Друзья! Однажды я участвовала в вебинаре по писательскому мастерству. И лектор сказала, что персонаж с серой моралью наиболее интересен для читателя. И решила поупражняться на "Белой башне".
Не свезло! Мои читатели не приняли СЛЕГКА злобную принцессу. Буду править: теперь она не желает статс-даме споткнуться. Но сделать принцессу лубочно-добрую у меня рука не поднимается и поэтому Белана решит подарить статс-даме синее платье. Платье будет с корсетом, как у Беланы - чтобы знала какие бывают ощущения. Мне, мои дорогие, тоже приходилось носить корсет из-за сколиоза 3-й степени -- ЭТО БЫЛ АД! А синий цвет - любимый цвет статс-дамы.
И снова благодарю за конструктивную критику. И напомню, что вот тут начало повести, там же и ссылка на полную версию:
А мы вернёмся к нашим баранам, то есть Беланам:
***
Хлоп, хлоп, хлоп. Грлы!
Уснувшая Белана, с трудом подняла тяжёлую голову и разлепила глаза. Едва в её мозг проникло осознание представшей её взору картины, как глаза её расширились.
- Кыш отсюда! – воскликнула она и попыталась подняться. Ей это удалось, но не сразу.
А на груди её покойного мужа сидел наглый стервятник. И пировал.
- Кыш отсюда! – вновь прокричала девушка, поднимаясь на ноги. Она надеялась, что птица испугается её крика и улетит, но безрезультатно. Пернатый монстр продолжал трапезу и не обращал внимание на крики. А Белана, получается, не справилась со своими обязанностями.
Наконец, вдовая королева, смогла встать на ослабевшие ноги и подбежала к алтарю, на котором лежало её мёртвое божество, а на нём огромная чёрная птица с мощным клювом, испускающая невыносимую вонь, и невозмутимо продолжало рвать мёртвую плоть.
С таким великаном не управишься голыми руками. Белана подбежала к столику с угощением для покойника и, схватив кувшин, выплеснула его содержимое на стервятника. Наконец-то он прервал своё гнусное занятие. Стервятник повернул голову набок и удивлённо глянул на щуплую возмутительницу его спокойствия черным глазом. А та прицелилась и запустила кувшином. Попала! Прямо в его уродливую, покрытую красными буграми голову.
Стервятник недовольно вскрикнул и предпочёл ретироваться. И, когда он покидал пиршественный зал, получил тем же кувшином по хвосту. Кувшин вылетел в окно, а стервятник уже парил вокруг башни в ожидании, когда представится новая возможность пообедать. Улетать отсюда он не собирался.
Белана оглянулась на Борислава. Его живот был разворочен. Девушка снова повернулась к окну и перегнулась через подоконник. Спазмы душили её, но исторгать было нечего – желудок был пуст. У Беланы закружилась голова. Она выпрямилась, страшась выпасть из окна.
С того самого момента, как муж ушёл в поход против кочевников – мстить за отца, убитого степняками; мстить за то, что из черепа его родителя сделали чашу и, издеваясь, прислали её вместе с пленным, лишённым рук, воином; и до того момента, когда перед её носом закрыли вон ту дверь в её голове словно была какая-то пустота. Она ждала мужа, снедаема тревогой. Проводила бессонные ночи, глядя в темноту. Наверное, сердце чувствовало, что недолго счастью быть. И вот теперь муж мёртв. Она видит его мёртвым, а сердце не хочет принимать того, что видят глаза. И, не в силах осознать этого, всё это время она то и дело подбегала к убранному телу в надежде, что произошла какая-то ошибка, что он всё же жив и вот сейчас встанет. А он не вставал. И каждый раз Белана убеждалась в том, что он мёртв. Уже никогда не встанет. Потому, что мёртвые не встают.
Во рту было гадко от желудочного сока, попавшего в рот вместе со спазмами. Девушка собрала всю слюну и сплюнула на улицу. Помогло, но не слишком. «Он умер, - подумала вдовая королева, - Умер. Умер!»
Чувство утраты накрыло её с головой. Оно было настолько огромным, что не умещалось в груди. Чувство утраты обрушилось на неё как водопад и оглушило. Не осознавая себя, Белана влезла на подоконник. Встала во весь рост. И уже подняла ногу, чтобы сделать шаг туда – наружу, за границу своего мира.
Но тут что-то остановило её. Этим чем-то оказался вдруг проснувшийся здравый смысл. И этот здравый смысл заставил её остановиться. Башня, хоть и высокая, но не слишком. Скорее всего, Белане не удастся умереть мгновенно. Зато у неё гарантированно мгновенно окажутся сломанными все кости. И лёжа живой внизу, терзаясь болью от переломов, она будет завидовать мёртвому Бориславу, лежащему здесь. Его стервятник терзал мёртвого, а её будет терзать живую.
От воспоминаний о развороченном животе любимого, к горлу девушки снова подступила тошнота. А с ней – и новые спазмы. Белана увидела, что против воли наклоняется! На узком подоконнике она не сможет удержаться на ногах. Белана стала терять равновесие…
– Дочка, – обратился батюшка к Белане, за все годы, которые дочь прожила под его кровом, король изучил её характер вдоль и поперёк. Он знал, что Белану невозможно заставить – попытка командовать Беланой вызывало её яростное сопротивление. Оставалось только убедить её, приводя вызывающие её доверие доводы.
– Ты, конечно же, понимаешь, как я тебя люблю. Всегда любил и баловал. Теперь я прошу тебя сослужить службу твоему народу. Не мне, дочка, а народу. Нашему народу. Благодаря нашему народу мы спокойно живём, ни в чём не нуждаемся. И наш народ вправе ожидать, что мы облегчим их бремя. И твоё замужество поможет нашей стране разбогатеть и облегчить для народа бремя налогов. Ты ведь знаешь, что последние несколько лет не баловали нас высокими урожаями…
Батюшка ещё долго говорил, голос его звучал грустно, но Белана на это не обратила внимание, она вообще его не слушала. Девушка задумалась задумалась. Девушка уже поняла за кого именно ей предстоит выйти замуж во имя Родины. Пора изобразить огорчение! Вся в слезах Белана выскочила из отцовского кабинета. Девушка знала, что родители не бросятся утешать её сразу, а дадут ей остыть. «Перемелится – мука́ будет,» - говаривала матушка.
Сейчас уже Борислав не вызывал у неё такое уж неприятие, как первое время после того самого ужина, когда она задыхалась, а он в это время улыбался во все 32 крепких, ровных зуба. Просто Белана… не видела его в роли своего мужа.
… – Он ещё чего-то там говорил, что крестьянам трудно, что-то там у них не то с урожаями, – с обидой в голосе бурчала Белана, то и дело выглядывала в окно своей опочивальни. Чего она там не видела за столько лет?
Потом девушка повернулась к своей наперснице. Та с сочувственным видом её внимательно слушала: когда Белана выйдет замуж, она даст Индире приданное и позволит самой выйти замуж.
- Вот скажи, Индира, что общего между урожаем в нашей стране и этим то ли Боливаном, то ли Болваном, вернее Болидуном?
- Всё очень просто, - вкрадчивым голосом ответила та, - Твой брак принесёт много материальной выгоды вашему батюшке. Ему станет хватать денег на содержание дружины, дворни и челяди и он не будет налагать высокие налоги на народ. И народу станет легче жить.
- Ты думаешь? – со слезами в голосе спросила принцесса.
- Я не думаю. Но я знаю, что весной простые люди живут впроголодь. Из старых запасов провианта у них уже заканчивается, а нового урожая ещё нет.
Фрейлина вздохнула:
- А всё-таки, какой он молодой и красивый. Завидный жених.
– Вот бы тебя за него выдать, - с обидой на фразу «завидный жених» сказала Белана. Индира её не понимает? Но объяснять, что у неё было ощущение, словно её продают подобно тёлке на рынке, принцессе не хотелось. Девушка остерегалась того, что не сдержится.
В следующий момент ей подумалось, что Борислав для Индиры действительно завидный жених – так из фрейлины она превратится в королеву и ею помыкать уже никто не будет, а наоборот – она будет помыкать другими. Ещё через мгновение она вспомнила, что в ближних странах Борислав – единственным молодой наследник престола, все остальные или ещё дети, или уже женатые мужчины, есть ещё вдовые, но они – уже старики, да ещё и со взрослыми сыновьями, которые будут интриговать против Беланы, как соперницы в наследстве. И вот Индира выйдет вперёд Беланы замуж, а она в девках останется?! Не бывать этому! Принцесса в возмущении оглянулась на свою фрейлину. Та, увидев как изменилось выражение лица принцессы, в испуге отпрянула.
А ведь Гербия – самая большая страна на континенте! И королевой той страны станет бывшая рабыня, в то время, как Белана останется томится здесь старой девой!
Она напряглась, чтобы не дать волю рукам. Девушка никогда не занималась рукоприкладством в отношении подчиненных ей людей. Ей не хотелось вызывать к себе тихую ненависть. Батюшка не раз повторял чьи-то слова: «Склонение сильных к наглости порождает склонение бессильных к подлости». Тем более, что обижать Индиру – самого близкого ей человека, кроме матушки будет в крайней степени не разумно: после такого она не сможет доверять своей фрейлине. Но в следующий момент Белане стало стыдно: как она смогла стать такой не сдержанной? Да и Индира подобного отношения не заслужила. Маменька всегда её учила, что принцесса должна уметь держать себя в руках.
И только в этот момент, принцесса поняла, от чего это она так сердится: детство слишком внезапно кончилось. А впереди – неизвестность. И именно это и пугает и раздражает.
Сам Борислав пожаловал к вечеру.
Белана уже переоделась к ужину и копалась в ларце с украшениями, подбирая подходящие к платью, когда раздался стук в дверь.
– Войдите! – крикнула Белана, не отрываясь от содержимого своего ларца. Девушка думала, что пожаловала статс-дама, чтобы поторопить её.
– Ой! – воскликнула Индира.
Белана подняла голову. Перед ней стоял Борислав. Вполне молодой, ни разу не уродливый, а глаза такие большие, добрые и прозрачно-зелёные. Такие красивые глаза. Принцесса медленно поднялась на ноги. Она подала ему свою руку. Он обхватил её узкую ладошку своей такой тёплой и твёрдой как камень рукой. Белана почувствовала, что её совсем не воротит от этого прикосновения. И даже наоборот, прикосновение этой тёплой руки к её холодным пальцам так приятно!
… Держась за руки, они вошли в зал. И только оказавшись там, принцесса вспомнила, что забыла надеть украшения.
Продолжение следует!
Пока!
