Почему одни пары нарциссов живут вместе годами, а другие ненавидят друг друга с первой недели? Разбираем три дисфункциональные модели: двое созависимых, скрытый нарцисс с открытым, соматический с церебральным.
Опираясь на клинические исследования (Cermak, Masterson, Vaknin) и философию Сартра, объясняем, где возникает зависть, контроль снизу и «ад — это другие». Узнайте, какие союзы обречены на конкуренцию, а какие — парадоксально устойчивы.
«Ад — это другие»? Почему некоторые пары обречены ненавидеть друг друга, но не могут расстаться
Вы когда-нибудь замечали, что некоторые пары выглядят так, будто созданы друг для друга, — но при этом каждый из них по отдельности кажется вам невыносимым? А ещё бывает наоборот: два прекрасных человека вместе превращаются в ядовитый клубок. Мы привыкли думать, что нездоровые отношения — это всегда «нарцисс и жертва», «тиран и эмпат». Но реальность гораздо причудливее.
Жан-Поль Сартр в своей знаменитой пьесе «За закрытыми дверями» вложил в уста героя фразу, которая стала крылатой: «Ад — это другие». Позже, в интервью 1964 года, философ признался, что его поняли неправильно. Он вовсе не утверждал, что любые отношения с другими людьми — это ад.
Ад наступает только тогда, когда отношения искажены, испорчены и вы оказываетесь в полной зависимости от чужого мнения, чужого каприза, чужого взгляда (Sartre, 1964). Другими словами, ад — это не сосед или коллега. Ад — это конкретная динамика, в которой вы теряете себя.
Сегодня мы поговорим о трёх таких адских архитектурах. О парах, которые встречаются реже, чем классическая связка «нарцисс — пограничник», но зато с пугающей точностью иллюстрируют, что имел в виду Сартр.
Это пары двух созависимых, пары двух скрытых нарциссов и, наконец, пары, где встречаются нарциссы противоположных типов — например, «телесный» и «умственный». И пока вы читаете, присмотритесь: возможно, вы узнаете кого-то из своих знакомых. Или даже себя.
Когда двое тонут, хватаясь друг за друга: созависимая пара
Представьте себе двух людей, которые боятся одиночества сильнее, чем смерти. Каждый из них привык, что другой выполняет работу его психики: помогает проверять реальность, успокаивает чувства, напоминает, кто он такой.
В клинической психологии это называется созависимостью — состоянием, при котором человек не может управлять своим внутренним состоянием без участия другого (Cermak, 1986). А теперь представьте, что двое таких людей встречаются.
На первый взгляд это выглядит как роман века. Они постоянно вместе, звонят друг другу по двадцать раз на дню, не выносят разлуки. Но внутри этой «сиамской близости» происходит нечто страшное. Оба требуют, чтобы партнёр стал для них родителем. Оба хотят, чтобы о них заботились, утешали, решали их проблемы.
Поскольку никто не хочет быть родителем добровольно, начинается подковёрная борьба. Кто первым заболеет? Кто первым разрыдается и скажет: «Я без тебя умру»?
Это называется «контроль снизу». Звучит странно, но это именно так. Человек берёт власть над партнёром через собственную беспомощность. Он не приказывает — он страдает. Он не угрожает — он намекает, что без вас у него случится приступ паники.
И этот приём, как ни странно, работает. Автор одного из ключевых исследований по созависимости Дарлин Лансер отмечает, что такие люди часто бессознательно шантажируют близких: «Если ты меня любишь, ты сделаешь это для меня» (Lancer, 2014).
На длинной дистанции двое созависимых не могут сохранить равновесие. Кто-то один неизбежно скатывается в детскую позицию, а другой — с ужасом и отвращением — вынужден стать «большим».
Но поскольку оба нарциссически ранимы (то есть остро нуждаются в подтверждении своей значимости), спасатель быстро устаёт и начинает ненавидеть того, кого спасает. Начинается «пляска смерти» — по выражению одного из психоаналитиков, — в которой оба партнёра сотрудничают, но с выгодой только для своих неврозов (Masterson, 1993).
Особый случай — когда в пару попадает так называемый контрзависимый. Это тоже созависимый, но с вывернутой наизнанку психикой. Он ненавидит начальство, презирает любого, кто пытается им управлять, и свою самооценку черпает из поступков неповиновения.
Если такой человек воспринимает партнёра как отцовскую или материнскую фигуру — будьте готовы к войне. Он будет провоцировать, разрушать, ломать. И при этом — о, ирония! — он так же не может быть один, как и его «послушный» собрат. Просто его зависимость маскируется под бунт.
Сартр говорил, что рай — это забота о себе и о своих ближних. В созависимой паре заботы нет. Есть слияние, есть паника, есть контроль, но нет главного: способности отпустить другого, когда ему плохо, не растворяясь в нём. И здесь мы подходим к первому важному выводу: ад — это не когда другой вас бьёт. Ад — когда без другого вы не можете определить, кто вы есть.
Тень, мечтающая стать солнцем: скрытый и открытый нарцисс
Теперь представьте другую картину. Один партнёр — классический грандиозный нарцисс. Он любит быть в центре внимания, он не сомневается в своей исключительности и, что важно, он почти не знает стыда.
По мнению исследователя Пола Винка, именно отсутствие стыда отличает грандиозного нарцисса от психопата — но лишь отчасти (Wink, 1991). Другой партнёр — скрытый, уязвимый нарцисс. Он тоже считает себя особенным, но глубоко внутри. Он застенчив, стремится к совершенству, мучительно самокритичен и страдает от постоянного чувства вины.
Как они вообще оказываются вместе? Очень просто. Скрытый нарцисс не может сам добывать нарциссический ресурс — то есть восхищение, внимание, подтверждение своей значимости. Ему слишком страшно выходить на сцену. Поэтому он находит того, кто блистает за двоих, и «греется в его лучах».
Автор терминов «соматический» и «церебральный» нарцисс Сэм Вакнин сравнивает такого скрытого нарцисса с луной, которая светит отражённым светом солнца (Vaknin, 1995). На первый взгляд — идеальный союз. Один производит ресурс, другой его потребляет.
Но внутри этой луны живёт зависть. Хроническая, невыносимая зависть. Скрытый нарцисс ненавидит своего грандиозного партнёра именно за то, что тот может то, чего не может он.
И эта зависть выливается в пассивную агрессию. Молчаливое отвержение. Игнорирование. Тонкие, почти незаметные обесценивания. «Ты, конечно, молодец, но...» — и дальше следует укол. При этом сам скрытый нарцисс открыто демонстрирует ложную скромность: он скромен, он не стремится к славе, он почти святой. Это его защита — и его оружие.
Исследования показывают, что скрытые нарциссы, в отличие от открытых, действительно способны к привязанности и даже к любви — но эта любовь недолговечна (Pincus & Roche, 2011). Они легко влюбляются, но так же легко разочаровываются. Их чувства напоминают айсберг: сверху — нежность и забота, снизу — ледяная обида и желание разрушить того, кто служит источником их же собственного уважения к себе.
Что происходит в итоге? Открытый нарцисс, чувствуя скрытую враждебность, начинает дразнить партнёра. Жестоко, намеренно. «Ты такой умный, почему до сих пор не издал книгу?», «Ты мог бы так же выглядеть, если бы захотел».
Это добивает скрытого, и тот либо уходит в глухую оборону, либо начинает мстить. Но уйти по-настоящему он не может — потому что без «солнца» его внутренний мир гаснет. Ад становится замкнутым кругом: я ненавижу тебя за то, что ты мне нужен, и нужен мне именно потому, что я тебя ненавижу.
Два сапога — не пара, когда оба прячутся
А что если сойтись двум скрытым нарциссам? Ведь оба понимают страхи друг друга, оба знают, что такое стыд и неуверенность. Казалось бы, идеальная пара. Но на практике это оказывается почти невыполнимой задачей.
Почему? Потому что в такой паре некому быть солнцем. Оба сидят в тени, оба ждут, что другой выйдет на свет и принесёт домой «добычу» — нарциссический ресурс.
И тогда включается жестокая, но неумолимая логика: один из двоих вынужден стать открытым. Ему приходится изображать грандиозность, выступать на людях, добиваться успеха — не потому, что он этого хочет, а потому что иначе отношения просто распадутся от голода.
Психологи, изучающие нарциссические расстройства, описывают этот феномен как «вынужденное ложное Я» (Masterson, 2007). Человек, который годами прятался за маской скромности, вдруг начинает играть роль «звезды».
Играет он её плохо, срываясь на близких, ненавидя себя за фальшь и ненавидя партнёра за то, что тот заставил его это делать. При этом тот, кто остался в пассивной роли, чувствует себя победителем — но ненадолго. Зависть съедает и его: «Почему это он блистает, а я сижу дома?»
В итоге отношения двух скрытых нарциссов либо быстро заканчиваются, либо превращаются в многолетнюю мучительную драму, где каждый считает себя жертвой, а другого — тираном. Сартровское «ад — это другие» здесь приобретает неожиданный оттенок: другим становится тот, кто требует от меня быть тем, кем я не являюсь. И при этом продолжает меня любить. Или делать вид, что любит.
Когда противоположности не только притягиваются, но и уживаются
Однако не все адские пары обречены на распад. Есть одна конфигурация, которую клинические психологи называют удивительно устойчивой. Речь о союзе двух нарциссов разных типов: соматического (телесного) и церебрального (умственного).
Впервые это различие предложил Сэм Вакнин ещё в 1995 году. Соматический нарцисс — это человек, который черпает своё чувство ценности из тела. Ему нужно, чтобы восхищались его мускулами, его сексуальностью, его внешностью, его здоровьем.
Он может быть блогером по фитнесу, моделью или просто тем, кто меняет любовниц как перчатки. Церебральный нарцисс, напротив, живёт умом. Его нарциссический ресурс — это учёные степени, публикации, умение разгромить противника в споре, признание его умственного превосходства (Vaknin, 1995).
Между ними нет прямой борьбы. Соматическому нарциссу всё равно, что думают о его уме. Церебральному — что думают о его теле. Поэтому они могут заключить молчаливый, но выгодный союз: ты восхищаешься моими мышцами, я — твоими книгами. Никто никому не завидует в той области, где он слаб, потому что каждый свою самооценку получает из другого источника.
Исследования, проведённые Твендж и Кэмпбеллом, показывают, что нарциссическая борьба возникает именно тогда, когда два нарцисса пользуются одним и тем же «бассейном ресурсов» (Twenge & Campbell, 2009). Если бассейны разные — океаны не сталкиваются.
В паре «телесный — умственный» один может даже гордиться партнёром: это как иметь в коллекции редкую вещь, которую сам ты не способен создать. Отношения напоминают связь художника с собирателем или спортсмена с его управляющим. Есть уважение, есть удобство, есть долгосрочный уговор.
Но и здесь есть подводные камни. С возрастом соматический нарцисс теряет форму — и его ресурс иссякает. Церебральный нарцисс может столкнуться с умственным снижением или с тем, что его достижения обесцениваются новыми поколениями.
Кроме того, у церебрального нарцисса иногда просыпается его подавленная телесная половина — обычно после серьёзного кризиса, тюремного срока или развода. И тогда этот почти бесплотный профессор внезапно становится похотливым гулякой, которому нужны групповые забавы и марафоны.
Его партнёр-соматик потрясён: куда делся тот спокойный умник, которого она выбирала? А затем, через несколько месяцев, всё возвращается на круги своя, и церебральный снова ненавидит своё тело (Vaknin, 1995).
Тем не менее среди всех описанных моделей именно эта — самая жизнеспособная. Потому что здесь никто не требует от другого быть тем, кем он не является. И никто не попадает в зависимость от суждения другого в своей уязвимой зоне. Это не рай, конечно, — скорее перемирие. Но, согласитесь, перемирие иногда лучше, чем ад.
Почему два солнца не светят вместе
А теперь представьте обратное: двух соматических нарциссов. Оба хотят быть самыми красивыми, самыми желанными. Каждый раз, когда партнёр получает комплимент, другой чувствует укол в спину. Они соперничают за одну и ту же публику, за одни и те же взгляды.
Даже если они работают в разных местах (один в тренажёрном зале, другая на подиуме), их внутренняя валюта одна и та же — восхищение телом. Психоаналитик Отто Кернберг описывал этот феномен как «нарциссическое соперничество», при котором даже незначительный успех другого воспринимается как личное поражение (Kernberg, 1975).
То же самое — с двумя церебральными нарциссами. Представьте двух профессоров, которые влюблены друг в друга. Поначалу им кажется, что это встреча умов. Но очень быстро каждый начинает замечать, что партнёр умнее в чём-то одном, а он — в другом.
Вместо того чтобы радоваться, начинается подковёрная война. Кого цитируют чаще? Кто получил премию? Чью книгу обсуждают в толстых журналах? Даже если они работают в разных областях — физик и философ — всегда найдётся повод для сравнения. «Моя наука точнее, чем твои гуманитарные выдумки». «Моя философия глубже, чем твои формулы».
В паре двух церебральных нарциссов страдает близость — если она вообще есть. Церебральный нарцисс, по наблюдениям, часто предпочитает одиночные удовольствия и порнографию настоящей близости, потому что в близости нужно отдать управление, а это для него невыносимо (Vaknin, 1995).
Два таких человека могут годами жить как соседи по комнате, соперничая умом и избегая телесной близости. Зависть разъедает их отношения изнутри. Рано или поздно наступает момент, когда один публично унижает другого — и брак рушится.
Любопытно, что даже если два церебральных нарцисса попробуют договориться об открытых отношениях или обмене партнёрами, это не спасёт положение. Потому что дело не в ревности к телу, а в ревности к уму. А её нечем утолить. Два солнца не могут светить одновременно, не сжигая друг друга.
Обращённый нарцисс: тот, кто хочет разрушить свой же источник
Существует ещё один, самый печальный вариант. Это отношения нарцисса с обращённым нарциссом (в литературе также встречается термин «инвертированный»).
Обращённый нарцисс (инвертированный) — это созависимый человек, но созависимый особым образом: его самооценка строится вокруг достижений партнёра. Он — «жена гения» или «муж красавицы». Он не сам создаёт ценность, а присваивает её, находясь рядом (Masterson, 2007).
И вот противоречие: обращённый нарцисс тоже нарцисс. То есть внутри у него живут те же грандиозные фантазии, то же чувство исключительности. Но он вынужден их прятать. День за днём он смотрит, как его партнёр — телесный или умственный — купается в лучах славы, и в душе у него нарастает ярость. «Почему он, а не я?», «Чем я хуже?»
Поскольку выразить эту ярость прямо он не может (иначе потеряет доступ к ресурсу), он начинает действовать исподтишка. Обесценивать партнёра в разговорах с друзьями. «Забывать» похвалить его за важное достижение. И — это самое страшное — бессознательно мешать его успехам. Например, устроить скандал накануне важного выступления или «случайно» стереть файл с диссертацией.
В конечном счёте обращённый нарцисс стремится разрушить именно тот предмет, который является главным источником его самооценки. Это неразумно, но это клинический факт. Он ненавидит партнёра за то, что тот его мучает — тем, что он не является самим обращённым. И чем успешнее партнёр, тем сильнее ненависть. Дойдя до крайности, обращённый нарцисс уходит, оставляя за спиной руины, — чтобы через полгода, обессиленный одиночеством, попытаться вернуться.
Сартр в том же интервью сказал: «Если отношения с человеком искажены, то этот человек может быть лишь адом». В паре с обращённым нарциссом искажение заключается в том, что любовь здесь — это не желание счастья другому, а желание присвоить его жизнь. И когда присвоить не удаётся, остаётся только разрушить.
Рай как отсутствие зависимости
Мы много говорили об аде. Но если вернуться к Сартру, то его мысль была не только мрачной. Он утверждал, что рай — это очень просто и очень трудно: забота о себе и о своих ближних. Заметили? Не слияние, не использование, не отражённый свет, а именно забота. То есть такое отношение, где другой остаётся другим, но при этом вам не холодно рядом.
В созависимой паре заботу подменяют паникой. В паре скрытого и открытого нарцисса — завистью. В паре двух телесных или двух умственных нарциссов — соперничеством. В паре с обращённым нарциссом — паразитированием, которое переходит в пожирание.
И только в одном случае — когда встречаются два нарцисса разных типов, телесный и умственный, — возникает более-менее устойчивая постройка. Не рай, конечно.
Но, по крайней мере, не ад. Потому что здесь нет вопроса «Кто главный?». Есть вопрос «Что ты можешь дать мне, чего я не могу дать себе сам?». И если ответ на этот вопрос честен, пара может прожить долго. Возможно, даже счастливо — насколько это слово применимо к людям, чья психика устроена вокруг собственного величия.
Так что, когда в следующий раз увидите странную пару — где один блещет, а другой словно его тень; или где оба такие тихие, что кажется, они вот-вот растворятся друг в друге; или где оба гения, которые терпеть друг друга не могут, — знайте: вы смотрите на одну из этих архитектур.
И, возможно, вам станет чуточку легче дышать. Потому что ваш собственный ад, каким бы он ни был, — хотя бы ваш собственный. И вы можете из него выйти. В отличие от героев Сартра, дверь в вашей комнате не заперта намертво.
Источники, на которые мы опирались:
Cermak, T. L. (1986). Diagnosing and Treating Co-Dependence. Johnson Institute.
Kernberg, O. (1975). Borderline Conditions and Pathological Narcissism. Jason Aronson.
Lancer, D. (2014). Conquering Shame and Codependency. Hazelden Publishing.
Masterson, J. F. (1993). The Emerging Self: A Developmental, Self, and Object Relations Approach. Brunner/Mazel.
Masterson, J. F. (2007). The Narcissistic and Borderline Disorders. Routledge.
Pincus, A. L., & Roche, M. J. (2011). Narcissistic Grandiosity and Narcissistic Vulnerability. In W. K. Campbell & J. D. Miller (Eds.), The Handbook of Narcissism and Narcissistic Personality Disorder. Wiley.
Sartre, J.-P. (1964). Interview and Oral Preface to No Exit [recorded statement].
Twenge, J. M., & Campbell, W. K. (2009). The Narcissism Epidemic. Free Press.
Vaknin, S. (1995). Malignant Self-love: Narcissism Revisited. Narcissus Publications.
Wink, P. (1991). Two faces of narcissism. Journal of Personality and Social Psychology, 61(4), 590–597.
P.S. О кнопке «Поддержать», честном обмене и вселенной
Вы только что прошли долгий путь — через созависимое слияние, зависть скрытых нарциссов, странные союзы телесного и умственного. Спасибо, что дошли до конца. Надеюсь, вам было не только тревожно, но и интересно. Именно ради этого чувства — когда сложное становится понятным, а чужой ад — немного более объяснимым — всё и затевается.
Справа под этой статьёй вы видите кнопку «Поддержать». Она маленькая, скромная, но для меня — автора — она значит очень много. Не потому, что я пишу ради денег (хотя кофе по утрам никто не отменял). А потому, что это работает как простой и честный круговорот пользы. Вы поддерживаете канал — и у меня появляются силы, время и, главное, интерес копать глубже, читать новые исследования, разбирать свежие случаи, переводить сложные тексты на человеческий язык. Чем больше я чувствую, что мои читатели здесь, рядом и готовы сказать «это важно», тем тщательнее я выбираю следующую тему. Тем дороже становится каждая ссылка на источники. Тем меньше хочется халтурить.
Это и есть тот самый честный обмен, на котором, как мне кажется, вообще держится вселенная. Не манипуляция, не «лайк в обмен на содержание», не обязанность. А свободное движение: вы видите ценность — вы её подтверждаете — я получаю сигнал и усиливаю ценность дальше. Без этого круга любой канал рано или поздно становится просто страницей с картинками. А нам с вами, согласитесь, интересно нечто другое. Нам интересно заглянуть за закрытые двери — и выйти оттуда с пониманием, а не с паникой.
Так что если вам было полезно, если хотя бы одна фраза щёлкнула в голове или вы почувствовали «да, теперь я лучше понимаю эту странную пару из моей жизни» — нажмите. Не из жалости, не из вежливости. А из уважения к общему делу. Из уважения к тому, что человеческая душа — самая запутанная, но самая важная территория. И мы её исследуем вместе. Спасибо, что вы с нами.