Друзья-книголюбы! Вы тоже заметили, что на рубеже весны и лета так и тянет поразмышлять о словесности? Не зря же в конце мая и начале июня такая концентрация профессиональных праздников, имеющих отношение к Слову: 24 мая – День славянской письменности, 25 мая – День филолога, а теперь вот всё ближе подходим ко Дню русского языка, который отмечается 6 июня, в День рождения Пушкина.
Давайте-ка о вечном, о классике. :) На этом канале о классике говорится редко, но это отнюдь не значит, что у меня нет сформировавшихся соображений на её счёт. Так что присоединяюсь к небольшому марафону Дзена в честь Дня русского языка о самых важных книгах русской литературы.
Если вас спросят о том, какая книга русской литературы самая важная, скорее всего, вы ответите: «Война и мир».
Хотя «энциклопедией русской жизни» с лёгкой руки Виссариона Белинского принято считать «Евгения Онегина», там скорее энциклопедия дворянской жизни, которая всю русскую жизнь, конечно, не исчерпывала. У Толстого, конечно, масштабы совсем другие, но надо признать, что Лев Николаевич тоже фокусировался на жизни аристократии, персонажи из других слоёв общества у него были скорее не личностями, а усреднёнными типами, сливавшимися в единую массу «дубины народной войны».
С моей же точки зрения, Россию более или менее всеобъемлюще и при этом без лакировки балами, красавицами и хрустом французской булки одним из первых показал Гоголь в поэме «Мёртвые души».
К этому произведению у меня отношение особое. С первого прочтения это моё самое любимое произведение русской литературы. По «Мёртвым душам» я писала школьное выпускное сочинение (ЕГЭ тогда в нашем регионе ещё не ввели). Относительно подхода к описанию русского национального характера у меня с Николаем Васильевичем взгляды совпадают (местами скептические, местами восторженные). Он выводит Россию полной непримиримых контрастов, которые, тем не менее, умудряются уживаться в одном народе и даже иногда в одном человеке, и мне это кажется очень верной трактовкой.
Образ «птицы-тройки», несущейся куда глаза глядят, на мой взгляд, гораздо сильнее и точнее образов, выведенных не только в «Войне и мире», но и в любом другом произведении, характеризующих русский национальный характер. И, заметим, Гоголь создал этот образ, то есть вообще задался целью описать Русь и её суть, на 20 лет раньше Толстого.
При этом Россия Гоголя – это не репортаж из аристократических поместий в стиле «богатые тоже плачут». Это Россия маленьких людей, в смысле, людей которые для элитарного сословия были будто бы незаметны, создавали удобный (или не очень) фон. Это Россия мелких чиновников, обедневших помещиков, разночинцев и разнохарактерного рабочего люда, Россия уездная, полудушевная-полуфилистерская. Россия людей, которые, может, и не живут с размахом, но научились выживать в любых обстоятельствах благодаря житейской сметке и цепкости, порождённой неистребимым творческим началом в национальном характере. В общем, наша, родная Россия.
Галерея типов, выведенных на авансцену поэмы, восхитительна в своей точности и, скажем так, «скульптурности». Когда ничего нельзя ни прибавить, ни убавить, каждое авторское замечание исключительно верно. Судя по тому, что выражения «чичиковщина», «маниловщина», «плюшкинизм», «птица-тройка», «исторический человек», «дама, приятная во всех отношениях» и, конечно, сами «мёртвые души» прочно вошли в сокровищницу русского языка, правдивость гоголевских типов восхищает не только меня.
Как история про мелкого мошенника, в которой нет драматических сюжетов, к которым мы привыкли в Больших Книгах – ни тебе любовных коллизий, ни военного противостояния, ни трагедийных семейных распрей, - повлияла на литературу? Повлияла крайне существенно. Именно от «Мёртвых душ» критики начинают прослеживать развитие стиля реализм в русской литературе. И при желании именно в ней можно увидеть предтечу революционных настроений, которые охватили Россию шесть десятилетий спустя как ультимативный протест против самодурства господствующих классов.
Гоголь хотел создать сатиру, но в итоге создал эпопею, даже несмотря на то, что реализовал первоначальный замысел только на треть. (Это я про то, что «Мёртвые души» задумывались как трёхчастное произведение, но фактически сохранилась полностью только первая часть.) Но на самом деле даже первая часть оставляет впечатление совершенно законченного произведения, в котором есть работающая внутренняя логика, завершённый сюжет и великолепный, очень насыщенный язык. Хотя язык у Гоголя может быть и очень острым, если нужно. Подчас он довольно жёлчный автор, и, если задуматься, именно за социально-политическую остроту «Мёртвых душ» и «Ревизора» я этого автора и люблю. Как хорошо, что его книги в основном не о любви, а об обществе, о чём-то хоть и тёмном, но универсальном для русского по менталитету человека в любом столетии.
А вы согласны с важностью «Мёртвых душ» в истории нашей словесности? Или тоже стоите за Толстого?
***
На этом публикацию завершаю. Спасибо, что дочитали до конца! :) И, конечно, в этом самом месте текста не могу не пригласить вас в своё сообщество в ВК, где я публикую книжные анонсы:
Ариаднина нить | Книги
Ваша Ариаднина нить.