Ещё до того, как горячее индийское солнце раскаляет Ченнай добела, Велу уже на ногах. Его участок – несколько кварталов, заставленных баками, которые к утру лопаются от вчерашней жизни: ананасовая кожура, кульки из-под риса, пластик, тряпьё. Запах густой, почти осязаемый. Велу знает его с детства, он для него не вонь, а скорее голос – голос района, рассказывающий, кто что ел, у кого праздник, у кого пусто. С первым лучом, когда асфальт ещё серый и можно дышать, не обжигаясь, к бакам стягиваются и собаки. Их трое. Чёрный пёс с обгрызенным ухом, рыжая сука с отвисшими сосками и щенок неопределённого окраса, похожий на помятый носок. Велу знает их в лицо, они – его. Откуда знает, объяснить не сможет. Просто однажды рыжая пришла за ним от бака до перекрёстка, и с тех пор они вместе. Он не зовёт их, не даёт имён. Достаёт из тележки кулёк с остатками лепёшек, крошит, кладёт на картонку. Собаки не бросаются, не лают. Ждут, пока человек отойдёт. Потом чёрный берёт первым. Рыжая смотрит на щенк
Публикация доступна с подпиской
Продвинутый владелецПродвинутый владелец