все главы здесь
Глава 99
Евдокия Петровна замолчала ненадолго, пошевелила беззвучно губами.
Варя заметила, как бабушкины пальцы чуть дрогнули, будто она перебирала невидимые четки, и вдруг поняла: дальше будет самое тяжелое.
— Впервые, Прасковья Завьялова нарушила свою клятву, когда Максим поехал в город по работе. Тогда-то она и почуяла: судьба его там — в городе. С городской девушкой семью создать на роду ему написано. Сильно испугалась колдунья, что одна останется на старости лет, никому не нужная. И присушила Максима к Покровке, чтобы никуда из нее не ушел. Было это лет пять назад. А вот теперь появилась ты. И ведьма сразу поняла: Максим в тебя влюблен.
Эти слова больно кольнули Варю — не потому, что были неожиданными, а потому, что подтверждали то, чего бы не хотелось.
— А ты — деревенская, — продолжала бабушка, — город тебя не примет, да и ты его не примешь. Обрадовалась бабка и решила, что станешь ему хорошей, верной женой. А главное, здесь, рядом с ней. Под рукой. И тогда она решилась на дурное. Помнишь тот день, — бабушка подняла на Варю глаза, — когда вы с Максимом ушли встречать рассвет на холмы, не сговариваясь?
Перед глазами Вари на мгновение вспыхнул тот рассвет: влажная трава, холодный воздух, Максим, возникший откуда ни возьмись, — и странное, липкое ощущение, будто решение принято не ею.
Варя молча кивнула, подтверждая, что помнит.
— Вот тогда бабка сперва навела морок на Свету, — продолжила Евдокия Петровна. — Чтобы та забыла молоко взять у соседки в привычное время, и зашла будто бы за рецептом. Света опомнилась и ушла за молоком, а бабка — шмыг в твою комнату и подложила тебе этот камешек заговоренный. Агат. Тихий, черный, послушный. Пока он был в твоей сумке — ты была под ее рукой. Не своей волей жила, Варечка.
— Бабуля, а бабка Максима знает, что у меня дар есть? — волнуясь спросила Варвара.
Бабушка кивнула:
— Конечно. И про проводников твоих она знает: про меня и про маму мою. Поэтому в первую очередь нас нейтрализовала. Мы против нее — дети малые.
И впервые в голосе Евдокии Петровны Варя услышала не силу, а усталость — ту, что бывает у тех, кто знает предел своим возможностям.
Евдокия Петровна помолчала, давая словам лечь.
— Все, что моя мама смогла сделать, — продолжила она, — это отвлечь тебя от твоей сумочки. Если бы ты сама заколку выложила, то не нашла бы камень. Просто не увидела, не обратила внимания. А потом Аграфена Андреевна навела Иришку на мысль о заколке. Она ведь и думать о ней забыла. Вот девчушка и нашла подклад в твоей сумочке. Сама бы ты его никогда не нашла, — снова повторила бабушка.
Варя в ужасе смотрела на нее.
— Не дал бы он тебе себя увидеть, — тем временем продолжала бабушка. — А пока камушек был при тебе — ты была под властью бабки. Мы ждали терпеливо и дождались.
Бабушка осторожно посмотрела на Варю.
— Теперь мы снова с тобой. И ты опять прежняя Варвара, со всеми своими прежними чувствами.
Варя была ошарашена. В голове вертелось сразу столько вопросов, что ни один не успевал оформиться в слова.
Бабушка это увидела, чуть улыбнулась — печально, понимающе.
— Варенька… Не пугайся сейчас. Именно потому ты и пошла с Максимом на скалу невинной любви. Ты уже была под мороком.
И Варя перестала стыдиться именно в этот момент. Ей перестало быть стыдно за скалу, за интерес и тягу к Максиму, за собственную слабость. Все это было не про честный выбор — про плен.
— И потому ты не послушала мое предостережение. Не то, чтобы не послушала даже, а будто бы мимо тебя оно прошло. Бабка выкинула меня из твоей жизни — словно и не было. Говорю же тебе: сильная она. Очень сильная. А главное — живая. А мы с моей мамой — уже на другом свете. Те, кто не в жизни, даже с самыми слабыми колдуньями справиться не смогут.
Варя спросила осторожно:
— Бабуля, а как же быть? А вдруг еще какая-нибудь колдовка снова на меня морок наведет? И что ж тогда?
— Варя, всякое возможно. Но вероятность очень мала. То, что Завьялиха появилась в твоей жизни — уже является из ряда вон выходящим событием, а уж то, что это случится снова…
Бабушка развела руками.
Варя слушала, не дыша:
— Бабуль, я потому не могла помочь ни Оксане, ни Елене Васильевне?
Евдокия Петровна кивнула:
— Да, милмоя. Бабка не только нас отодвинула, но и дар у тебя забрала.
— Ой, бабушка… — вскрикнула Варя, прижимая ладони к груди.
И вдруг, словно прорвало:
— Ой, а я теперь все знаю. И про Оксану, и про Елену Васильевну. Бабуля, мне так срочно туда надо! Помочь им обеим надо.
Варя вскочила с кресла.
— Погоди, Варя, — спокойно сказала бабушка. — Дослушай меня.
Варя замерла.
— И Колю ты разлюбила по той же причине, — тихо добавила Евдокия Петровна.
Это слово — «разлюбила» — прозвучало как приговор, который тут же был отменен.
— Ой… — снова вырвалось у Вари. — Бабуля, ну что ты… Я люблю Колю.
Она вдруг всхлипнула, совсем по-детски.
— Я снова люблю…
И слезы опять покатились из глаз — теплые, живые, не от ужаса, а от возвращения себя самой.
— Варя, это очень хорошо, — сказала Евдокия Петровна мягко. — Но слушай меня дальше.
Варя вытерла слезы, подняла глаза.
— Этот камушек нужно отдать бабке, — сказала бабушка уже строже. — Выкинуть его нельзя, оставить тем более. Его надо вернуть туда, откуда пришел. Завтра ты поедешь в Покровку с Колей. Он отпуск получит — на три дня. Этого времени вам хватит.
Варя вздрогнула, но не перебила.
— И Максиму все нужно рассказать, — продолжила бабушка. — Не скрывая и не жалея. Он должен знать правду. Он в город уедет — там его судьба. Не ты, Варя. И не держи его больше возле себя ни словом, ни взглядом. Хотя ты и не держала.
Слова ложились тяжело, но ровно.
— А потом, — сказала Евдокия Петровна уже тише, — пойдешь к Оксане. Все ей расскажешь, как было, как будет. И к Елене Васильевне надо сходить. Надо помочь ей справиться.
Она посмотрела на Варю внимательно, долго.
— Не бойся. Ты теперь не одна. Камень сейчас заверни в десять слоев газеты, потом положи в банку и засыпь солью. Пусть лежит на улице до завтра в дальнем углу сада.
Варя медленно кивнула. Впервые за долгое время ей было страшно и спокойно одновременно. Страшно встречаться с бабкой и рассказывать все Максиму, а спокойно, потому что она снова любила Колю и бабушка была рядом.
Варя сидела, не в силах сразу подняться, будто каждое слово бабушки ложилось на нее тяжелым, но необходимым грузом, и в этом грузе уже не было путаницы — только важность делать, идти, решать.
— Как я все это расскажу Максиму? Это ж его бабушка. Он любит ее.
Бабушка кивнула спокойно, без сомнений:
— Расскажешь. Слова найдутся. Так надо. Иначе вся жизнь у него кувырком пойдет.
Варя опустила глаза. Сердце сжалось так, будто его аккуратно сжали ладонью — жить можно, а вот дышать трудновато.
— А если он… не простит ее? — спросила она почти шепотом.
— Не твоя забота, — отрезала Евдокия Петровна. — Твое дело — рассказать. А дальше пусть сам решает.
Варя медленно выдохнула, но легче не стало. Внутри все равно дрожало — как перед вторым шагом в ледяной воде. Первый делаешь, потому что не знаешь, что она ледяная. А вот второй делать страшно, особенно, если надо, и назад пути нет.
— Бабуля, а что мне бабке сказать?
— Ничего, ты просто отдашь ей камень. Она сама все поймет и примет его. Она тоже тебе ничего не скажет.
Варя кивнула, хотя внутри был дикий страх. Все ли так хорошо сложится?
Варя подняла глаза:
— А если… если… бабушка… если она снова меня заколдует?
— Теперь нет. Ты обо всем знаешь. Теперь не сможет, — уверенно сказала бабушка. — И я рядом буду. Уже не пропаду.
— А потом что? — спросила Варя.
— А потом все начнет становиться на свои места, — ответила Евдокия Петровна. — Максим уедет. У него дорога своя, городская. Там его и ждут давно. Уже пять лет.
Варя вдруг поднялась резко, будто приняла решение, которое долго не решалось внутри.
— Я расскажу Коле сегодня, — сказала она твердо. — Все как было, как есть. Не буду таить ничего.
Бабушка кивнула:
— Правильно.
И впервые за все эти дни Варя почувствовала не тревогу перед завтрашним днем, а готовность в него войти — без морока, без чужой воли, со своей правдой.
Друзья! Вчера я освободилась довольно рано, да и глава была уже почти написана. Пришлось только редактировать. Дай Бог и дальше все будет так легко. Вообще мне светло писать для вас, потому что вы тоже светлые!
благодарю вас за поддержку
можно здесь
Татьяна Алимова