— Ты почему сыр нормальный не взяла?
Борис недовольно порылся в шуршащем пакете с продуктами, который Инга только что опустила на кухонный стол.
— Я же просил тот, с плесенью. И сосиски эти дешевые зачем притащила? Их же есть невозможно.
Инга стянула с ног ботинки прямо у порога кухни. Спина после ночной смены на складе затекла так, что каждое движение отдавалось тупой ноющей болью в лопатках. Впереди был еще вечер готовки и стирки, а завтра утром — основная смена в бухгалтерии автосервиса.
— Нормальные сосиски, — ровно ответила она.
Инга прошла к раковине и стряхнула воду с ладоней.
— На сыр с плесенью денег нет. Завтра платеж по графику за твою машину. У меня до аванса осталось впритык на проезд и на хлеб.
Борис фыркнул. Он бросил пакет на стол, даже не попытавшись разобрать покупки.
— Опять начинается. Я же сказал, что у меня завтра собеседование на руководящую должность. Мне что, пешком туда идти? Не солидно.
Он уже полгода сидел дома. Официальная версия для всех родственников звучала весомо: «в поиске достойного проекта». Неофициальная заключалась в том, что Борис спал до обеда, а потом до ночи играл в приставку в гостиной. Кредит за его тяжелый черный внедорожник, взятый три года назад в тучные времена, теперь тянула Инга со своей зарплаты. Машина была оформлена на Борю, но банк стабильно звонил ей как контактному лицу.
— На автобусе доедешь, — коротко сказала Инга.
Она принялась выкладывать упаковки в холодильник.
— Бензин нынче дорогой. А мне нужно долг закрыть.
— Я вчера полный бак залил, так у меня последние копейки с карты списались, — набычился муж.
Он скрестил руки на груди.
— Ты мне перекинь пару тысяч на расходы. А то даже сигарет купить не на что. Я же для семьи стараюсь, работу ищу нормальную, а не за копейки батрачить, как некоторые.
Инга захлопнула дверцу холодильника.
— Я продукты на неделю закупила. Больше денег нет.
В прихожей громко звякнул дверной звонок. Борис мгновенно сменил недовольное выражение лица на благодушное и пошел открывать. Через минуту на кухню вплыла Жанна.
— Инга, ты совсем себя загнала, — золовка сочувственно покачала головой прямо с порога.
Она по-хозяйски отодвинула табурет и присела к столу, смахнув невидимую пылинку со столешницы. Свежий яркий маникюр бросался в глаза на фоне тусклой кухонной клеенки.
— Синяки под глазами вон какие. Боря, ты бы жену поберёг.
Борис плюхнулся на соседний стул и уткнулся в телефон.
— А я что? Я ей говорил, не бери вторую работу. Сама вызвалась. Ей же вечно денег мало.
Инга молча достала чашки. Жанна заглядывала к ним стабильно раз в неделю, и всегда к ужину.
— Я же для семьи стараюсь, — отозвалась Инга.
Она поставила перед гостьей чай.
— Надо долг закрыть.
— Бедняжка ты наша, — протянула золовка.
Она тут же потянулась к пакету с продуктами, ловко выудив оттуда упаковку тех самых сосисок, которые Борис только что забраковал.
— Всё на себе тащишь. Прямо святая женщина. Тебе бы отдохнуть, в санаторий съездить. Ой, а вы сосиски купили? Свари парочку, а то я с работы голодная как волк.
Инга включила плиту.
— На какие шиши санаторий? — усмехнулся Борис, не отрываясь от экрана.
— У нас все в машину уходит. Инга вон даже на бензин зажала сегодня.
— Ой, ну машина — это святое, — Жанна откусила кусок печенья.
Она громко хрустнула.
— Мужчина должен выглядеть статусно. Иначе хорошую работу не предложат. Ты, Инга, просто не понимаешь мужскую психологию. Ему ресурс нужен.
Инга бросила сосиски в кипящую воду. Спор не имел смысла. Они вели эти разговоры по кругу каждую неделю. Она обслуживала, они рассуждали.
— Я пойду прилягу, — устало сказала Инга.
Она вытерла стол губкой.
— Голова тяжелая. Вы тут сами поужинаете.
— Иди, иди, отдыхай, — защебетала Жанна.
Она подвинула к себе поближе сахарницу.
— Мы тут с братиком сами посидим. Чайку попьём, поговорим о своем.
Инга ушла в спальню и плотно прикрыла за собой дверь. Упала на кровать, даже не сняв домашнюю одежду. Сил не было стянуть носки. Обычная усталость накатывала волнами, смешиваясь с глухим раздражением, которое уже стало привычным фоном жизни.
Она прикрыла глаза, надеясь уснуть хотя бы на час. Но сон не шел. За стеной бубнил телевизор, а с кухни доносились голоса. В какой-то момент звук телевизора стих.
— Говорю тебе, гони её в шею, — голос Жанны звучал резко, без недавней патоки.
Инга открыла глаза. Сонливость как рукой сняло.
— Она же как моль бледная стала. Ни рожи, ни кожи. Ходит по дому, вечно недовольная, вечно с претензиями. То не купил, это не сделал.
— Да куда я её погоню? — отмахнулся Борис.
Послышался звон ложечки о край кружки.
— Квартира-то моя, добрачная. Собрал её барахло в пакеты и выставил за порог. Делов-то.
Инга села на кровати. Никаких слез не было. Обиды — тоже. Пришла только внезапная, кристальная ясность.
— Ага, умная какая, — буркнул муж.
Стул под ним протяжно скрипнул.
— А кредиты кто платить будет? Мне за тачку ещё полмиллиона банку отдавать. Я с чего платить буду, если я не работаю? Она же этот долг гасит.
— Ой, проблема! — фыркнула Жанна.
Она громко прихлебнула чай.
— Новую найдешь. Сейчас полно разведенок с квартирами и деньгами, которые нормального свободного мужика ищут. Ты у меня видный. А эта только ходит и ноет. Смотреть тошно, честное слово. Ни прически, ни платья нового. Одно нытье про графики платежей.
— Ну, платит она исправно, — задумчиво ответил Борис.
Он кашлянул.
— Впахивает за двоих, это да. Без задержек. Ещё полгода потерплю. Долг за машину закроет, тогда и поговорю с ней. Скажу, что чувства остыли. Красиво всё сделаю, без скандалов. Скажу, что мы разные люди.
— Смотри сам, братик. Но я бы такую клушу рядом не терпела. У неё же на лице написано, что она жизнь ненавидит.
Инга бесшумно встала. Достала с антресоли старый рюкзак и большую спортивную сумку. Покидала туда бельё, косметичку, пару свитеров. Забрала свои документы из ящика комода. Зарядку от телефона. Ноутбук.
Сборы заняли минут десять. Вещей у неё оказалось до смешного мало. За три года она не купила себе почти ничего крупного — всё уходило в бездонную бочку семейного бюджета и автокредита.
В прихожей она накинула куртку.
Голоса на кухне мгновенно стихли. Борис выглянул в коридор, дожёвывая сосиску.
— Ты куда собралась?
Он уставился на сумку в её руках. Жанна выглянула из-за его плеча. Глаза золовки недоверчиво сузились.
— Съезжаю, — ровно сказала Инга.
Она застегнула молнию на куртке до самого верха. Достала из кармана банковские квитанции об оплате кредита, которые всегда носила с собой. Бросила их на обувную полку. Бумажки веером разлетелись по поверхности.
— Что значит съезжаешь? — набычился Борис.
Он шагнул вперёд, перегородив проход к входной двери.
— Ты с ночной смены, у тебя крыша поехала от недосыпа? Куда ты пойдёшь на ночь глядя?
— Туда, где меня не планируют вышвырнуть через полгода за ненадобностью, — отсекла Инга.
Она передвинула сумку на бедро, чтобы удобнее было нести.
— А кто за кредит завтра вносить будет, если ты уйдёшь? — голос Бориса сорвался на высокие ноты.
Он перевел взгляд на квитанции, потом снова на жену. До него начал доходить смысл происходящего.
— Разведенки с деньгами, — припечатала Инга.
Она посмотрела прямо в глаза золовке.
— Жанна тебе быстро найдет. Видную, с квартирой. Главное, чтобы платила исправно за твой статус.
Золовка пошла красными пятнами.
— Ты что несёшь? — взвизгнула Жанна.
Она замахала руками.
— Мы просто обсуждали...
— Ваши долги, — оборвала её Инга.
Она потянулась к дверной ручке.
— Вот теперь вы их обсуждайте вдвоем. Без моли бледной.
— Инга, ты дуришь! — повысил голос муж.
Он дёрнулся к ней, попытавшись перегородить выход собой.
— Вернись на кухню, мы поговорим! И деньги на платеж оставь, у меня завтра списание! Банк же мне звонить будет!
— Вот с банком и поговоришь, — Инга толкнула дверь.
Замок поддался легко. Инга шагнула на лестничную клетку и плотно прикрыла за собой дверь, отрезая возмущенные крики с кухни.
Спускаясь по ступенькам, она вдруг поняла странную вещь. Впервые за три года у неё совершенно не болела спина. Груз ответственности остался там, в чужой квартире.
Прошло два месяца.
Инга сняла небольшую квартиру ближе к автосервису, где теперь работала на полную ставку. От ночных смен на складе она отказалась в первую же неделю после переезда. Высыпалась, сходила в парикмахерскую, купила новое добротное пальто.
Борис объявился в среду вечером. Ждал её у выхода с работы. Выглядел он помятым, куртка висела мешком, а его хваленого черного внедорожника нигде не было видно.
— Привет, — буркнул он.
Он спрятал руки в карманы.
— Здравствуй. Что-то случилось? — Инга остановилась на крыльце.
— Случилось, — он пнул камешек на асфальте. — Машину пришлось скинуть перекупам. За копейки отдал, лишь бы долг закрыть, когда звонить начали каждый день.
— Сочувствую, — без выражения ответила Инга.
Она поправила воротник нового пальто.
— И ради этого ты приехал?
— Инга, давай заканчивать этот цирк.
Борис попытался сделать шаг к ней, но натолкнулся на её спокойный взгляд и замер.
— Возвращайся. Я работу нашел. На складе, правда, но платят стабильно. Жаннка вообще не лезет больше к нам, я ей запретил.
— Надо же, на складе, — усмехнулась Инга. — А как же руководящая должность? Не солидно же.
— Не начинай.
Борис поморщился, как от зубной боли.
— Я же извинился. Сказал тогда сгоряча, Жаннка накрутила. Нам же нормально вместе было. Подумаешь, болтнул лишнего.
Инга посмотрела на бывшего мужа. На его небритые щеки, на бегающий взгляд человека, который лишился удобного спонсора и теперь искренне не понимал, за что с ним так жестоко обошлись. Ничего в нем не изменилось. Он пришел не за женой, он пришел за своим утерянным спокойствием.
— Нормально было тебе, Боря, — мягко сказала она. — А мне сейчас — отлично.
Она развернулась и пошла к автобусной остановке. Борис что-то недовольно крикнул ей вслед про женский эгоизм, но слова потонули в шуме проезжающей мимо маршрутки. Инга даже не обернулась.
