Когда и если у нас кончаются ресурсы, мы неотвратимо скатываемся до базовых настроек.
Эти настройки устанавливали нам трудолюбивые наши родители, семья и школа. Примерно с рождения лет до пяти. Если мы устали, и вдобавок еще заболеваем простудой, и попутно машина сломалась, и тут же дети что-то натворили, а начальство отчитало - вот тут может оказаться, что никакого внутреннего наблюдателя, и тем более, всяких умных решений у нас не осталось, осталось только то, что мы делали в пять лет. Рыдали, замирали и пытались исчезнуть, бесновались и требовали, старались угодить - в общем, спасались как-то, и удавалось же.
В общем, в критической ситуации, которая психически нас перегружает, мы становимся внутренне очень маленькими, но при этом обладаем силой взрослого человека, его же властью и возможностями. То-то иногда фигня получается.
Сейчас на примере лошади расскажу. У меня есть лошадь, она молодая и толковая, и я на ней то и дело катаюсь, гуляем мы по нашим живописным окрестностям. Лошадь темпераментная, умная, и с ней всегда можно договориться. Однако вчера был интересный момент. Ехали мы хорошо, пока не доехали до незнакомых прежде мест. А там тюки соломы высятся вдоль дороги! Страшное дело. Лошадь собралась, напряглась, но меня слышала и шла ровно. Потом мы доехали до трассы, постояли там, посмотрели, как едут машины. Лошадь отлично справилась, но загрузилась впечатлениями. Дальше въехали в лесок, там комарищи очухались от холодов, и так оголодали, что плюют на все репелленты - обсели бедную лошадь, но и тут она еще держалась, хотя уже дергалась. А потом она прошла по зарослям травяным, и оттуда поднялись мелкие мошки, которые тоже радостно полезли ей в глаза и нос.
- Ааааа! - сказала лошадь, замотала головой, захлестала хвостом, и пошла галсами, причем боком. В этот момент у нее не стало никаких возможностей меня слышать, и я едва вырулила ее на ветерок, где летучие кровопийцы нас оставили.
- Ох, чо бывает! - ужасалась лошадь и, не приходя в себя, шла мелким скоком, периодически пытаясь стряхнуть всей шкурой залетного комара. Про меня она забыла, не было больше ресурса помнить, что сверху человек. Помогло время, успокаивающий голос и неторопливые движения.
А до того она вела себя, как маленький жеребенок, которого одолели невзгоды. Перегрузилась. И это было очень похоже на то, как ведут себя люди, когда у них кончились запасы устойчивости.
Ни вразумить, ни остановить, ни тем более, объяснить, что не так, вы такому человеку (или лошади) не сможете, пока психика не очнется. А очнется она спустя какое-то время после того, как станет безопасно.
То есть, алгоритм там такой: понять, что происходит, по возможности, выйти (или вывести другого человека) из перегружающей ситуации, дать себе (ему) побыть в безопасности, и тогда спустя какое-то время получится прийти в себя взрослого обратно. А там уже и договариваться можно.
Ирина Мальцева
#штудии
картинки: та самая лошадь и я на ней, а на второй - рисунок Константина Кириллюка, он же - Кадабрус, про волка, который тоже откатился до заводских настроек.
