Лиза переступила порог своей квартиры и уперлась взглядом в чужие сапоги.
Огромные, стоптанные, с налипшей на подошвы уличной грязью. Они стояли прямо посреди прихожей, нагло попирая ворс светлого коврика.
Из кухни несло жареной рыбой и дешевым подсолнечным маслом. За стеной громко бубнил телевизор, перекрывая шум воды.
Миша вышел навстречу. Вид у него был виноватый, но улыбался он при этом неестественно широко.
— Сюрприз!
— Какой еще сюрприз?
Лиза поставила пакет с продуктами на скамью у двери. Спина после смены ныла. Хотелось только одного — принять душ и лечь.
— Мама приехала.
В проеме кухни показалась Людмила. В пестрой ситцевой блузке, с густо накрашенными бордовой помадой губами. Она деловито отряхнула ладони.
— Проходи, хозяйка, — снисходительно бросила свекровь. — Я тут ужин сообразила. А то Миша исхудал совсем на твоих полуфабрикатах.
Лиза молча смотрела на мужа.
Семь лет она платила ипотеку за эту двушку. Вкладывала каждую премию. Миша переехал к ней три года назад, принеся с собой спортивную сумку вещей и обещания «скоро встать на ноги». На ноги он вставал неспешно, перебиваясь случайными заработками. Лизу это до поры до времени устраивало — он готовил ужины и не требовал от нее подвигов на кухне.
До сегодняшнего дня.
— На пару дней? — ровно спросила Лиза, не снимая куртки.
Миша замялся. Быстро стрельнул глазами в сторону матери.
— Ну, свои же люди. Маме надо обследование пройти в областной. Месяцок поживет.
— Месяц?
Лиза не повышала голос, но Миша инстинктивно втянул голову в плечи.
— А тебе жалко, что ли? — Людмила уперла руки в бока. — Мы по-родственному. Я вам мешать не буду. Лягу на диване в гостиной. Сын родной приютил, не на улицу же мне идти!
— Миша, зайди в спальню, — сухо велела Лиза.
Он послушно поплелся следом. На ее любимом кресле у окна уже громоздились три огромные клетчатые сумки. На туалетном столике расползлась чужая необъятная косметичка.
Лиза прикрыла дверь.
— Ты почему меня не спросил?
— Да че ты начинаешь? — зашипел Миша, активно жестикулируя. — Маме надо! У нее давление скачет. Я что, родную мать на вокзале брошу?
— Ты притащил ее в мою квартиру. Втихаря. Пока я была на работе.
— Ну мы же семья! Потерпишь. Не чужая тетка. Миша разрешил, значит все нормально. Я здесь вообще-то тоже живу.
Лиза прищурилась.
— Живешь. На птичьих правах. Ты коммуналку в этом месяце оплатил?
Миша скривил губы.
— Опять ты про деньги! У тебя все в деньги упирается. Меркантильная ты баба, Лизка. Родственные связи для тебя пустой звук.
С кухни донесся звон посуды. Людмила явно инспектировала шкафчики, передвигая тарелки по своему усмотрению.
— Пусть ищет жилье, — жестко сказала Лиза. — Три дня. И чтобы духу ее здесь не было.
— Сама ей это скажи! — огрызнулся муж.
Он развернулся и демонстративно вышел из спальни.
Лиза переоделась в домашний костюм. Умылась холодной водой. Спокойствие давалось тяжело. Она понимала, что скандалить сейчас бессмысленно — это только раззадорит свекровь.
На кухне Людмила уже раскладывала по тарелкам пережаренные куски минтая.
— Садись, ешь, — скомандовала она. — А то бледная вся. Работаешь много, а толку? Все равно денег вечно нет.
Лиза села за край стола.
— А откуда им быть, Людмила Петровна? — Лиза пододвинула к себе чашку. — У Миши то спина болит, то начальник дурак. Месяц работает, два дома сидит.
Миша побагровел.
— Я в поиске себя! И вообще, мы о маме говорим.
— Ой, да не слушай ты ее, сынок, — отмахнулась Людмила. — Женщина должна очаг беречь, а не мужика пилить. Вот я твоего отца никогда не попрекала.
— И где теперь мой отец? — буркнул Миша.
— Это другое!
Людмила пододвинула к себе хлебницу.
— Слушай, Лиза. Раз уж мы под одной крышей живем, давай правила установим. Я встаю рано. В шесть часов. Люблю телевизор включить. Вы уж там не спите до обеда, мне шуметь неудобно.
— Я ухожу на работу в половину восьмого, — спокойно ответила Лиза. — А по выходным сплю до десяти. И телевизор утром включать не нужно.
Свекровь недовольно поджала губы.
— Ну здрасьте! Я что, в тюрьму приехала? И еще. Полки в холодильнике я перебрала. Твои эти йогурты дурацкие вниз убрала, они Мише не нужны. Я ему супов наварю. И на продукты нам скидываться надо.
— На продукты? — Лиза подняла бровь.
— Ну а как? Я готовлю. Вы едите. Тысяч пятнадцать с тебя хватит на первый месяц.
Лиза посмотрела на мужа. Миша старательно ковырялся вилкой в куске рыбы, делая вид, что разговор его не касается.
— Я сама покупаю себе продукты, — отчеканила Лиза. — И готовлю себе сама. Ваши пятнадцать тысяч просите у сына.
— Вот ушлая! — всплеснула руками Людмила. — Мужика привадила, в дом пустила, а кормить не хочет!
Остаток вечера прошел в напряженном молчании. Лиза ушла в спальню, включила ноутбук и попыталась сосредоточиться на отчетах.
За стеной громко работал телевизор. Людмила смотрела какое-то ток-шоу, активно комментируя происходящее вслух. Миша периодически поддакивал.
В одиннадцать вечера Лиза вышла в коридор.
— Людмила Петровна, сделайте потише. Мне рано вставать.
Свекровь выглянула из гостиной. Она уже переоделась в цветастый халат.
— Кому спать хочется — тот уснет, — заявила она. — А я у себя дома привыкла до полуночи смотреть.
— Вы не у себя дома.
— Миша! — заголосила Людмила. — Миша, иди сюда! Твоя жена меня ущемляет!
Миша выскочил из туалета.
— Лиза, ну потерпи. Маме скучно.
— Убавь звук, — тихо, но с таким нажимом произнесла Лиза, что Миша сам потянулся к пульту.
Людмила фыркнула и ушла на диван.
Утро началось в шесть. Лиза проснулась от грохота кастрюль. Людмила гремела посудой с такой силой, будто пыталась пробить столешницу.
Лиза натянула кофту и вышла на кухню.
— Доброе утро, — процедила свекровь. — А у нас заварка кончилась. Я Мишу в магазин послала.
— В шесть утра?
— Он сыновний долг исполняет.
Лиза заварила себе кофе из турки. Достала хлеб.
— А я вот смотрю на твою кухню, — Людмила уселась на табурет. — Ремонт бы освежить. Обои какие-то бледные. Мы с Мишей вчера посоветовались. Он кредит возьмет, переклеим. Я и бригаду недорогую знаю у нас в поселке.
Лиза чуть не поперхнулась кофе.
— В моей квартире никто ничего клеить не будет.
— Да какая она твоя? — искренне удивилась Людмила. — Вы же семья. Все общее.
— Мы не в браке. И квартира моя. Куплена до него.
— Ой, бумажки! — отмахнулась свекровь. — Люди годами живут. Главное — душа. Вот я тут поживу месяц, потом сестру свою позову, тетю Валю. Она давно в городе не была. Походим, погуляем. Места у вас много.
Лиза поставила кружку на стол. Очень аккуратно.
Она поняла главное. Месяцем это не закончится. Людмила приехала не на обследование. Она приехала обживать территорию. Вытеснять Лизу из ее собственного угла. Медленно, методично, с крестьянской основательностью.
А Миша будет молчать. Ему так удобно.
Входная дверь хлопнула. Вернулся Миша с пакетом.
— Вот, мам, купил.
— Молодец, сынок, — пропела Людмила. — Садись завтракать. А Лизе пора бежать, а то на работу опоздает. Свою ипотеку платить.
Миша виновато улыбнулся Лизе.
— Ты это... не сердись на нее, — шепнул он, проходя мимо. — Она просто старой закалки.
Лиза молча ушла в спальню. Оделась. Взяла сумку.
День на работе пролетел как в тумане. Лиза не могла сосредоточиться. В голове крутились слова про тетю Валю, про ремонт, про «общую» квартиру. Она живо представила, как возвращается вечером, а на ее диване сидит еще одна родственница.
В пять вечера она набрала номер Миши.
— Вы дома?
— Да, — бодро ответил он. — Маме что-то не по себе. Лежит.
— Собирай ее вещи. И свои тоже.
Миша нервно хохотнул.
— Лиз, ну хорош прикалываться.
— Я не шучу. У вас два часа. Я приеду, и чтобы вас не было.
Она сбросила вызов.
Домой Лиза не торопилась. Зашла в кофейню. Выпила двойной эспрессо. Посмотрела на часы — половина восьмого. Пора.
Когда она подошла к своей двери, оттуда доносились крики.
Лиза повернула ключ.
В прихожей ничего не изменилось. Те же грязные сапоги. Те же сумки. Только теперь Людмила стояла посреди коридора и отчитывала сына.
— Пришла! — свекровь ткнула в Лизу пальцем. — Явиться не запылилась! Ты что удумала, негодяйка? Собственного мужа на улицу гнать?
Миша шагнул к Лизе.
— Слушай, давай без истерик. Я никуда не пойду. И мама не пойдет. Это мой дом тоже.
Лиза молча обошла его. Открыла шкаф-купе в прихожей. Достала огромный пластиковый мешок для мусора.
Она прошла в спальню. Открыла дверцу шкафа Миши. И начала просто сгребать его вещи с полок. Футболки, джинсы, какие-то провода — всё летело в черный мешок.
— Эй! Ты что творишь?! — Миша попытался схватить ее за руку.
Лиза резко выдернула локоть.
— Я предупреждала. Время вышло.
Людмила стояла в дверях спальни и хватала ртом воздух.
— Да ты больная! — завизжала она. — Миша, вызывай врачей! У нее башенка съехала!
Лиза закончила с полками. Затянула завязки на мешке. Выволокла его в коридор.
— Ваши сумки уже собраны, Людмила Петровна, — ровно сказала Лиза. — Берите и на выход.
— Я никуда не пойду! У меня давление!
Лиза подошла к тумбочке в прихожей. Взяла связку ключей Миши. Отцепила тот, что был от квартиры, а саму связку бросила в открытую сумку свекрови.
— Миша, — Лиза посмотрела ему прямо в глаза. — Если вы сейчас не выйдете, я позвоню участковому. Скажу, что посторонние люди отказываются покинуть мою жилплощадь. Документы на собственность у меня в папке.
— Ты не посмеешь, — неуверенно блеял Миша. — Мы же три года...
— Три года я оплачивала твою лень. Хватит.
Лиза открыла входную дверь.
— На выход.
Людмила поняла, что блеф не удался. Лицо ее пошло красными пятнами. Она схватила одну из своих сумок.
— Миша, пошли! Нечего нам в этом гадюшнике делать! Она еще приползет на коленях, вот посмотришь!
Миша подхватил черный мешок со своими вещами. Он выглядел жалким и растерянным.
— Ты пожалеешь, Лиза. Ты одна останешься. Кому ты нужна со своим характером?
Они вывалились на лестничную площадку.
Лиза закрыла дверь. Провернула замок.
Она прислонилась спиной к холодному металлу. В квартире стояла благословенная тишина. Не бубнил телевизор, не пахло дешевым маслом.
Через пять минут телефон зажужжал. Миша.
Лиза заблокировала номер.
Она прошла на кухню. Открыла окно нараспашку, впуская свежий вечерний воздух. Достала из холодильника пережаренную рыбу в тарелке и без сожаления отправила ее в мусорное ведро. Жить в вечной роли терпилы она больше не собиралась.
