Друзья, недавно я спрашивала ваше мнение: стоит ли мне выкладывать свою повесть здесь, на Дзене фрагментами. Всё подписчики поделились на две группы: одни любят читать кусочками, другие, как и я - нет. Но публиковать её здесь посоветовали абсолютно всё.
Следую совету! Но! В конце первого фрагмента будет ссылка на повесть в полном объёме. Повесть бесплатная, так что если кому-то станет интересно что там дальше, то этот кто-то сможет перейти по ссылке и прочесть всю повесть полностью.
Верхнее помещение высокой башни, сложенной из белого известняка, было просторным. Теперь это её мир. Вот эта круглая комната теперь вмещает в себя весь её мир. А там, за четырьмя большими арочными окнами по четырём сторонам света – тоже мир. Но мир для других, мир для тех, кто остался в мире живых. А её удел в молодые 19 лет – мир мёртвых … Вернее мёртвого. Это мир одного единственного мертвеца.
Облокотившись о стену, она стояла в красном платье в простенке между северным и западном окнам. Красное на красном фоне.Наверное, слугам несподручно было отмывать от копоти белый известняк, или просто лень одолела - вот и оббили стены алым сукном. Пол отмыли от копоти – и то хлеб. Интересно, а сколько пришлось поголодать простым подданным, чтобы оплатить всю эту роскошь? Сукно – ткань не дешёвая, красное – безумно дорогая. Потому что красная краска по цене подходит только королям. И сколько же можно было бы сшить королевских кафтанов из всей этой ткани? А ещё красный – цвет королевского вдовства. Здесь, в этой стране, так и не ставшей для неё новой Родиной, королевы-вдовы носят не чёрный траур, как все подданные – простые и не очень, а красный траур. Траур овдовевших королев того же цвета, что и кровь их павших мужей. Можно подумать, что у людей других сословий кровь другого цвета. У всех одинаково красная, будь ты король, или подзаборный нищий, побирающийся объедками.
Да, обустройство этого помещения обошлось в копеечку. Зато стены слугам мыть не пришлось – они и рады, что работы меньше.
Не важно! Не важно, сколько прибавили к податям для устройства королевских похорон и не важно, сколько можно было бы сшить дорогих одежд из той ткани, которой оббиты стены этого склепа, потому что он мёртв и больше ему одежд не нужно. И ей тоже не важно. Она сейчас стоит, смотрит на него, дышит, в её груди бьётся сердце. Но сердце это разбито. Оно разбилось в тот момент, когда она увидела, как его несут на щите, укрытого его алым плащом. Алым, как кровь. А перед глазами всё время стоят его коричневые, заляпанные грязью сапоги с разведёнными мысками, точащие из-под края яркого алого плаща, которым было укрыто его тело. Сердце мертво, хоть и продолжает биться. Так, что она мертва точно также как и он. Умерла в тот же миг, когда его загорелое горло пробило копьё. Умерла, хоть в тот момент пока не знала этого.
Белана вновь пошла вдоль стены по кругу. Сколько этих кругов она прошла с тех пор, как оказалась здесь вдовая королева не знала. Не считала с самого начала, а сейчас и начинать было незачем. Она ходила, ходила по кругу в своём красном платье, ступая красными туфельками по свежему сену, устилавшему пол и глядела, глядела на алтарь посреди помещения.
Деревянный такой алтарь с тонкой, искусной резьбой по всему периметру от верхнего края и до самого пола. Сцены «вселенских» битв, охоты – куда ж без этого «благородного» отдыха для великих воинов. На этом алтаре было вырезано даже посольство к её отцу и их с Болидуном свадьба. Когда только успели? Ведь со дня свадьбы прошло всёго-то три месяца. А резьба тонкая, за три дня такое не сделаешь. Наверное, готовили заранее. Девушка знала, что существуют в мире народы, в которых люди готовятся к смерти, чуть ли не с рождения.
Внутри алтаря находились, Белана это знала, горючие чёрные камни. Стоило один этот камень взять в руку и положить обратно, и рука становилась чёрной. О том, что существует волшебный горючий камень, Белана узнала ещё в детстве, когда слушала героические баллады и былины, но увидела его воочию только тогда, когда оказалась здесь – в стране своего мужа. Болидун сказал, что они называются уголь и используют для топки печей, а в балладах его использование было не столь обыденным. На Родине Беланы топили дровами. А деревьев – было полно, кругом леса. Здесь же, в Отчизне Болидуна, которая должна была, но так и не стала и её домом, лесов не было – кругом одни степи, поросшие красным мхом*, да травами. И только по берегам маленьких речушек высились купы зелёных деревьев, посаженных руками человека. А отсутствие дров местным жителям и заменял чёрный горючий камень, добываемый в паре дней пути отсюда.
А на алтаре лежал он – Болидун.
Она на нетвёрдых ногах подошла к алтарю. Они – дети осколков одной великой державы, распавшейся в уже далёкое, тяжёлое время упадка. И хоть подданные её отца и подданные Болидуна имели общих предков, но какие разные традиции. Накануне похорон Белана узнала, как в этой стране хоронят королей, и какая судьба ждёт её и до сих пор находилась в прострации. Шла, куда вели, делала, что было сказано. Вроде бы это она была, но как будто и не она. Белана, но не такая, как обычная Белана. Словно подменили.
Девушка опёрлась руками в край короба с углём и заглянула в любимое лицо. Какой же он был красивый! Высокий лоб, точёный нос. А большие и добрые зелёные глаза теперь закрыты на веки и больше никогда она не заглянет в их прозрачную глубину.
Покойник, в отличие от вдовы, был обряжен в чёрную рубаху с высоким воротником, под самый подборок. Специально для того, чтобы прикрыть рану, оставленную вражеским копьём. Чёрные брюки были заправлены в высокие чёрные сапоги с каблуками – для удобства езды в седле. Благодаря каблукам скобки стремян не сползали с ног через пятки. Поверх рубахи была кольчуга из воронёной стали – тоже баснословно дорогая вещь. В сложенные руки был вложен меч. Сломанный. И кольчуга сделана с изъяном, который делал невозможным ношение этой кольчуги живым – привет расхитителям гробниц.
Сама Белана была одета в ярко-красное платье с широкими рукавами – королевское вдовье платье. Девушка вглядывалась в любимые черты, ставшие неподвижными. А ведь в первый день знакомства он ей не понравился. И было это четыре с половиной месяца назад. Нет, пять месяцев.
***
Блестящая кавалькада втекла в открытые ворота двора королевского замка, словно звонкий ручей в горное ущелье. Они с Индирой стояли на балконе. Обе девушки – госпожа и её служанка были одного роста и похожей комплекции – обе не высокие и миниатюрные. И даже возраста девушки были одного. Но на этом сходство между принцессой и фрейлиной заканчивалось: Белана имела очень светлую кожу, присущую блондинкам и голубые глаза. Черты лица были тонки, а пшенично-золотистые волосы слегка вились крупными кольцами. У Индиры чёрные как смоль и отдающие синевой волосы были очень кудрявыми и вились мелкими кольцами. Черты лица девушки были плавными, а кожа смуглой. А её большие, глубокие и чёрные глаза, умный взгляд просто не могли не притягивали к ней. Белана – была яркая красавица, Индира – миловидная умница. Обоим было любопытно посмотреть на посольство.
– Посмотри, – в восхищении сказала фрейлина, – как у них латы на солнце сияют!
В ответ принцесса фыркнула. Подумаешь! Лат что ли никогда не видела? Ночью девушка плохо спала и с утра встала не с той ноги. И весь день чувствовала раздражение, которое становилось всё труднее сдерживать.
Челядь держала лошадей за узды, пока вновь прибывшие спешивались. Потом взмыленных лошадей повели в конюшню, конюхам прибавилось работы, а гости, важно вышагивая, направились к парадному подъезду. С балкона девушки наблюдали за тем, как они чинно поднимались по ступеням, навстречу стоявшему у высоких двойных дверей наследнику престола.
Брат Беланы Фёдор сердечно поздоровался с предводителем иностранного посольства, после чего все проследовали во дворец.
– Пошли, – зло процедила сквозь зубы принцесса и покинула балкон. Испуганная фрейлина молча пошла следом. Доро́гой она всё спрашивала себя: что же сегодня с госпожой? В тот момент Индире хотелось оказаться далеко отсюда.
– Фу, какие противные, - воскликнула Белана, её не радовала перспектива участвовать сегодня в званом обеде. Там опять будет шумно, а у неё сегодня голова болит и не выспавшаяся. Кроме того, августейший папаня обязательно будет хвастаться белокурой дочерью, как будто Белана единственная блондинка на свете. С раздражением девушка думала о том, что батюшка хватается ею при каждом удобном и не удобном случае так, словно она – породистая кобыла.
К вечеру явилась статс-дама матери. Она сама выбрала для принцессы платье, помогла ей переодеться. Фрейлина в восхищении наблюдала за тем, как статс-дама укладывала её госпоже длинные волосы в высокую, сложную причёску. Ей было даже немного завидно от того, что с госпожой все носятся, как с писаной торбой, в то время как Индира здесь никому не нужна. Ну конечно: Белана дочь короля, а её фрейлина – сирота и чужестранка. А Родина её очень далеко.
Хотя выбиться во фрейлины из того положения, которое она здесь занимала – было верхом благополучия и своим нынешним статусом Индира была обязана лично принцессе. Не будь Беланы – девушка влачила бы жалкое существование рабыни.
Индира двояко относилась к своей госпоже. C одной стороны, она очень любила принцессу. Именно Белана заметила её в веренице пленников, перекупленных у других работорговцев и пригнанных с далёкой страны. В тот момент будущая госпожа улыбнулась ей. Индира не понимала как расценить улыбку богато одетой белокурой и светлокожей девушки и сохраняла каменное выражение на лице. Потом красивая и юная незнакомка повернулась к ней спиной и ушла.
А потом за ней пришли, кожаный и туго набитый кошель перекочевал из рук в руки, с Индины сняли колодки, обёрнутые ветошью, чтобы шею и руки не натёрли и не испортили «товар», повели в королевский замок. Там девушку сначала накормили, потом отвели в купальню, после проверили голову на предмет живности, одели в приличное платье и отвели в покои её новой госпожи.
Молодые девушки быстро нашли общий язык. И подружились. Индира была почти счастлива. А почему бы и нет? Индира не попала в бордель. Ей не пришлось тяжело работать на кухне, или в прачечной. Вставать ни свет, ни заря, ложиться спать затемно и всё это за тряпки, чтобы стыд прикрыть и тарелку жидкой похлебки. И каждый гвардеец имел бы полное право при желании задрать ей юбку. Потом были бы ранние роды, скорая старость и после отхода – безымянная яма.
Но вместо этого Индира имела свою небольшую, но очень уютную комнатку, гардероб из приличных, а иногда и дорогих платьев, имела приличное питание и небольшое денежное довольствие. Эти деньги, которые принцесса в тихую дарила своей любимице на булавки, Индира не тратила, а копила на приданное для себя. И делала она это потому, что Белана пообещала, что после того как выйдет замуж сама – позволит и Индире найти себе пару. А поскольку девушки были практически одного возраста, то фрейлина могла не бояться заневеститься. У неё даже имелись не дорогие, но и не самые дешёвые украшения, подаренные лично Беланой ко дню Индириного дня рождения и к новому году.
Фрейлина очень любила принцессу за всё, что та для неё сделала. И благодарность её была безмерна. Но Индира очень не любила Белану. При принцессе её фрейлина была на вторых ролях. Она была совершенно не заметна, в сиянии принцессы, подобно тому, как каждая из трёх лун была незаметной в сиянии солнца. А в то же самое время, Белана была в центре внимания, в центре забот. Индире казалось, что она безостановочно находится на чужом празднике жизни и чувство это угнетало девушку. Она всюду, как тень, следовала за госпожой. Не имея своей собственной жизни, она наблюдала за жизнью принцессы. Прямо как в рыцарском романе – фоновый персонаж. Иногда Индире казалось, что она и тела своего не имеет, а является частью Беланы. При чём, лишней частью: например, третьей ногой. Но не второй головой. Индира не имела права иметь даже свою голову, ну разве что в неё есть, в её задачи входило не иметь своё мнение, а поддакивать Белане. Умом Индира понимала, что всем обязана принцессе и жизнь её не плохо устроена, но всё же …
Вот так Индира и жила: несчастный везунчик.
Продолжение следует. Но в полном объёме вот тут, надеюсь мне удалось вам заинтересовать:
До встречи!
