В последние годы в мировом менеджменте всё отчётливее проявляется тенденция, которую западные эксперты называют «осознанным отказом от управленческих позиций». Первыми этот тренд задали представители поколения миллениалов: наблюдая за выгоранием и стрессом своих родителей и руководителей, они стали гораздо осторожнее относиться к карьерному росту ради власти. Для многих из них личное развитие, ментальное здоровье и баланс между работой и жизнью оказались важнее формального статуса.
Сегодня эту эстафету подхватило поколение Z. Молодые специалисты не хотят быть «начальниками» в системе, где руководитель – это вечный стрелочник, получающий стресс и несущий ответственность за чужие ошибки, не имея при этом реальной власти. Подавляющее большинство зумеров выбирают личное развитие, а не власть над другими, а при малейшей возможности уходят во фриланс ради свободы. Они видят: управленческая должность сегодня, особенно в среднем звене, – это не статус, а риск. При проверках всегда наказывают менеджеров, а при сокращениях их увольняют первыми.
В России этот глобальный тренд особенно сильно начал проявляться в системе школьного образования, где последствия управленческого кризиса ощущаются особенно остро. Смотрите, какая картинка вырисовывается.
Директор современной российской школы – это руководитель среднего звена, оказавшийся в самом эпицентре системного конфликта. С одной стороны, на него давят органы управления, требуя отчётов, показателей, «эффективных контрактов» и бесконечных инноваций. С другой – учителя, родители и ученики, чьи реальные нужды тонут в бюрократическом шуме. Любая проверка, любое ЧП – и первым отвечает он. Его вызывают «на ковёр», грозят увольнением, требуют объяснительных. Но за что? За то, что система лишила его реальных рычагов управления? За то, что вместо профилактики буллинга или выгорания он вынужден писать отчёты о профилактике? За то, что у школы нет психолога, потому что ставку сократили ради экономии?
Директора школ сегодня – это не лидеры и не защитники детей. Это заложники системы, вынужденные имитировать кипучую деятельность. Их оценивают не по тому, счастливы ли дети, а по количеству вовремя сданных бумаг. У них нет времени как ресурса на реальную работу с коллективом и учениками. Они тратят нервы и время на то, чтобы удовлетворить возрастающие аппетиты чиновников. Уже сегодня в школах трудно найти руководителя, который бы горел делом, а не просто отбывал номер.
А завтра школы останутся без лидеров вовсе, потому как подрастает поколение зумеров и без того не сильно желающее быть начальниками. Получается, что количество желающих занять «расстрельное» директорское кресло очень сильно сократится, что неизбежно приведет к ограниченному выбору кандидатов и, как следствие, к ухудшению качества управленческого персонала школ. Этот персонал, исходя из специфики системы, должен не просто осуществлять регулярные функции менеджмента, а быть антикризисными управляющими, работающими напряженно и на пределе сил. Такая работа, как вы понимаете, совсем не устраивает ищущих душевного комфорта нынешних молодых людей.
Вот и получается, что управленческий кадровый голод будет только усиливаться, если государство и общество не пересмотрят саму суть менеджмента в образовании. Нельзя требовать от директора быть антикризисным менеджером, не давая ему ни полномочий, ни ресурсов, ни уважения. Придется пересматривать саму концепцию управления системой школьного образования, и в ближайшее время наше правительство должно решиться на следующие шаги.
1. Аудит управленческой нагрузки. Следует провести честный анализ того, сколько времени директор тратит на реальную работу с людьми, а сколько – на заполнение форм для вышестоящих структур. Ввести персональную ответственность чиновников за разработку заведомо невыполнимых инструкций.
2. Нормализация учебной нагрузки педагогов и индексация окладов. Дать директору и учителям ресурс – время и деньги. Перестать экономить на зарплатах психологов и социальных педагогов.
3. Возврат реальных полномочий. Перестать контролировать каждый шаг школы. Дать директору право самостоятельно формировать бюджет, принимать решения по кадрам, выстраивать воспитательную работу без оглядки на «галочки» в отчётах.
4. Пересмотр критериев эффективности. Оценивать работу школы не по количеству отчётов, а по реальным показателям: психологическому климату, уровню вовлечённости учеников, отсутствию конфликтов.
Если этого не сделать, то в ближайшее десятилетие в наших школах практически не останется вменяемых руководителей. И тогда чиновники окажутся один на один с родителями, которые не зависят в своих словах и поступках ни от кого, и которые могут, защищая интересы своих детей, инициировать отставку любого министра, даже такого умного, как наш. И придется сократить чиновничий аппарат или выгнать всех на работу в школы, где они быстро загнутся от ими же созданных проблем.
А вы знаете, меня иногда посещает одна парадоксальная мысль. А может быть, сама природа устроила так, чтобы очистить наше общество от ненужной управленческо-бюрократической швали, которой слишком много развелось на Руси? Может быть, дефицит директоров – это не беда, а благо? Естественный отбор, который сметёт тех, кто умеет только писать отчёты, и оставит тех немногих, кто способен быть настоящим лидером? Тех, кто ради детей готов идти против бюрократической системы.
Возможно, нарастающий управленческий кризис – это шанс для школы наконец-то стать пространством жизни, а не фабрикой отчётов. Шанс для появления нового типа руководителя – не бюрократа, а педагога с большой буквы. И если для этого системе придётся очиститься от балласта – так тому и быть.
