Внимание Артема отвлек резкий рев мотора на парковке. Новенький автомобиль лихо развернулся, едва не задев соседнюю машину, и замер прямо перед окнами кафе. Дверь распахнулась, и из салона, вальяжно потягиваясь, вышел Денис. На нем были новые солнцезащитные очки и дорогая куртка, которую Артем раньше у него не видел.
Артем замер, сжимая в руке карандаш. Он смотрел, как его брат обходит машину, по-хозяйски похлопывает ее по капоту и что-то весело кричит кому-то в салоне. Спустя минуту из машины вышла та самая Марина — подруга Дениса, из-за которой, по словам матери, и начались все проблемы с «серьезными людьми». Она выглядела сияющей, в руках — пакеты из дорогих бутиков.
Артем медленно встал, оставив недопитый кофе и документы на столе. Он вышел на улицу, чувствуя, как внутри него все сжимается в тугой, раскаленный узел.
— О, брат! Какими судьбами? — Денис заметил его и широко улыбнулся, даже не потрудившись снять очки. — А я как раз хотел тебе звонить, похвастаться. Гляди, какая ласточка! Почти новая, пробег всего сорок тысяч.
Артем молча подошел к машине. Он узнал эту модель. Даже в подержанном состоянии такая машина стоила не меньше шестисот тысяч.
— Откуда она у тебя, Денис? — голос Артема звучал подозрительно тихо.
— Ну, подвернулся вариант удачный, — Денис небрежно махнул рукой в сторону кроссовера. — Друг один уезжает за границу, отдавал за бесценок. Грех было не взять. Для бизнеса статус нужен, понимаешь? Не на метро же мне на встречи ездить.
— Для какого бизнеса? — Артем шагнул ближе. — Ты десять дней назад рыдал на кухне, что тебя убьют за долги. Ты сказал, что нужно три миллиона, чтобы выкупить твою никчемную жизнь. Родители продали дачу за три триста. Куда пошли «лишние» триста тысяч и где ты взял еще триста на эту груду железа?
— Артем, ну что ты сразу начинаешь? — Денис поморщился, поправляя очки. — Я договорился. Часть долга мне простили за то, что я сразу принес наличку. А остатки… ну, родители сказали, что это мой шанс начать с нуля. Сказали: «Возьми, сынок, купи машину, начни работать».
— Родители сказали? — Артем почувствовал, как мир вокруг него начинает покрываться красной дымкой. — То есть они продали дом, в который я вложил два года жизни и полтора миллиона рублей, закрыли твои азартные долги, а на сдачу купили тебе игрушку?
— Это не игрушка, это средство передвижения! — вскинулся Денис. — И вообще, хватит считать чужие деньги. Родители сами так решили. Они видят, что мне тяжело. А ты… ты только и можешь, что попрекать.
— Попрекать? — Артем горько усмехнулся. — Садись в машину, Денис. Мы едем к ним. Прямо сейчас.
— Да я вообще-то в кино собирался… — начал было брат, но, встретившись взглядом с Артемом, осекся. — Ладно, ладно. Марина, подожди меня здесь, я быстро.
Весь путь до родительского дома прошел в гробовом молчании. Артем вел свою машину, едва сдерживаясь, чтобы не разбить приборную панель. Он видел в зеркало заднего вида, как Денис на своем новом кроссовере старается не отставать, то и дело нервно перестраиваясь.
Они вошли в квартиру одновременно. Мария Петровна, увидев сыновей вместе, сначала просияла, решив, что наступило долгожданное примирение.
— Ой, мальчики! Как хорошо! — она всплеснула руками. — А я как раз пироги поставила. Витя, иди скорее сюда, Артем пришел!
Виктор Иванович вышел из комнаты, вытирая руки полотенцем. Увидев лицо старшего сына, он сразу помрачнел и тяжело опустился на стул в прихожей.
— Объясните мне одну вещь, — начал Артем, даже не снимая обуви. — Вы продали дачу за три миллиона триста тысяч. Долг Дениса был три миллиона. Где остальные деньги и почему под окнами стоит новый кроссовер?
Мария Петровна побледнела и начала судорожно оправлять фартук.
— Артемка, ну… мы подумали… Денису же нужно как-то на ноги вставать. Он обещал, что теперь точно все будет по-другому. Машина ему нужна, чтобы в логистику устроиться, там со своим авто больше платят.
— В логистику? — Артем сорвался на крик. — Мама, он в жизни тяжелее пульта от телевизора ничего не поднимал! Какая логистика? Вы отдали ему деньги, которые остались от продажи моего труда! Вы понимаете, что эти триста тысяч — это были мои вложения в веранду и крышу? Это были мои деньги!
— Это были наши деньги! — подал голос Виктор Иванович, выпрямляясь. — Мы собственники, Артем. И мы решили, что Денису нужнее. Тебе эти триста тысяч — на один зуб, ты их за месяц заработаешь. А ему это — путевка в жизнь.
— Путевка в жизнь? — Артем прошел на кухню и оперся руками о стол, глядя отцу прямо в глаза. — Знаете, я все это время молчал. Годами молчал. Но сегодня меня прорвало. Вы хоть раз задумывались, почему у меня «все есть», а у него — ничего?
— Потому что тебе повезло, — буркнул Денис из коридора.
— Повезло? — Артем резко обернулся к брату. — А помнишь, как мне «повезло» в десять лет? Когда ты разбил соседское окно, а обвинил меня, потому что знал: тебя накажут сильнее, а меня — просто пожурят? И я промолчал. Я взял вину на себя, чтобы тебя не трогали. А родители лишили меня обещанного велосипеда на день рождения. Помнишь, пап?
Виктор Иванович отвел взгляд, нахмурившись.
— Это было давно, Артем. Зачем старое поминать?
— А я помню все! — голос Артема звенел от накопившейся боли. — Я помню, как в одиннадцатом классе я мечтал поступить в столичный вуз на бюджет. Мне нужны были курсы, репетиторы. А вы сказали: «Артем, ты умный, ты сам поступишь. А Денису нужно оплатить колледж, а то его в армию заберут, он там не выживет». И я сидел ночами, зубрил сам, пока Денис гулял на деньги, отложенные на мое образование.
— Мы просто боялись за него! — всхлипнула Мария Петровна. — Ты же сильный, ты всегда был самостоятельным…
— Потому что у меня не было выбора! — отрезал Артем. — У меня не было права на ошибку. Если бы я упал — меня бы никто не поднял. Вы все были заняты тем, что подкладывали соломку под Дениса. Я помню свой первый отпуск. Я заработал на него сам, работая грузчиком по ночам на первом курсе. Я хотел поехать к морю. Но Денис разбил твою машину, пап. И вы сказали: «Артем, ну ты же понимаешь, семья в беде. Дай свои накопления на ремонт, а море… море никуда не денется».
— И ты дал, — тихо сказал отец. — Мы всегда знали, что на тебя можно положиться. Разве это плохо? Быть опорой для семьи?
— Это плохо, когда опора превращается в дойную корову! — Артем ударил кулаком по столу. — Вы воспитали в нем паразита! Вы научили его, что любая его подлость, любая лень будет оплачена моим трудом. Помните, как три года назад я копил на первый взнос по ипотеке? Я жил на макаронах, я не покупал себе одежды. А вы пришли и сказали, что Денису нужно помочь открыть «бизнес» по продаже чехлов для телефонов.
— Это был хороший план! — выкрикнул Денис. — Просто место неудачное выбрали!
— Это был бред сивой кобылы! — рявкнул Артем. — Но родители заставили меня отдать семьсот тысяч. Из-за этого я еще два года снимал квартиру, теряя деньги на аренде. Вы хоть раз спросили, как я себя чувствую? Устаю ли я? Болит ли у меня что-то? Нет! Только один вопрос: «Артем, помоги брату».
— Ты нам сейчас счета выставляешь? — Виктор Иванович встал, его лицо покраснело. — Мы тебя вырастили, выкормили, образование дали…
— Образование я получил сам, на бюджете, работая с третьего курса! — перебил его Артем. — Вы кормили меня? Да. До восемнадцати лет. А потом я кормил вас всех! Я оплатил вам операцию на сердце, папа. Я возил маму в санатории. Я купил вам эту чертову дачу, которую вы продали за бесценок, чтобы этот парень мог купить себе машину и катать на ней свою девицу!
— Не трогай Марину! — Денис сделал шаг вперед. — Она единственная, кто меня поддерживает!
— Она поддерживает твой кошелек, в котором лежат мои деньги! — Артем посмотрел на брата с нескрываемым презрением. — Ты — пустое место, Денис. Без родителей ты бы уже давно сидел в тюрьме или побирался. Ты украл у меня не просто дачу. Ты украл у меня чувство дома. Я приезжал туда и думал: вот оно, место, где я могу быть собой, где меня ценят. А оказалось, что я строил этот дом для твоего нового кроссовера.
— Сынок, ну не говори так… — Мария Петровна попыталась обнять Артема, но он резко отстранился. — Мы же все для вас… Мы думали, так будет справедливо. У тебя квартира есть, а у него — ничего.
— Справедливо? — Артем горько рассмеялся. — Мама, ты хоть понимаешь значение этого слова? Справедливость — это когда каждый получает по заслугам. Я заслужил этот дом своим трудом. А Денис заслужил только то, чтобы его заставили отрабатывать долги на стройке. Но вы решили иначе. Вы решили, что справедливость — это отобрать у работящего и отдать бездельнику.
— Мы — родители, и мы решаем, что справедливо в нашем доме! — выкрикнул Виктор Иванович, теряя самообладание. — Если тебе что-то не нравится — дверь там! Мы не просили тебя вкладываться в эту дачу, ты сам так захотел!
В кухне повисла мертвая тишина. Слова отца ударили Артема сильнее, чем если бы тот его ударил. Он медленно выпрямился, и его лицо стало абсолютно спокойным, словно застывшая маска.
— Ты прав, папа, — тихо произнес Артем. — Я сам так захотел. Я хотел, чтобы у вас была достойная старость. Я хотел, чтобы вы гордились мной не только из-за денег, но и из-за того, какой я сын. Но я ошибся.
— Артемка, ты куда? — Мария Петровна всполошилась, видя, как сын направляется к выходу. — Пироги же… Мы же не договорили!
— Нам больше не о чем говорить, — Артем остановился в прихожей и посмотрел на Дениса. — Наслаждайся машиной, брат. Надеюсь, она стоит того, что ты сегодня окончательно потерял брата.
— Да ладно тебе, отойдешь через неделю! — фыркнул Денис, хотя в его голосе уже не было прежней уверенности. — Подумаешь, трагедия.
— Нет, в этот раз не отойду, — Артем посмотрел на отца. — Папа, ты сказал, что я сильный. Ты прав. Я достаточно сильный, чтобы вычеркнуть из жизни тех, кто меня не ценит. Живите на свои пенсии. И пусть Денис возит вас в поликлинику на своем новом кроссовере. Ко мне больше не обращайтесь.
— Ты это серьезно? — Виктор Иванович прищурился. — Из-за шмоток и железяк ты бросаешь родителей?
— Не из-за железяк, папа. Из-за того, что для вас я — всего лишь кошелек, а Денис — любимый сын. Я устал соревноваться с его никчемностью за вашу любовь. Вы победили. Он ваш единственный сын отныне.
Артем вышел из квартиры и с грохотом захлопнул дверь. Он спускался по лестнице, и каждый шаг отдавался в голове гулким эхом. Он вышел на улицу, сел в свою машину и несколько минут просто сжимал руль, глядя перед собой.
Рядом стоял тот самый белый кроссовер Дениса. Артем посмотрел на него и вдруг почувствовал не ярость, а странную, опустошающую легкость. Все закончилось. Многолетняя борьба за внимание родителей, бесконечные попытки быть «хорошим», вечное чувство долга — все это исчезло.
Он завел мотор и поехал прочь из этого двора. В зеркале заднего вида он увидел, как на балкон вышла мать. Она что-то кричала и махала рукой, но он не стал открывать окно.
— Прощайте, — прошептал он.
Вечером он сидел в своей квартире, окруженный тишиной, которая больше не казалась ему гнетущей. Он открыл ноутбук и начал пересматривать свои банковские счета. Он всегда помогал родителям: оплачивал коммуналку их квартиры, переводил матери деньги «на лекарства», которые она, как он теперь понимал, скорее всего отдавала Денису.
— Больше ни копейки, — твердо сказал он себе.
Он отменил все автоплатежи, связанные с родительскими счетами. Он заблокировал номер Дениса и удалил все совместные фотографии из соцсетей. Это было больно, словно он отрезал живую ткань, но он знал, что иначе гангрена под названием «семья» поглотит его целиком.
А в родительской квартире в это время кипели нешуточные страсти.
— Витя, что же мы наделали? — плакала Мария Петровна, сидя над нетронутыми пирогами. — Он ведь серьезно! Он никогда таким не был. У него глаза были как лед.
— Да ладно тебе, мам! — Денис с аппетитом уплетал пирог, прихлебывая чай. — Перебесится. Куда он денется? Мы же родители. Подуется месяц и приползет с подарками. Он же правильный у нас, совесть не позволит стариков бросить.
— Я не уверен, Денис, — Виктор Иванович сидел у окна, глядя на пустеющую парковку. — В этот раз мы, кажется, перегнули. Он вспомнил про велосипед… Я и забыл совсем про ту историю. А он, оказывается, все это время в себе носил.
— Да какая разница! — отмахнулся младший сын. — Зато у меня теперь есть колеса, и я завтра еду на собеседование. Все наладится! Мам, положи еще кусочек, вкусно получилось.
Мария Петровна посмотрела на младшего сына, на его довольное, лоснящееся лицо, и впервые в жизни ей стало противно. Она вдруг увидела в нем то, о чем говорил Артем — паразита, который только что поглотил их последнюю надежду на спокойную старость.
— Иди к себе, Денис, — тихо сказала она. — Я не хочу тебя видеть.
— Чего? Мам, ты чего? Я же твой Дениска!
— Иди к себе! — выкрикнула она, и Денис, подавившись куском пирога, поспешил скрыться в своей комнате.
А мать заплакала…