— Витя, ты слышал, что я сказала? Он звонил вчера поздно вечером. Голос совсем не свой, дрожит все время. Не могу я, у меня сердце разрывается… Нужно ему помочь, дорогой. Давай продадим ее, а? А если беда случится? Я же не переживу… Вить, ну чего ты прицепился к старшему? Простит, поймет в конце концов! Ведь брат его родной в беду попал… Артем у нас парень хороший, зла на нас с тобой держать не будет — я точно это знаю!
***
Виктор тяжело вздохнул, не отрывая взгляда от окна. Жена снова завела этот разговор…
— Слышал, Маша. В сотый раз слышу одно и то же. Опять вляпался, опять просит, опять «в последний раз». Тебе не надоело?
— Как ты можешь так говорить? — Мария всплеснула руками, и на ее глазах мгновенно выступили слезы. — Он наш сын. Наш младший. Если он просит, значит, действительно прижало.
— Артем тоже наш сын, — сухо заметил Виктор. — Но он почему-то не звонит по ночам с просьбами вытащить его из очередной долговой ямы. Он работает, квартиру купил, нам помогает. А Денис только и делает, что долги плодит.
— Артем сильный, он в тебя пошел, — Мария подошла к мужу и коснулась его плеча. — У него все получается, он крепко на ногах стоит. А Дениска… он ранимый, он ищет себя. Ему просто не везет с партнерами, с этими его бизнес-идеями.
— Не везет? — Виктор наконец повернулся к жене. — Маша, три миллиона. Это не «не везет», это катастрофа. Где он взял такие деньги? У кого?
— Сказал, что взял под проценты у каких-то серьезных людей. Витя, они ему угрожают. Он боится домой заходить. Если мы не поможем, я не знаю, что с ним будет.
В этот момент в прихожей послышался звук открывающегося замка. Спустя минуту на кухню вошел Денис. Он выглядел помятым: темные круги под глазами, щетина, нервные движения рук. Он сразу прошел к столу и сел, не глядя на родителей.
— Пришел? — Виктор сложил руки на груди. — Ну, рассказывай, «бизнесмен». Сколько на этот раз?
Денис поднял глаза, полные затравленного блеска.
— Пап, не начинай, а? И так тошно. Если бы этот поставщик не скрылся с предоплатой, я бы сейчас на новой машине приехал. Все шло идеально.
— Да-да, мы это слышали в прошлом году, когда ты решил торговать запчастями, — Виктор качнул головой. — Конкретно говори: какая сумма и какой срок?
— Полтора миллиона нужно отдать до конца следующей недели, — тихо произнес Денис. — И еще столько же — до конца месяца. Иначе… иначе они сказали, что живым я из города не уеду.
Мария ахнула и прикрыла рот ладонью, опускаясь на стул рядом с сыном.
— Господи, Дениска… Три миллиона? Где же мы их возьмем? У нас на сберкнижке и десятой части нет.
— Я знаю, мам, — Денис нервно забарабанил пальцами по столу. — Я думал, может, Артем поможет? У него же там бонусы какие-то на работе, он же теперь начальник отдела.
Виктор резко выпрямился, и стул под ним скрипнул.
— Даже не вздумай. Артем и так тебе в прошлый раз семьсот тысяч отдал, которые копил на машину. Ты хоть рубль ему вернул? Нет. Он сказал мне ясно: больше он тебе ни копейки не даст. И я его поддерживаю. Он свои деньги потом и кровью зарабатывает, а не в лотерею выигрывает.
— Значит, пусть родной брат погибает? — Денис вскочил, голос его сорвался на крик. — Ему что, жалко? У него квартира в центре, счета, карьера! А у меня жизнь на кону!
— Тише ты, соседи услышат, — зашипела на него Мария. — Сядь немедленно. Витя, надо что-то делать. Мы не можем допустить, чтобы с ним что-то случилось.
Виктор долго молчал, глядя на свои натруженные ладони. В кухне повисла тяжелая, душная тишина, нарушаемая только тиканьем часов.
— Есть только один вариант, — медленно произнес отец. — Дача.
Мария замерла. Денис перестал барабанить по столу и затаил дыхание.
— Дача? — прошептала мать. — Но Витя… как же так? Это же наш родовой уголок. Артем там все лето проводил. Он же в этом году веранду новую пристроил, крышу перекрыл на свои деньги. Он так ее любит.
— А у нас есть выбор? — Виктор посмотрел на жену тяжелым взглядом. — Или дача, или Денис. Квартиру мы продать не можем, нам жить негде будет. А дача — это земля, это дом. Сейчас сезон, за неделю-две можем найти покупателя, если цену не задирать.
— Пап, ты серьезно? — в глазах Дениса мелькнула надежда. — Да за нее миллиона четыре можно выручить, не меньше. Там же сотки дорогие, и дом добротный.
— Три с половиной, — отрезал Виктор. — Чтобы быстро ушла. Но есть одно условие, Денис.
— Какое? Все, что угодно!
— Артем ничего не должен знать, — Виктор пригрозил сыну пальцем. — Если он узнает, он встанет на дыбы. Он вложил в эту дачу не только деньги, но и душу. Он ее для нас обустраивал, чтобы мы на старости лет там отдыхали. Если он поймет, что мы продаем его труд, чтобы закрыть твои очередные гулянки… он нам этого не простит.
— Согласен! — быстро выкрикнул Денис. — Конечно! Зачем ему знать? Мы скажем, что решили просто не ездить в этом году, а потом… потом что-нибудь придумаем. Скажем, что документы потеряли или еще что.
— Не ври, — поморщился отец. — Мы просто промолчим. Будем надеяться, что он до конца лета туда не соберется. У него сейчас на работе завал, он сам говорил.
— Витя, мне не по себе, — Мария прижала руки к груди. — Мы обманываем старшего сына. Он так старался для нас. В прошлом месяце холодильник туда новый купил, шезлонги эти…
— Маша, ты хочешь спасти Дениса или сохранить шезлонги? — Виктор посмотрел на жену. — Выбирай.
Мария опустила голову, и слезы капнули на клеенку стола.
— Сына, конечно. Но сердце кровью обливается. Артем ведь это для нас делал. Он говорил: «Мам, будешь в гамаке лежать, книги читать».
— Я отдам! — снова вклинился Денис, стараясь придать голосу уверенность. — Вот разберусь с этими делами, устроюсь в нормальное место, и мы выкупим эту дачу обратно. Или я Артему еще лучше куплю. Честное слово!
— Твое честное слово стоит меньше, чем эта заварка, — Виктор встал и подошел к шкафу, доставая папку с документами. — Завтра поеду в агентство. У меня есть знакомый риелтор, он сделает все тихо.
— Витя, может все-таки поговорить с Артемом? — с надеждой спросила Мария. — Может, он поймет?
— Не поймет, — отрезал Виктор. — И будет прав. Он взрослый мужчина, он видит Дениса насквозь. Он скажет, что мы только поощряем его безделье. И он будет прав, Маша. Мы совершаем ошибку, но другого пути я не вижу.
Денис подошел к отцу и попытался обнять его за плечи, но Виктор отстранился.
— Иди умойся, — холодно сказал он. — Смотреть на тебя тошно. И запомни: это последняя помощь. Больше ничего нет. Ни дач, ни гаражей, ни накоплений. Если ты еще раз придешь с такой проблемой — решай ее сам.
— Да, пап, конечно. Я все понял. Спасибо вам. Вы не представляете, как я это ценю.
Когда Денис вышел из кухни, Мария подошла к окну и прислонилась лбом к стеклу.
— Витя, мне страшно. А если он узнает раньше времени? Если решит поехать туда в ближайшие выходные?
— Не должен, — Виктор начал перелистывать документы на право собственности. — Он говорил, что у него командировка намечается в Питер. На две недели. К тому времени сделка уже пройдет, деньги отдадим, и Денис исчезнет с радаров.
— А как мы объясним отсутствие дачи в июле? В августе? Мы же всегда там.
— Скажем, что там проблемы с электричеством или воду отключили на весь сезон. Или что соседи начали стройку, и там пыль и шум. Мы что-нибудь придумаем, Маша. Главное сейчас — чтобы эти люди от него отстали.
— Я чувствую себя преступницей, — прошептала Мария. — Свое же продаем, а как будто воруем.
— Мы и воруем, — горько усмехнулся Виктор. — Мы воруем у Артема веру в нас. Но Денис — наш крест, и нам его нести.
Весь оставшийся день в доме было тихо. Денис заперся в своей старой комнате и с кем-то долго разговаривал по телефону, его голос то и дело срывался на радостный шепот. Мария сидела в кресле, не включая телевизор, и просто смотрела в пустоту. Виктор ушел в гараж, где долго перебирал старые инструменты, которые он планировал перевезти на дачу этой весной.
На следующее утро Виктор уже стоял у входа в небольшое агентство недвижимости.
— Здравствуй, Егор, — сказал он невысокому мужчине в строгом костюме. — Дело есть. Нужно продать мой участок в «Лесном». Быстро.
— Привет, Викторыч, — удивился риелтор. — Ты же там только ремонт закончил. Сын твой, Артем, помню, хвастался, какой там камин теперь шикарный. Зачем продавать?
— Обстоятельства, Егор. Срочно деньги нужны. Очень срочно.
— Ну, раз срочно, то в цене потеряешь. Ты же понимаешь?
— Понимаю. Ставь три четыреста. Но с условием: оформить все нужно за неделю.
— За неделю? — Егор присвистнул. — Ну, если покупатель с живыми деньгами найдется, то можно. Но ты уверен? Место-то золотое.
— Уверен, — Виктор сжал папку в руках. — Оформляй.
Всю следующую неделю Мария не находила себе места. Каждый телефонный звонок заставлял ее вздрагивать. Она боялась, что это звонит Артем. И он звонил.
— Привет, мам! Как вы там? — голос Артема в трубке звучал бодро и уверенно.
— Ой, Артемка… Привет, сынок. Мы нормально, потихоньку. Ты как?
— Да вот, в командировку собираюсь, как и говорил. Дел навалилось, но это хорошо, премию обещали. Слушай, я там на дачу заказал доставку саженцев туи. Должны привезти в субботу. Вы же будете там?
Мария почувствовала, как сердце ухнуло в пятки. Она судорожно глотнула воздух, глядя на Виктора, который в этот момент вошел в комнату.
— Саженцы? — переспросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ой, Артем, ты знаешь… Мы тут решили… В общем, на даче сейчас делать нечего. Там воду отключили. Говорят, магистраль прорвало, будут весь месяц ремонтировать.
— Как отключили? — удивился Артем. — Странно, председатель ничего не писал в чате. Ну, ладно, я позвоню ему, уточню. А туи пусть тогда к воротам привезут, сосед присмотрит.
— Не надо! — почти выкрикнула Мария. — Не надо соседу. Ты лучше отмени пока доставку. Мы… мы сами потом купим, когда воду дадут. Витя говорит, там вообще все перекопали, не проехать.
— Мам, ты чего такая нервная? — Артем замолчал на секунду. — Случилось что? Денис опять объявился?
— Нет-нет, что ты! Денис… он работает, у него все хорошо. Просто жара, голова побаливает. Ты не волнуйся, сынок. Езжай в свой Питер, работай спокойно.
— Ну ладно. Если что-то нужно будет, звони. Я вернусь — сразу на дачу съездим, шашлыки устроим. Я уже и мясо присмотрел хорошее.
— Да, конечно… Обязательно съездим. Пока, сынок.
Мария положила трубку и бессильно опустилась на диван.
— Он хотел туи привезти, — сказала она мужу. — Витя, он все еще планирует там жизнь. Он саженцы покупает.
— Я договорился, — Виктор сел рядом. — Завтра подписываем договор. Покупатель нашелся. Семья с детьми, им как раз такой готовый дом и нужен был. Деньги будут послезавтра.
— Господи, помоги нам, — прошептала Мария, закрывая глаза. — Только бы он не узнал слишком рано.
Сделка прошла быстро. Покупатели, вдохновленные качественным ремонтом и ухоженным участком, даже не торговались. Виктор получил деньги наличными в банковской ячейке. Когда он вышел из банка с тяжелой сумкой, у него было ощущение, что он несет в ней не деньги, а пепел от собственного дома.
Дома их уже ждал Денис. Он буквально выхватил деньги из рук отца.
— Тут все? Три миллиона есть?
— Три триста, — сухо сказал Виктор. — Триста тысяч оставь родителям. Нам тоже на что-то жить надо, раз мы лишились единственного места отдыха.
— Да, конечно, пап! Без проблем! — Денис начал лихорадочно пересчитывать пачки. — Завтра же все отдам. И заживу, вот увидите! Я теперь ученый, больше никаких рискованных сделок.
— Ты это уже говорил, — Виктор отвернулся. — Уходи, Денис. Мне нужно прилечь.
Спустя два дня Денис сообщил, что все долги закрыты, и «серьезные люди» к нему больше не имеют претензий. В семье наступило странное, гнетущее затишье. Мария старалась не смотреть на фотографии дачи, которые висели на стене в коридоре. Виктор стал еще молчаливее.
Артем улетел в Питер, присылая оттуда фотографии соборов и разводных мостов. Он был уверен, что его родители скоро поедут на их любимую дачу, будут сидеть на новой веранде и радоваться лету. Он не знал, что ключи от этого дома уже лежат в чужом кармане, а его отец стер номер председателя из своего телефона, чтобы не слышать лишних вопросов.
— Как мы будем смотреть ему в глаза, Витя? — спросила Мария вечером, когда они сидели на кухне при выключенном свете.
— Молча, Маша. Просто молча. Мы сделали выбор. Теперь нам с этим жить.
— А Денис? Ты думаешь, он действительно изменится?
— Нет, — Виктор посмотрел на луну за окном. — Такие не меняются. Мы просто отсрочили очередной финал. Но теперь у нас нет дачи, чтобы спасти его в следующий раз. И, боюсь, у нас скоро не будет и старшего сына.
— Не говори так! Артем нас любит. Он поймет, когда-нибудь.
— Любовь — это не слепота, Маша. Он поймет, что мы его предали. И это будет чистая правда.
В комнате Дениса снова послышался смех — он смотрел какое-то видео на ноутбуке. Ему больше не было страшно. Жизнь продолжалась, а дача… ну, это же просто старый дом за городом. Впереди было целое лето, и он был уверен, что все сложится как нельзя лучше. Он даже не думал о том, сколько сил Артем вложил в каждый кирпич этой веранды. Для него это были просто деньги, которые вовремя упали ему в руки.
— Завтра пойду присмотрю себе что-нибудь, — прошептал Денис, листая сайты по продаже подержанных авто. — Надо же на чем-то ездить на встречи. А предкам скажу, что друг дал покататься.
Он выключил свет и сладко растянулся на кровати, забыв о долгах и угрозах как о страшном сне. А в соседней комнате двое пожилых людей не могли уснуть, прислушиваясь к каждому шороху в подъезде, боясь, что этот шорох — шаги их старшего сына, возвращающегося из командировки.
Ложь уже начала пропитывать стены их квартиры, делая воздух тяжелым и горьким. Они еще не знали, что случайность раскроет их тайну гораздо раньше, чем они планировали, и что цена этого обмана будет гораздо выше, чем три миллиона рублей. Но в ту ночь они просто молчали, каждый по свою сторону кровати, связанные общей виной и общей любовью к сыну, который снова их подвел.
— Витя, ты спишь? — тихо позвала Мария.
— Нет.
— Мне кажется, я слышу, как там, на даче, ветер шумит в наших туях. Которые он не успел посадить.
— Спи, Маша. Дачи больше нет. И туй тоже.
Наступила тишина, прерываемая только мерным тиканьем настенных часов, отсчитывающих время до неминуемого взрыва, который разрушит их семью окончательно.
— Пап, а вы завтра дома будете? — крикнул из своей комнаты Денис на следующее утро. — Мне тут подвезти обещали одну штуку, нужно встретить.
— Дома, Денис. Мы теперь всегда будем дома. Нам больше некуда ездить…
Дорога к дачному поселку всегда успокаивала Артема. Мерный гул мотора, знакомые повороты и предвкушение запаха хвои на участке действовали лучше любого антидепрессанта. Он вернулся из Петербурга на три дня раньше — проект закрыли досрочно, и первым делом Артем заехал в питомник. Теперь в багажнике его внедорожника томились три роскошные туи, бережно укутанные в мешковину.
— Ну что, ребята, сейчас мы вас определим на ПМЖ, — негромко пробормотал он, сворачивая на проселочную дорогу. — Мать обрадуется. Она так хотела эту живую изгородь.
Артем улыбался, представляя лицо матери. Он специально не звонил родителям, хотел сделать сюрприз. Он уже видел в мыслях, как они будут сидеть на веранде, которую он закончил стеклить всего месяц назад, пить чай и обсуждать планы на отпуск.
Машина мягко затормозила у знакомых ворот из темного штакетника. Артем вышел, потянулся, вдыхая полной грудью чистый подмосковный воздух. Но что-то было не так. Во-первых, замок на калитке был другой — массивный, блестящий на солнце свежим металлом. Его старый, проверенный «амбарный» замок куда-то исчез. Во-вторых, на участке слышались голоса и детский смех, хотя машина родителей обычно стояла у входа.
— Пап! Мам! — крикнул Артем, толкая калитку, но она была заперта изнутри. — Вы что, забаррикадировались?
Сквозь щели в заборе он увидел незнакомого мужчину в камуфляжных шортах, который деловито возился с газонокосилкой прямо на том месте, где Артем планировал высаживать туи.
— Эй, добрый день! — громче позвал Артем. — А где хозяева? Виктор Иванович и Мария Петровна ушли куда-то?
Мужчина выключил косилку, вытер пот со лба и подошел к калитке. Он смотрел на Артема с недоумением.
— Здравствуйте. А вы, собственно, кто будете?
— Я? Я сын хозяев, Артем. А вы, я так понимаю, мастер по участку? Или соседи?
Мужчина нахмурился, достал из кармана связку ключей и приоткрыл калитку, но выходить не спешил.
— Послушайте, Артем. Я не мастер и не сосед. Я — хозяин. Мы этот участок купили неделю назад. Документы все оформлены, ключи переданы.
Мир вокруг Артема на секунду замер. Звуки леса, пение птиц, шум далекой трассы — все схлопнулось в одну звенящую точку.
— Что вы сказали? — переспросил он, чувствуя, как внутри начинает разгораться холодный пожар. — Какую неделю назад? Какое купили? Это дача моих родителей. Я здесь ремонт делал последние два года. Камин, веранда, крыша…
— Ну, камин действительно отличный, — примирительно сказал мужчина, представившийся Сергеем. — И веранда на славу сделана. Мы потому и взяли, не раздумывая. Виктор Иванович сказал, что им срочно нужны деньги на переезд в другой город.
— В какой город? — Артем вцепился в штакетник так, что костяшки пальцев побелели. — Они никуда не собирались переезжать! Вы что-то путаете. Покажите документы.
— Послушайте, парень, — Сергей стал серьезнее. — Я не обязан вам ничего показывать на моем частном участке. Но, судя по вашему лицу, вы действительно не в курсе. Подождите минуту.
Он ушел в дом и вскоре вернулся с папкой. Через решетку забора Артем увидел копию договора купли-продажи. Там стояла подпись его отца. Размашистая, знакомая до боли подпись Виктора Ивановича. И дата — три дня назад. Именно тогда мать говорила ему по телефону, что на даче отключили воду.
— Три с половиной миллиона… — прошептал Артем, глядя на сумму сделки. — Они продали ее за бесценок. Здесь один только дом с отделкой столько стоит, не считая земли.
— Ну, нам сказали — срочно, — пожал плечами Сергей. — Вы извините, Артем, но у нас сейчас обед, дети спят. Разбирайтесь со своими родственниками сами. Всего доброго.
Калитка закрылась. Артем остался стоять на пыльной дороге. В багажнике его машины все так же лежали туи, которые теперь некому было сажать. Он медленно подошел к автомобилю, сел за руль и несколько минут просто смотрел в одну точку. В голове крутилась одна фраза матери: «На даче сейчас делать нечего, там воду отключили».
Ложь. Сплошная, липкая, продуманная ложь.
До города он долетел за сорок минут, нарушая все возможные правила. Гнев переполнял его, сменяясь глухой обидой. Он вспоминал, как откладывал деньги на ту самую веранду. Как сам, своими руками, таскал кирпичи для камина, потому что хотел, чтобы родителям было тепло долгими осенними вечерами. Как выбирал лучшую черепицу, чтобы крыша не текла. Он вложил в этот дом больше полутора миллионов рублей и сотни часов своего времени.
Артем ворвался в родительскую квартиру без звонка, открыв дверь своим ключом. В прихожей пахло жареной рыбой. Из кухни доносились голоса.
— Да, Дениска, ты только аккуратнее теперь, — говорила Мария Петровна. — Главное, что те люди больше не звонят.
Артем замер в дверях кухни. Родители и Денис сидели за столом. Перед Денисом стояла тарелка с горой еды, он выглядел на редкость довольным и даже каким-то лощеным. При виде старшего брата он поперхнулся и выронил вилку.
— Артем? — Мария Петровна вскочила, прижимая руки к груди. — Сынок, ты же в Питере должен быть! Почему не предупредил?
Артем проигнорировал вопрос матери. Он смотрел на отца, который медленно отложил газету и снял очки.
— Кто такой Сергей? — тихо спросил Артем. — И почему он сейчас косит траву на нашей даче?
В кухне повисла такая тишина, что было слышно, как на плите остывает чайник. Виктор Иванович тяжело вздохнул и отвел взгляд. Мария Петровна побледнела и начала судорожно поправлять скатерть.
— Артемка, сядь, — пролепетала она. — Давай я тебе положу поеду. Ты с дороги, голодный, наверное…
— Я не голодный, мама! — Артем ударил ладонью по столу так, что посуда подпрыгнула. — Я приехал с дачи! Я привез туи, которые вы просили! И я встретил там человека, который купил мой дом! Мой дом, в который я вбухал все свои сбережения за два года! Рассказывайте. Прямо сейчас.
— Твой дом? — вдруг подал голос Денис, криво усмехнувшись. — Вообще-то, Артем, это была дача родителей. По документам. Они имели право делать с ней все, что захотят.
Артем медленно повернул голову к брату. В его глазах было столько ярости, что Денис невольно вжался в стул.
— Ты вообще закрой рот. Твоего здесь нет даже воздуха, которым ты дышишь. Отец, я жду объяснений. Почему дача продана за моей спиной?
— Нам нужны были деньги, — глухо сказал Виктор Иванович. — Очень срочно.
— Три с половиной миллиона? — Артем горько рассмеялся. — Папа, ты продал участок в элитном поселке с новым домом по цене пустой земли! Кому нужны были деньги? Тебе? Маме? Или этому паразиту, который снова во что-то вляпался?
— Не смей так называть брата! — вскрикнула Мария Петровна. — У него была беда! Настоящая беда, Артем! Его могли убить!
— Опять? — Артем посмотрел на мать с нескрываемым разочарованием. — Опять «беда»? В прошлый раз была беда, когда он проиграл семьсот тысяч моих денег, которые я ему одолжил на «бизнес». Два года назад была беда, когда его выставили из съемной квартиры за долги, и я оплачивал его хвосты. Сколько можно, мама?
— У тебя и так все есть! — Виктор Иванович наконец поднял глаза на старшего сына. В них не было раскаяния, только усталость и какое-то странное упрямство. — У тебя квартира в центре, машина дорогая, зарплата такая, что нам и не снилась. Ты сильный, Артем. Ты еще заработаешь. А Денис… он пропадет без нас. Мы не могли иначе.
— У меня все есть, потому что я работаю! — закричал Артем. — Я не сплю ночами, я мотаюсь по командировкам, я считаю каждую копейку, чтобы построить что-то стоящее! Я делал эту дачу для вас! Для вас, понимаете? Чтобы вы на старости лет в земле не ковырялись, а отдыхали в комфорте!
— Мы ценим это, сынок, правда ценим, — заплакала Мария Петровна, пытаясь подойти к нему. — Но пойми, Дениска — твой брат. Родная кровь. Неужели какой-то дом важнее жизни человека?
— Какая жизнь, мама? — Артем отстранился от ее рук. — Вы просто оплатили его очередной запой или игру! Денис, скажи мне в глаза: на что пошли эти деньги? На спасение жизни? Или на закрытие долгов в подпольном казино?
Денис демонстративно отвернулся к окну, разглядывая что-то на улице.
— Какая разница? — буркнул он. — Долги закрыты. Люди отстали. Семья на то и семья, чтобы помогать в трудную минуту. Ты просто жадный, Артем. Тебе жалко для брата куска земли.
— Куска земли? — Артем сделал шаг к Денису и схватил его за воротник рубашки, рывком поднимая со стула. — Я там горбатился каждые выходные! Я сам месил бетон! Я выбирал каждую плитку в ванную! Я вложил туда полтора миллиона своих чистых денег, не считая труда! И вы продали мой труд, чтобы этот бездельник мог и дальше гулять?
— Артем, отпусти его! — Виктор Иванович вскочил и попытался разнять сыновей. — Ты его задушишь! Прекрати немедленно!
Артем оттолкнул Дениса, и тот рухнуло обратно на стул, тяжело дыша и поправляя одежду.
— Вы предали меня, — тихо сказал Артем, и в этом тихом голосе было больше боли, чем в крике. — Вы лгали мне в лицо две недели. Мама, ты говорила мне про отключенную воду, когда вы уже подписывали бумаги. Папа, ты знал, что я покупаю эти туи, что я планирую там сад, и ты молчал.
— Мы не хотели тебя расстраивать раньше времени, — всхлипнула мать. — Думали, потом как-нибудь объясним… Когда все уляжется.
— Как «как-нибудь»? — Артем посмотрел на нее как на чужого человека. — Вы продали мою мечту. Вы продали мой подарок вам. И ради чего? Чтобы Денис еще полгода мог ничего не делать? Папа, ты понимаешь, что ты сделал? Ты фактически украл у меня мои вложения.
— Мы вернем, — буркнул отец, хотя оба понимали, что это ложь. — Денис устроится на работу и потихоньку отдаст тебе часть…
— С каких денег он отдаст? — Артем обвел рукой кухню. — Он когда-нибудь работал дольше месяца? Вы живете в иллюзиях, а плачу за них я. Всегда я.
— Ты просто злишься, что мы не спросили твоего разрешения, — сказал Виктор Иванович, садясь обратно. — Но мы — родители. Это наше имущество. Мы имели право. И мы решили помочь тому, кто слабее. Ты выплывешь, Артем. Ты всегда выплываешь. А Денис был на дне.
— Вы не помогли ему, — Артем покачал главой. — Вы просто дали ему очередную дозу безнаказанности. Теперь он знает, что можно натворить любых дел на три миллиона, и родители продадут последнюю рубашку, чтобы его спасти. А Артем… Артем поймет. У Артема же «все есть».
— Сынок, не говори так, — Мария Петровна попыталась взять его за руку. — Мы тебя любим. Мы просто очень испугались за него. Ты бы видел, какие люди к нам приходили…
— Какие люди, мама? Коллекторы? Бандиты? И вы даже не додумались позвонить мне? — Артем прищурился. — Нет, вы не позвонили, потому что знали: я заставлю его отвечать за свои поступки. Я бы не стал продавать дачу. Я бы заставил его пойти в полицию или отрабатывать долг годами. Но вам проще было откупиться моим будущим.
— Твоим будущим? — Денис снова встрял в разговор, чувствуя поддержку родителей. — Не смеши. У тебя карьера, ты в Питер на личные встречи летаешь. А я в долгах как в шелках был. У тебя этого «будущего» на десять жизней хватит. Поделиться надо уметь, брат. По-христиански.
Артем посмотрел на брата с такой брезгливостью, будто увидел на полу насекомое.
— По-христиански, говоришь? А по-человечески не пробовал? Жить на свои? Не воровать у родителей? Не подставлять брата?
— Артем, хватит, — твердо сказал Виктор Иванович. — Дело сделано. Дачи нет. Деньги ушли на благое дело — на спасение сына. Если ты считаешь, что мы тебе должны — подавай на нас в суд. Или просто забудь. Мы твои мать и отец, мы так решили.
Артем замолчал. Он смотрел на этих двоих людей, которых всегда считал своим тылом, своей опорой. И видел только чужие, замкнутые лица. Они искренне верили, что поступили правильно. Они верили, что его успех дает им право распоряжаться его ресурсами без спроса.
— В суд я подавать не буду, — наконец произнес Артем. Его голос был сухим и безэмоциональным. — Вы правы, по документам дача была ваша. И моральное право распоряжаться своим имуществом у вас тоже было. Только вы забыли об одной маленькой детали.
— О какой? — Мария Петровна с надеждой заглянула ему в глаза.
— О том, что я больше не участник этого цирка. Папа, ты сказал, что я сильный и я выплыву. Ты прав. Я выплыву. Но без вас.
— В смысле? — отец нахмурился. — Ты что, из-за дачи от родителей отказываешься?
— Не из-за дачи, папа. Из-за лжи. Из-за того, что мой труд для вас — это просто разменная монета в играх Дениса. Вы годами вытягивали из меня ресурсы, чтобы затыкать его дыры. «Артем, помоги брату с учебой», «Артем, одолжи ему на машину», «Артем, пусть поживет у тебя». Я все делал, потому что верил в слово «семья». Но сегодня вы это слово растоптали.
— Артемка, ну не сердись так! — Мария Петровна снова разрыдалась. — Все же наладится! Мы новую дачу купим, поменьше…
— На что вы ее купите, мама? — Артем горько усмехнулся. — Пенсии свои будете откладывать? Или Денис заработает?
Он развернулся и пошел к выходу.
— Артем, стой! — крикнул Виктор Иванович. — Ты куда?
— У меня в машине три туи, — бросил Артем, не оборачиваясь. — Поеду, подарю их кому-нибудь. Тем, у кого еще есть земля и совесть.
— Ты даже чай не попьешь? — жалобно спросила мать из кухни.
Артем не ответил. Он вышел в подъезд, и звук закрывшейся двери эхом отозвался в пустой квартире.
На улице было все так же солнечно, но Артему казалось, что на город опустились сумерки. Он сел в машину, но не завел мотор. Руки все еще дрожали. Он открыл телефон и удалил из закладок сайт мебельного магазина, где вчера присмотрел новый диван для родительской веранды.
— У тебя и так все есть, — прошептал он, глядя на свое отражение в зеркале заднего вида. — Ну что ж. Теперь у меня действительно есть все. Кроме семьи.
В этот момент его телефон звякнул. Сообщение от банка: «С вашего счета списана сумма за годовое обслуживание карты». Он посмотрел на баланс. Денег было достаточно, чтобы купить еще десять таких дач. Но внутри была такая пустота, которую не закрыл бы ни один банковский счет.
Он завел машину и медленно поехал по двору. У мусорных баков он увидел соседа, дядю Колю, который возился со своим стареньким «Жигули».
— Здорово, Артем! — махнул тот рукой. — Ты чего такой хмурый? Из Питера вернулся?
— Вернулся, дядь Коль. Слушай, тебе туи не нужны на участок? Красивые, сортовые.
— Туи? — удивился сосед. — Ну, нужны, конечно. А чего это ты раздаешь? У вас же там на даче целая стройка века была.
— Стройка закончилась, — коротко сказал Артем. — Бери, а то засохнут в багажнике.
Он помог соседу выгрузить деревья. Каждое движение причиняло почти физическую боль — он ведь сам выбирал их, представлял, как они будут расти.
— Спасибо, сынок! — дядя Коля довольно потирал руки. — Вот радость-то старухе моей будет. А ты заходи как-нибудь, обмоем посадку.
— Обязательно, — соврал Артем и быстро сел в машину.
Он ехал по городу, бесцельно петляя по улицам. Ему не хотелось возвращаться в свою пустую, идеально обставленную квартиру. Он вдруг понял, что все, что он делал последние годы, было направлено на то, чтобы доказать родителям: он — успешный, он — надежный, он — опора. А Денис… Денису не нужно было ничего доказывать. Его любили просто за то, что он был «проблемным».
— Ты слишком сильный, — повторил он слова отца. — Ты выплывешь.
Это было клеймо. Клеймо человека, которому не нужна поддержка, не нужно сочувствие, не нужно элементарное уважение к его труду. Сильных не жалко. Сильных можно грабить ради слабых.
Артем остановился у парка, вышел из машины и долго ходил по аллеям, смешиваясь с толпой. Люди смеялись, ели мороженое, гуляли с детьми. И никто из них не знал, что этот успешный мужчина в дорогой рубашке только что потерял то, что строил по кирпичику всю свою жизнь — веру в близких.
Он достал телефон и увидел пропущенный от матери. Потом еще один. И сообщение в мессенджере от Дениса:
«Артем, хорош дуться. Родители реально переживают. Мать давление мерит. Дача — это просто коробка, заработаешь еще. Давай вечером пересечемся, пенного попьем, я все объясню».
Артем удалил сообщение, не дочитав. Объяснит он...
Он заблокировал номер брата. Потом, помедлив, перевел номер родителей в режим «не беспокоить». Он знал, что это не навсегда, что он не сможет полностью вычеркнуть их из жизни. Но сейчас ему нужно было пространство. Вакуум, в котором не будет этой липкой, удушающей лжи.
— У тебя и так все есть, — снова пронеслось в голове.
Он посмотрел на свои ладони. На них еще остались мозоли от работы на даче. Он сжал кулаки так, что ногти вонзились в кожу.
«Больше ни копейки», — пообещал он самому себе. — «Ни на ремонт, ни на отдых, ни на долги Дениса. Пусть живут в мире, который они выбрали. В мире, где дача продана, а совесть чиста, потому что «брату надо помочь».