— Для тебя это копейки! Почему тебе так сложно войти в положение? Помочь моей семье? — возмущался Максим.
Виктория нахмурилась и принялась мять чек. Она смертельно устала от этого разговора, повторяющегося уже сотни раз за последние полгода.
— Послушай меня внимательно, — Виктория повернулась к мужу. — Если бы твоей маме нужна была операция, если бы у отца сгорел дом — я бы слова не сказала. Я не против помогать, когда случается беда. Но ты требуешь, чтобы я оплатила твоей родне путевки на море! О каком «положении» ты сейчас заикаешься? Мальдивы для твоей сестры — это жизненно необходимая вещь? Нет. Так с какой стати я должна спускать свои заработанные деньги на прихоти твоей семейки?
Максим побагровел. Он расхаживал по кухне, буравя Викторию бешеным взглядом. Виктория молча наблюдала за этой истерикой и едва сдерживала горькую усмешку. Дожили. Муж на полном серьезе начал воспринимать личные доходы Виктории как бюджет всей своей многочисленной родни. И стоило Вике упереться, проявить твердость и отказаться платить за чужой каприз, как она моментально превращалась во врага номер один.
Максим резко затормозил перед ней.
— Ты эгоистка, Вика. Черствая, расчетливая эгоистка, — выплюнул он ей в лицо. — Впрочем, чему я удивляюсь? Ты же росла только с мамой. У тебя понятия нет о нормальной, большой семье. Ты просто не понимаешь, как важно помогать близким, как важно быть рядом в трудную минуту!
Виктория на секунду онемела от такой наглости. Трудная минута? Отсутствие загара у сестрицы мужа — это трудная минута? Виктория отбросила измученный клочок бумаги, рванулась с места и шагнула к мужу вплотную. Заглянув в его полные злобы глаза, она зашипела:
— Не смей приплетать сюда мою маму и мое детство. Слышишь меня? Мама вырастила меня нормальным человеком. А вот тебя родители, кажется, забыли научить элементарным приличиям. Это вы решили, что имеете право распоряжаться чужим кошельком. Так кто из нас эгоист, Максим? Кто здесь зажрался?
Виктория фыркнула, смерив мужа презрительным взглядом, и ушла в спальню, с силой хлопнув дверью. Горло сдавило от обиды. Сколько можно выставлять ее виноватой за то, что она просто умеет зарабатывать?
Следующие пару дней прошли в натянутом молчании. Муж демонстративно игнорировал ее, но хотя бы не орал. Виктория начала верить, что буря улеглась и до Максима наконец дошло.
В субботу утром Виктория стояла у плиты, переворачивая сырники. Вдруг в прихожей раздался настойчивый, резкий стук в дверь. Муж побежал открывать. Вскоре в коридоре послышались приглушенные голоса, а через полминуты в кухню вошла свекровь.
Тамара Ивановна оглядела Викторию недовольным, оценивающим взглядом, гордо задрала подбородок и обратилась к сыну, демонстративно смотря мимо Виктории.
— Максим, ты ее еще не переубедил? — громко, с нажимом спросила Тамара Ивановна. — Она так и не поняла, что обязана помогать нашей семье? А? Сколько мы еще должны ждать?
Виктория с размаху отбросила силиконовую лопатку в раковину.
— Я вообще-то здесь стою! — отрезала Вика, разворачиваясь к гостье.
Тамара Ивановна наигранно захлопала ресницами, натянула фальшивую, приторную улыбку и всплеснула руками:
— Ой, Вика, ну не стоит так нервничать, портить здоровье с утра пораньше! Я же просто с сыном разговаривала, тебя не трогала.
— Да неужели? — Виктория сделала шаг вперед. — Вы говорили с сыном о моих деньгах! Потому что еще вчера я ясно дала понять: я не собираюсь оплачивать ваш отпуск. Раз уж Вы пришли, объясните мне лично — с какого перепугу я вам должна?
Свекровь тут же растеряла всю напускную мягкость. Тамара Ивановна со звучным вздохом уселась за обеденный стол, посмотрела на Викторию как на глупого, нерадивого ребенка и заявила:
— Милочка, мы тебя в свою семью приняли. Максим тебе фамилию свою дал, Ковалева теперь. Неужели ты думаешь, что у тебя нет никаких обязательств перед нами? А? Семья — это общий котел!
Вика зло усмехнулась.
— В какую семью вы меня приняли, Тамара Ивановна? Какую фамилию дали? Что из этого штампа в паспорте имеет хоть какой-то вес, объясните? Как мне ваша фамилия в жизни пригодилась? Бизнес открыть помогла? Или, может, клиентов нашла? Нет! А Вы в ответ требуете почти двести тысяч на свои развлечения! Это совершенно разные вещи!
— Мелочная девка! — свекровь аж затряслась, щурясь от злости. — Какая же ты мелочная и злая, Виктория! Настоящая дрянь, жалеющая копейку для родителей мужа!
— Я — мелочная? — голос Вики сорвался в опасный регистр. — Да я за последний год отстегнула вам больше, чем ваш сын заработал! То Антону Николаевичу на обследование, то вам на «проезд и продукты»! Но вы, я смотрю, мою помощь приняли за слабость. Думали, шею удобную нашли? Так вот: отныне я не заплачу за вас ни копейки. Забудьте дорогу к моему кошельку!
Тамара Ивановна резко повернула голову к сыну, лицо свекрови перекосило от ярости.
— Максим! Ты слышишь, как она со мной разговаривает?! Приструни Викторию, в конце концов! Заставь ее отдать деньги! Мы уже тур присмотрели, бронь горит, осталось только оплатить! Сделай что-нибудь!
Виктория перевела взгляд на мужа, ожидая, что этот взрослый человек наконец-то обретет хребет и осадит обезумевшую мать. Максим пару минут затравленно переводил взгляд с одной женщины на другую, судорожно соображая. Наконец он расправил плечи, посмотрел на Вику холодными, чужими глазами и процедил:
— Мама права, Вик. Ты зажралась со своими доходами. Ты должна дать деньги. Мы одна семья.
Внутри у Вики что-то с треском оборвалось. Горячая волна ярости затопила сознание. Викторию просто прорвало.
— Мы разводимся! — заорала Виктория так, что муж отшатнулся. — Прямо сейчас! Я больше не собираюсь кормить, одевать и развлекать твою обнаглевшую родню! С меня хватит! Вы не семья, вы — сборище трутней и нахлебников!
Тамара Ивановна вскочила с места, опрокинув стул. Лицо свекрови пошло багровыми пятнами.
— Ах ты змея мелкая! Да кто ты такая, чтобы судить мою семью?! Ты просто девка с улицы, которой повезло захомутать моего сына!
Виктория оглушительно, истерично рассмеялась, вытирая выступившие от злости слезы.
— Да, я девка с улицы! Которая прямо сейчас выгоняет вас обоих из своей квартиры! Вон пошли! Оба! Вон из моего дома! Или ты, дорогой муженек, за праздной жизнью совсем позабыл, что живешь в моей добрачной квартире?!
Свекровь моментально побледнела. Муж растерянно заморгал, его наглость куда-то улетучилась, и он начал заикаться:
— Вик… ну ты чего, Вика… ты перегибаешь палку, ладно тебе. Это всего лишь деньги, зачем портить отношения из-за…
— Рот закрой и вали собирать вещи! — рявкнула Виктория, указывая пальцем на дверь. — Проваливайте оба, живо! Или я сейчас вызову полицию, и наряд вышвырнет вас отсюда пинками! Выметайтесь!
Муж под паническим взглядом матери бросился в спальню. С помощью Тамары Ивановны он за считанные минуты побросал свои шмотки в одну большую сумку; они давились от злобы и швыряли вешалки. Свекровь на прощание попыталась выдать очередное проклятие, но Вика просто вытолкала гостей в коридор и с грохотом захлопнула дверь.
Виктория повернула ключ на три оборота, защелкнула задвижку и прислонилась спиной к прохладному дереву. Наступила благословенная тишина. Наконец-то от нее все отстали. Наконец-то этот кошмар закончился.
Бракоразводный процесс длился долго и мучительно. Бывший муж, уязвленный потерей кормушки, до последнего пытался оттяпать через суд хотя бы часть сбережений Виктории и бытовой техники, нагло заявляя права на «совместно нажитое». Но у Виктории была железная защита — лучший адвокат города, который быстро помножил аппетиты Максима на ноль.
Но их развели.
Виктория сидела в кресле самолета, летящего над облаками. Она смотрела в иллюминатор на бескрайнюю синеву и улыбалась. Виктория летела на море. Одна. И она думала о том, что все в итоге сложилось довольно неплохо.
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍, ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔️✨, ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇️⬇️⬇️ И ОБЯЗАТЕЛЬНО ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ РАССКАЗЫ 📖💫