неё дрожали.
Самый острый момент случился через две недели.
Лидия Андреевна пришла без предупреждения. Я только вернулся с работы, уставший, хотел просто лечь. А она уже сидела на кухне с Катей и что-то тихо говорила.
Я вошёл — разговор затих.
— Привет, — сказал я.
— Здравствуй, — холодно ответила тёща. — Ты знаешь, что Катю повысили?
— Нет, — я посмотрел на жену. — Ты не сказала.
— А ей не до тебя, — встряла Лидия Андреевна. — Она работает, дом тянет, а ты? Вечно уставший, вечно не в духе.
— Я просто хочу отдохнуть, — сказал я.
— Отдохнуть? — тёща усмехнулась. — А кто за вас будет жить? Волшебник?
Катя подняла голову. У неё были красные глаза.
— Саш, может, правда, ты слишком много лежишь? — спросила она.
Меня будто облили холодной водой.
— Ты серьёзно?
— Мама говорит, что мужчина должен быть активным, — Катя смотрела в сторону. — А ты… ну, как пенсионер.
— Я работаю по десять часов, — сказал я спокойно, хотя внутри всё кипело. — И потом еду через полгорода.
— Оправдания, — бросила Лидия Андреевна, поднимаясь. — Катя, детка, подумай, нужен ли тебе такой муж. Я не настаиваю. Просто подумай.
Она ушла. А Катя пропала. Не физически — морально. Ходила по квартире, ничего не говорила, не смотрела на меня.
Через три дня она собрала рюкзак (не чемодан — рюкзак) и сказала:
— Я поеду к маме на неделю. Подышу.
— Подышишь? — переспросил я.
— Да. Я запуталась.
Я не стал её удерживать. Глупо было? Может быть. Но я уже понял, что бороться с Лидией Андреевной бесполезно. Не потому что она сильнее. А потому что Катя — не моя.
Катя — голос матери. Форма, содержание, интонация.
Месяц она не возвращалась. Я звонил — брала трубку тёща: «Катя отдыхает. Не мешай». Писал — отвечала смайлом.
Потом пришло длинное сообщение: «Саш, прости. Я поняла, что мы разные. Ты хочешь покоя, а я — движения. Я не виню тебя. Просто… мама всегда знает лучше. Давай расстанемся по-хорошему».
Я не ответил.
Сейчас прошло больше года. Я один. И знаете, не жалко.
Жалко было бы, если бы я не понял главного: тихая женщина не значит «своя». Часто тихая женщина — это женщина, которая уже привыкла подчиняться. Сначала маме, потом — кому-то ещё. Но маму не заменит никто.
И да, теперь я тоже думаю, что жениться нужно на сироте. Только так есть шанс, что жена будет твоей, а не чьим-то чужим проектом.