Где-то между роскошными бальными залами Венеции и влажными кирпичами богемского замка Дукс (ныне Duchcov, Чехия) началась и завершилась карьера Джакомо Казановы — человека, который успел выжать из жизни почти все, кроме достойного финала. Умер он, как писали, от общей изношенности организма» 4 июня 1798 года вдали от родной Венеции.
Джакомо Джироламо Казанова родился в Венеции 2 апреля 1725 года, в театральной семье: мама — актриса, отец — танцор. Он учился на юриста, хотя, с его слов, к этой профессии «ощущал непреодолимое отвращение», но стал дипломатом, авантюристом, шпионом, финансистом, игроком, «черным магом» и мошенником. Везде, куда бы он ни пришел, его маневры с неотразимым шармом, словами и — конечно — женщинами оказывались более-менее удачными.
Прозвище «Великий любовник» — не шутка
Да, Казанова действительно вошел в историю главным образом как легендарный любовник — и сам, кстати, с этим сильно гордился и вел свои «отчеты» в мемуарах. Но эту репутацию создавали не только его любовные подвиги, но и неудачные аферы, долги, тюрьмы и побеги (один из самых известных — из Пьомби («Свинцовой тюрьмы») в Венеции). Он стал первым человеком, сбежавшим из этой страшной тюрьмы. Всего же за свою жизнь Казанова шесть раз попадал в тюрьму и был выслан из стольких же стран.
Он встречался с Моцартом и Вольтером, прусским Фридрихом Великим и русской Екатериной Великой. В Риме папа Климент XIII сделал его рыцарем Золотой шпоры.
Многочисленные романы, азартные игры, авантюры, и несколько «медицинских ошибок» (по-видимому, Казанова страдал от венерических болезней, включая сифилис) оставили свой отпечаток на его здоровье.
Смерть (и почему это было не романтично)
Казанова умер 4 июня 1798 года в возрасте 73 лет в своем рабочем кабинете в замке Дукс, где он последние годы служил библиотекарем у графа фон Вальдштейна.
Но реальность была куда менее элегантной, чем в юные годы. Несмотря на проницательный дух и непревзойденную память, его тело к этому времени было изрядно потрепанным: годы болезней, венерических недугов, злоупотреблений и тяжелого лечения (особенно с ртутью) сделали свое дело.
Некоторые историки предполагают, что Казанова страдал от хронической болезни мочевого пузыря или других урологических заболеваний, возможно усугубленных инфекциями, и что его здоровье в последние годы постоянно ухудшалось.
Еще одна не слишком приятная деталь: похоронен он был в небольшом кладбище при часовне Святой Барбары недалеко от замка Дукс — без какого-либо внушительного памятника. Место захоронения даже утратило свою отметку, и вскоре имя Казановы стало одной из тех легенд, следы которой трудно проследить точно.
В итоге последние дни великого Казановы выглядели так: блеклый, одинокий старик, который продолжал писать мемуары, вглядываясь в прошлое, где все казалось ярким, живым и полным возможностей — то, что уже давно ушло из его настоящего.
***
Можно представить, как Казанова до своей смерти сидит среди книг и бумаг, в сумрачном кабинете дворца в Дуксе, вздыхает, поправляет свой белый парик и думает: «Ну вот, я хотел быть философом, поэтом, магом, мудрецом… а получилось — библиотекарь-старик, умирающий вдали от Венеции и без очередной дамы у моей постели».
И вот он, великий авантюрист XVIII века, человек, который мог сбежать из венецианской тюрьмы по крыше и уговаривать королей и императоров дать ему шанс, — умирает тихо, в одиночестве, в угрюмом чешском замке. Ни поклонниц, ни фанфар, ни золотых часов — только звук пера и шелест страниц, и странный финальный аккорд: «Я жил как философ и умираю как христианин».
Так и закончилась одна из самых шумных и скандальных биографий XVIII века — не на балу, не в постели, не во дворцах и не в битве, а в библиотеке. Не совсем «романтично», но — вполне по-казановски: до последней записи, до последнего штриха пера, до конца игры.
В своих мемуарах он называет по именам 116 любовниц, но историки предполагают, что он занимался сексом еще с несколькими тысячами — аристократками, дочерями из хороших семей, проститутками и даже двумя монахинями…
А его руководящий принцип цитируется до сих пор: «Я любил женщин до безумия, но я всегда любил свободу больше».
Александр ПАРХОМЕНКО