Гарем - это не "комнаты с красавицами". Это жёсткая иерархия, где каждая женщина занимала свою ступеньку. На самом низу стояли аджеми, новенькие. Их обучали турецкому языку, исламу, музыке, вышиванию, этикету.
Выше - калфы, служанки с конкретными обязанностями. Ещё выше - гёзде, те, кого султан "заметил". Если повезло попасть к нему в покои, наложница становилась икбал, "счастливицей". А если родила сына, получала статус кадын, жены.
В гареме одновременно жило от 300 до 700 женщин. А султан - один. Большинство из них за всю жизнь видели повелителя разве что издалека, на какой-нибудь церемонии. И для этого большинства рано или поздно возникал один и тот же вопрос. Что дальше?
Девять лет ожидания
Османы не были варварами в обращении с гаремными женщинами. По крайней мере, на бумаге. Существовало правило. Если наложница прожила в гареме 9 лет и ни разу не была призвана к султану, она получала документ об освобождении. Становилась свободным человеком. Для темнокожих рабынь срок был короче, 7 лет.
Вместе со свободой женщина получала приданое из казны, дом, золотые украшения и регулярные выплаты. Ей подыскивали мужа, как правило, из числа чиновников или придворных. Выйти замуж за бывшую дворцовую обитательницу считалось удачей. Эти женщины были прекрасно образованы.
А сама приставка "сарайлы", "из дворца", обеспечивала семье особый статус. Гарем, по сути, готовил будущих жён для тех самых государственных деятелей, которых обучали в мужской части дворца, в Эндеруне.
У женщины менялось даже имя. В гареме рабыням давали персидские имена, Ширин ("сладкая"), Назлы ("кокетливая"), Михри ("ласковая"). А после освобождения они брали арабские имена, часто в честь дочерей пророка. Это обозначало новый статус свободной мусульманки.
Одна наложница, один сын
Наложница могла родить султану только одного сына. После рождения мальчика её интимные отношения с повелителем прекращались. Дочерей могло быть сколько угодно, они не считались угрозой, но второй сын от той же женщины был запрещён.
Каждый принц-шехзаде, повзрослев, отправлялся управлять провинцией, санджаком. Мать ехала с ним и становилась его главной советницей, создавала для сына его собственный двор.
Если бы у одной наложницы было несколько сыновей, она не смогла бы сопровождать каждого. А без матери принц оставался без самого надёжного союзника.
Этот обычай сломал Сулейман Великолепный ради Хюррем. Она родила ему 5 сыновей и при этом никуда из дворца не уехала. После Хюррем султаны уже не особо придерживались этого правила.
Но его последствия были огромными, ведь именно оно веками определяло, что происходит с наложницей после рождения наследника.
Что случалось после смерти султана
Каждый султан оставлял после себя сотни женщин. И у каждой из них судьба решалась по чёткому алгоритму. Мать нового правителя становилась валиде-султан и забирала всю власть над гаремом.
Женщины, родившие покойному султану детей, оставались под покровительством нового правителя. А всем остальным, по свидетельству современников, давали одни сутки на то, чтобы покинуть дворец.
Уходить им было одно место - Эски-Сарай, Старый дворец.
Дворец слёз
Его построил Мехмед Завоеватель как свою первую резиденцию в захваченном Константинополе. Когда рядом вырос Топкапы, старое здание стало чем-то вроде перевалочного пункта для ненужных женщин.
Его называли Дворцом слёз. И не только потому, что ссылка туда означала конец надежд. В Топкапы наложницам плакать было запрещено. А в Старом дворце уже можно.
Туда отправляли жён и фавориток покойного султана, его незамужних дочерей, бывших валиде. Туда же ссылали и провинившихся наложниц, причём действующего правителя.
Один из современников описал это место как "скучное и мрачное здание, настоящую могилу, куда погребают живых людей".
Женщины, привыкшие к роскоши, оказывались в полупустых комнатах. Содержание полагалось, но куда скромнее, чем во дворце. И главное, их полностью отрезали от любого влияния на дела империи.
Конкретный пример того, как это работало
Сафие-султан, мать Мехмеда III, была одной из самых влиятельных женщин своего времени. Она вела переписку с европейскими дворами, принимала послов, влияла на назначения. Затем её сын умер, на трон взошёл Ахмед I, и Сафие немедленно отправили в Старый дворец.
Строительство мечети, которую она начала возводить рядом с бухтой Золотой Рог, остановилось. Недостроенное здание простояло больше полувека, пострадало в пожаре, и лишь тогда другая валиде,
Турхан Хатидже, взялась его достроить. Мечеть Йени-Джами открылась спустя 68 лет после начала стройки. Сафие к тому моменту была мертва уже 46 лет, она умерла в Старом дворце.
Тем, кому не повезло совсем
Не все наложницы уходили из гарема с домом и приданым. Самая страшная участь ждала матерей казнённых принцев. Их наказывали, даже если они ни в чём не были виноваты.
Махидевран, главная наложница Сулеймана Великолепного, мать его старшего сына Мустафы, прожила рядом с сыном больше 20 лет.
Когда Мустафу казнили по обвинению в заговоре, а следом и его 7-летнего сына, Махидевран с невесткой выслали в Бурсу, к могиле сына. Сулейман лишил её всех выплат.
Женщина распродала всё, что имело хоть какую-то ценность, украшения, одежду, вещи, лишь бы оплатить жильё. Так она прожила в нищете почти 27 лет, пережив и Сулеймана, и Хюррем, и их детей.
320 должностей за стенами
В 18 веке между обитательницами гарема было распределено 320 ответственных должностей:
- Хазнедар-уста отвечала за казну
- Кетхюда-хатун следила за порядком и дисциплиной
- Чашнигир-уста контролировала еду султана
- Кахведжи-уста отвечала за покупку, помол и приготовление кофе, и больше никто не имел права закупать зерно
Многие из этих женщин провели в гареме всю жизнь, поднимаясь по служебной лестнице. Они не были ничьими фаворитками, не рожали султану детей. Но именно они обеспечивали работу гигантской машины, которая кормила, обучала и контролировала сотни людей.
Когда такая женщина старела или менялся султан, её тоже отправляли в Старый дворец, но с пожизненным содержанием и сохранением титула "сарайлы".
Связь не обрывалась
Освобождённые наложницы не уходили "в никуда". Их отношения с дворцом продолжались до конца жизни.
В османском праве это называлось "веля", патронат. Бывший хозяин и его наследники были обязаны заботиться об освобождённых рабынях, помогать деньгами, защищать от произвола, даже устраивать их мужей на службу. А бывшие рабыни сохраняли лояльность к дворцу.
Сохранилось письмо бывшей чашнигир-усты. Она переехала в Медину и жаловалась, что ей сокращают содержание. Подписалась титулом "сарайлы", хотя покинула дворец много лет назад. Эта связь определяла её жизнь до самой смерти.
А что с непокорными?
Для строптивых наложниц существовала своя система. Могли запереть в тёмном подвале без еды и воды на несколько дней. Могли бить палками по ногам. Особо упрямых отправляли в Старый дворец с конфискацией всех накоплений. Без денег, без перспектив, без будущего.
Европейские послы рассказывали ещё более мрачные истории, про мешки и Босфор. Но ряд историков считают это преувеличением. Дворец стоит далеко от воды, и подземный тоннель к проливу, о котором любили писать западные путешественники, при раскопках так и не нашли.
Наказания были суровыми, но, судя по дворцовым записям, обычно ограничивались подвалом и палками.
Конец последнего гарема
Самая горькая глава - про последних обитательниц. Когда Османская империя прекратила существование, последний султан Мехмед VI бежал из дворца Долмабахче ранним утром. Уходил он не через парадные ворота, а через маленькую калитку в саду гарема.
Его посадили в санитарный автомобиль английских войск, довезли до причала, а оттуда на катере переправили на линкор. С собой султан забрал только малолетнего сына и нескольких приближённых. Жён оставил в Стамбуле.
Новое правительство перевело обитательниц гарема во дворец Ферие. Условия оказались тяжёлыми. А через 2 недели весь штат из 60 человек просто распустили, денег на содержание не нашлось. Соседний дворец одного из шехзаде разграбили прямо при участии полиции.
Судьбы жён Мехмеда VI разошлись:
- Первая жена Эмине Назикеда занималась благотворительностью и оставалась рядом с мужем до его смерти
- Вторую жену, Инширах, выслали в Каир, где она свела счёты с жизнью
- Третья и пятая жёны добрались до Италии к мужу, но после его смерти остались одни
- Четвёртую султан выгнал из гарема ещё раньше, потому что она не могла родить ребёнка
Рядовым наложницам пришлось хуже всех. Кто-то смог вернуться к родственникам. Кого-то семья не приняла обратно. Быть бывшей обитательницей гарема стало клеймом.
Сотни женщин оказались на улице без профессии, без связей, без средств. Единственное, что они умели, это вышивать и играть на музыкальных инструментах.
Тяжелее всего пришлось евнухам. Их не брали на работу, им не сдавали жильё, с ними избегали общения. Семью они завести не могли. Правительство обещало помощь, но так ничего и не сделало.
Три дороги и одна обочина
У наложницы османского султана было ровно три возможных пути:
- Самый редкий - родить сына, войти в династическую семью и получить шанс на титул валиде
- Второй - дослужиться до административной должности внутри гарема, хранительницы казны или управляющей, эти посты давали и власть, и деньги
- Третий, самый массовый, освобождение после 9 лет и замужество за чиновника
А был ещё четвёртый, о котором не любили говорить. Тихо состариться в Старом дворце на скудном содержании, глядя в стену комнаты, из которой уже никогда не выйдешь. Так закончили свои дни сотни бывших фавориток.
Махидевран после 27 лет нищеты в Бурсе всё же дождалась справедливости. Когда на трон взошёл Селим II, сын Хюррем, он восстановил ей содержание. Но она к тому моменту была уже глубокой старухой, пережившей всех, кто когда-то решал её судьбу.