– Достали они меня, Кать! Что свёкор, что свекровь. Такое чувство, что круглые сутки только и делают, что за мной и домом моим следят. Будто с биноклем у окошек отираются! Хоть не переезжай куда подальше от них, ей- Богу!
Катя, усмехнувшись, сказала:
– А ты что хотела, подруга? Чем думала, когда соглашалась дом рядом с родителями мужа строить? Вы бы ещё в одной ограде стройку затеяли, и тогда точно жили бы одной большой семьёй. Ну, Сашку- то понять можно, это его родители, поэтому ему хотелось к ним поближе. А ты-то чем думала? Сашки уже сколько лет нету, так они тебя контролируют, и каждый твой шаг. Ты же им теперь вместо дочери, после смерти единственного сына.
Ира, нахмурившись, смотрела на подругу, и Катя, стушевавшись, извинилась.
– Прости, Ира. Вечно я со своим языком. Сначала ляпну, а потом думать начинаю.
– Да я все понимаю, Кать. Только меня кто поймет? Сашку жалко, до сих пор больно оттого, что так внезапно ушёл. Но его не вернуть, а мне дальше жить надо. Я живой человек, Кать. Не робот бездушный, не колонка умная, которой диктуют что делать, и она выполняет. А у меня тотальный контроль со всех сторон. Куда пошла, зачем пошла, с кем пошла. Они ведь следят за мной, и допросы устраивают. Кто приезжал, зачем. Никакой личной жизни. Вот что мне делать, Катя? Да ладно свекры! Ведь и соседи туда же! Свекровь со свёкром уехали к родне на пару дней, а у меня, вот не поверишь, как на зло, водогрей накрылся. У нас на работе мужчина есть, Рома, на все руки мастер. Я его попросила глянуть, подлежит ли водогрей ремонту.
Мы с Ромой ко мне приехали, на его машине. И правда, на все руки мастер. Он водогрей этот снял, сказал, что дома глянет. Мол, там тены горят, а заменить не сложно. Сложнее от накипи отмыть. Я ещё сказала ему, что проще новый купить, и не возиться, но Роман сказал, что сделает. Дескать, незачем деньги тратить на то, что прекрасно чинится.
И ведь сделал, Кать. Уже на следующий день привёз он его, и на место повесил.
Так сосед, Сергей Петрович, утром подошёл ко мне, и спрашивает:
– А кто это к тебе приезжал, Иришка? Второй день подряд одна и та же машина. Никак, кавалера себе заимела? Ох и шустра же ты, девка! Быстро Саньку забыла!
Я аж опешила от этих слов, Кать. Покраснела наверное от самой макушки и до пяток. Еле сдержалась, чтобы не нагрубить. Сказала, как есть. Что это коллега с работы. У меня водонагреватель сломался, он починил.
Так этот старый пень ухмыльнулся, подмигнул мне, и говорит:
— Да‑да, конечно, Ирочка. Коллега, значит. Видел я, как коллеги водогреи чинят.
Я стою, оправдываюсь, как дура, честное слово. А он мне опять подмигнул, и сказал, мол, я-то свекрам твоим ничего не скажу, но на будущее прячь ухажеров получше, а то водогрей каждый день не ломается.
— Ну вот и как мне быть, Кать? Теперь ведь вся улица будет шептаться, шушукаться. «Быстро Саньку забыла», «кавалера завела» А я ведь и правда ничего плохого не сделала. Просто попросила помощи у человека, который умеет чинить технику! Да у меня и не было никого за эти годы, ты же знаешь.
Катя нахмурилась, налила подруге чаю и мягко положила руку ей на плечо.
— Ириш, да брось ты. Люди любят обсуждать то, чего не понимают. Им только волю дай, и повод для сплетни. Перестань оправдываться перед всеми. Перестань боятся этих дурацких сплетен и слухов. Ты не должна никому ничего доказывать. Ты в принципе никому и ничего не должна. Ты вдова, да, но ты ещё и живая женщина, у которой есть право на нормальную жизнь. Сани уже 5 лет нет. У тебя дочь взрослая, самостоятельная. Бабушки- пенсионерки не сидят годами, не хоронят себя заживо, и прекрасно выходят замуж в весьма почтенном возрасте, а ты все боишься осуждений? Давно бы нашла себе кого-то, и дело с концом.
Ира вздохнула, и задумалась. Нехорошее всё же слово – вдова. И статус нехороший. Кто же знал, что придется Ирине на своей шкуре испытать всю боль и горечь этого самого статуса?
Ей, Иришке, 25 лет было, когда Саша её замуж позвал. Он на 5 лет старше был. Видный, красивый парень. И Ира не дурнушка. Тоже красавица. Когда они вместе шли, любо- дорого посмотреть на них было. Такая пара!
Хоть и городским был Саша, но всю жизнь в частном секторе прожил. А Ира из посёлка в город учиться приехала.
С жильем даже вопросов не было. В квартиру ни Ире, ни Саше не хотелось. Хотелось свой дом.
Как-то быстро и молодые, и их родители на семейном совете решили, что проще построить новый дом, чем покупать старый, и долго его ремонтировать.
С участком повезло. Через дорогу от родителей стоял неказистый домишко. Раньше там бабушка старенькая жила, а потом, когда померла она, домишко пустовал и разваливался на глазах. Да это и не удивительно. Это квартиру закрыл, и стоит она себе, есть и пить не просит. А дому и хозяин нужен, и без хозяйки никак не обойтись.
С горем пополам разыскали родственников старушки, наследников. Договорились быстро, купили почти задаром.
Первое время жили у Сашиных родителей. Там же родилась дочка, Настенька.
Строились потихоньку, помаленьку, своими силами. Спасибо родителям, и Сашиным, и Ириным.
Домишко разобрали, хлам на дрова перепилили. Участок почистили, планировку сделали. Разметили будущий дом, залили фундамент.
Насте шестой год шёл, когда в новый дом переехали.
Хотелось Ире с Сашей ещё ребенка, да что-то не вышло, не срослось. Уже потом, когда Саши не стало, Ира долго размышляла, и решила, что это к лучшего, что не вышло со вторым ребёнком. Куда бы она с двумя? Ей и с Настей тяжело было. Опять же, спасибо родителям. И её, и Сашиным. Помогали и поддерживали. Без них она бы не справилась.
С Сашей они жили что называется, душа в душу. Конечно, бывало, что и ссорились, но мирились быстро.
Всего 10 лет и прожили они в новом доме. А потом Саши не стало. Просто пришёл с работы, лёг отдохнуть, мол, что-то мне нехорошо, Ира. Наверное, перегрелся.
Да, лето в тот год стояло жаркое. Жарило так, что асфальт плавился. Саша работал водителем скорой помощи, и ясное дело, сильно уставал.
Ира готовила ужин, Настя ушла гулять с подружками.
Когда Ира зашла в комнату, чтобы позвать Сашу ужинать, он уже не дышал. Потом уже выяснилось, что сердце остановилось.
Вот так и осталась Ира вдовой, а Настя сиротой. И родители без сына остались.
Нет, Иру в смерти Саши никто не винил. Разве же виновата она в том, что так вышло?
Только и шагу спокойно не могла ступить Ира. То свёкор, то свекровь постоянно контролировали её.
До смешного иной раз доходило. Проедет вечером машина мимо Ириного дома, да не приведи Господь, если притормозит чуток. Свекровь с утра пораньше является, и допрос учиняет.
– Ирочка, а ты куда ездила вчера вечером? Я видела, к тебе машина приезжала.
Ира вздохнет, посмотрит на свекровь, и ответит, что никуда она не ездила.
– Мам, ну куда я могу поехать по потемкам? Мне на работу с утра, Насте в школу. Ты же знаешь. А то, что машины ездят– так пусть ездят, кто им запретит? У нас тут вообще в последнее время проходной двор, ей-Богу.
– Значит, к тебе кто-то приезжал? Была ведь машина, Ира. Останавливалась, я видела.
Ира опять вздыхает, и объясняет, что никого не было, спали они уже. Вставать утром рано, какие гости?
Если и правда гости приедут, так свекровь у окошечка сидит, караулит, ждет, когда разойдутся все, а с утра опять допрос.
– А кто был в гостях, Ирочка? Катю узнала, Валю тоже. Мужей ихних тоже. А вот что за мужчина с ними был, не пойму. Все курить выбегал. Поди ухажера себе нашла, Ира? Я ведь не переживу, если в вашем с Сашей дому чужой мужик поселится. Как- то к Насте будет относиться?
И ведь бесполезно объяснять, что никакого мужика не было, а была Лена, коллега. Ну что же поделать, если и стрижка у неё короткая, мужская, и телосложение, и голос грубый, басовитый. И курит она похлеще любого мужика.
Без конца и края заводили свекры эти дурацкие разговоры о том, что не переживут, если у Иры кто-то появится. Мол, не предавай память Саши, не трави нам душу.
Уже и Настя выросла, заканчивала институт, а Ира так и была одна.
Даже дочь, и та говорила матери, мол, ты ведь молодая, мама. Да, папу не вернуть, но ведь надо жить дальше. Зачем ты себя хоронишь?
С бабушкой и дедом Настя тоже на эту тему разговаривала, но, как говорится, что об стенку горох. Кивают головами, плачут напару, вроде и понимают все, вроде и соглашаются, а все равно на своем стоят. Мол, не предавай Сашу, и все тут.
Ира уже и правда подумывала о том, чтобы продать дом, купить квартиру, и жить себе спокойно, без этих надзирателей. Да тут даже не в надзирателях дело. Дому нужны мужские руки, а где их взять? Свёкор уже не молодой, отец Иры тоже. А каждый раз нанимать людей очень дорого выходит.
Каким-то образом свекры узнали о том, что Ира хочет дом продать, и опять начались слезы и уговоры. Дескать, не предавай память Саши, не продавай дом, который он своими руками строил.
Как будто она, Ира, в это время в стороне стояла! Вместе ведь строили.
Нет, покойного мужа она любила, но в последнее время её стало раздражать все это. Саша то, Саша се. Не предавай память Саши, не забывай Сашу. Да она и так его не забудет. И не предаст. Только и правда, не робот она, а живой человек. Не старуха она столетняя, а молодая женщина. И тепла ей хочется, и ласки, и плечо это пресловутое мужское было бы не лишним. И от пары рук не отказалась бы она. Да и вообще, как говорится, живым – живое.
Словно отряхнувшись от своих не веселых мыслей, Ира вздохнула, и сказала:
— Легко сказать, да нелегко сделать, Катя. Вернутся свекры домой, и опять начнется. По любому дойдет до них слух, что ко мне два дня подряд мужчина вечером на машине приезжал, и свекровь сразу начнёт выспрашивать, кто это был, и что делал. И если я скажу правду, она всё перевернет, перекрутит, и выставит меня во всем виноватой. Для неё любой мужчина рядом со мной — угроза, будто я могу «опозорить память Сашки».
Катя задумалась на мгновение, потом решительно сказала:
— Значит, так, подруга. Во‑первых, перестань бояться и оправдываться. Отвечай прямо и твёрдо: «Да, приезжал коллега. Помог с водонагревателем, починил. Что в этом такого?»
Во‑вторых, поговори уже со свекровью откровенно, как женщина с женщиной. Скажи, что уважаешь память Сашки, но не можешь жить как затворница.
А в‑третьих, в твоей ситуации не грех и на маленький шантаж пойти. Скажи, что если они не успокоятся, если не перестанут тебя контролировать, как маленькую, то ты продашь дом, и переедешь на другой конец города, от них подальше. А то и вовсе, в другой город уедешь, к дочери поближе.
Ира невесело усмехнулась:
— Да ну, Кать. Какой шантаж? Даже звучит противно. Будто я у них что-то отнимаю. Но ты права. Надо что-то делать с этим.
Глянув на часы, Ира засобиралась домой. Вот ведь эти посиделки с подругой! Заскочила, называется, на пять минут!
— Хорошо с тобой, подруга, но дел сегодня ещё много. Хотела шкаф разобрать, да и Насте надо сумку собрать, она просила кое-что из вещей привезти. На выходных к ней поеду. А может и правда, плюнуть на все, и к дочери поближе уехать?
Катя обняла подругу крепко, по-сестрински:
— Ты не уезжай сгоряча, ладно? Подумай хорошенько. Это со стороны легко и просто, а ведь и камней подводных много. Не так-то просто с насиженного места сорваться, и с голой кочки все заново начинать. Просто дай им понять, что так дальше нельзя. Пусть знают, что ты не игрушка, не продолжение их горя, а живой человек.
Ира кивнула, улыбнулась, но в ее взгляде не было уверенности. Скорее усталость и какая-то безысходность. Как гора на плечах. Неподъемная, тяжёлая, давившая на хрупкие женские плечи.
Подойдя к своему дому Ира машинально посмотрела на дом свекров. Тёмные окна и тишина. Дом будто спал, но даже в этой тишине причудилось Ире чьё-то пристальное внимание. Как будто сами стены привычно следили за ней, Ирой.
Дома Ира принялась разбирать шкаф. Среди своих вещей нашла старую футболку Саши.
Вспомнилось ей, как после его смерти ещё несколько лет в шкафу была полка с Сашиными вещами. Уже потом раздала она его вещи, а эту футболку рука не поднялась отдать. Очень уж Саша её любил. Ира подарила ему её на 23 февраля, и Саша тогда радовался, как ребенок.
Ира прижала её к себе на мгновение. Нет, ничем не пахнет. За столько лет уже выветрился знакомый запах.
Аккуратно свернула Ира футболку, и убрала её в сторону. Не потому, что хотела забыть, не потому, что предавала память, а потому, что память и так никуда не денется, а вот рвать себе сердце невыносимо больно.
Ира и сама не поняла, зачем села за стол, достала лист бумаги и начала писать письмо свекрови. Она вдруг поняла, что не сможет с ней поговорить. Не сможет ей сказать то, что камнем лежит на душе. На бумаге проще изложить свои мысли. Может и не будет она отдавать это письмо Сашиной маме, зато хоть на бумаге выпустит пар.
Письмо было обычное. Не гневное, не обиженное, не злое.
Поначалу мысли путались, и никак не могла уловить Ира главного. Никак не могла начать. А потом все пошло как по маслу, и уже не успевала женщина за своими мыслями.
Писала она о том, как ей тяжело жить под постоянным надзором. О том, как она устала от этого контроля, допросов и подозрений. О том, что она помнит Сашу, любит его, но не может превращать свою жизнь в памятник. О том, что если так будет продолжаться, она действительно продаст дом и уедет к Насте. Не назло, а ради себя, ради своего спокойствия.
Письмо вышло большим и ёмким. Ира положила его в ящик стола, и выдохнула. Даже как-то легче стало, честное слово.
На следующий день вернулись свёкор со свекровью.
Ира, вернувшись с работы, едва успела раздеться, как явилась свекровь, и с ходу спросила:
— Ирочка, а тут соседка говорила, что к тебе мужчина два дня подряд приезжал. Ты поди ухажера себе завела, пока мы по гостям ездили?
— Нет, мам. Никого я себе не заводила. Приезжал коллега с работы, Рома. У меня водонагреватель сломался, он починил. Всё.
Свекровь аж на секунду замерла, будто не ожидала такого простого и твёрдого ответа. Хотела, наверное, что-то ещё спросить, поддеть, подковырнуть, напомнить о том, что нельзя предавать память Саши, но Ира смотрела на неё прямо, не отводя взгляд.
— Надолго ли? Поди через пару дней опять чинить приедет? Знаем мы таких ремонтников.
Ира, усмехнувшись, подумала о том, что все же не удержалась свекровь от колкости.
– Не приедет. Если снова сломается, я новый куплю.
Свекровь даже чай пить отказалась. Обиделась, и пошла домой.
Ира догнала свекровь уже у калитки. Она сунула письмо ей в руки, и сказала:
— Прочитай, пожалуйста. Только одна, без папы. Тут всё, о чем мне тяжело говорить вслух. А потом мы с тобой поговорим.
Такой мандраж был у Иры, словно сделала она что-то преступное. Она и сама удивилась собственной смелости. Сама не поняла, как достала это злосчастное письмо и отдала его свекрови.
***
Свекровь долго сидела, держа письмо в руках. Отчего-то не решалась она его читать. Как будто заранее догадывалась, что там написано.
Муж в зале мирно сопел под телевизор, а она все сидела и сидела.
Уже потом не выдержала она, и начала читать.
Вот ведь как бывает! Обычные буквы, привычные слова, а столько эмоций они вызывают!
Такая гамма чувств отразилась на лице женщины! От обиды до злости, от растерянности до понимания и обратно.
Да, все она понимала, но сделать с собой ничего не могла. Скорее всего это и есть высшее проявление эгоизма.
Разве может так быть, что Саши, любимого и единственного сына нет на белом свете, а Ира найдет себе другого мужа, и приведет его в Сашин дом? Или того хуже, сама уедет куда подальше, а в Сашином доме будут жить чужие люди? Нет уж, не бывать этому.
Не возникло между Ирой и свекровью ни внезапного примирения, ни понимания. Кажется, ещё хуже стало.
И контроль никуда не делся, и обид больше стало.
Перед новым годом, когда Ира собиралась на корпоратив, свекровь пришла в гости, и поджав губы куриной гузкой прошипела:
– Вырядилась - то, Ирка! Точно ведь завела себе кого-то! Эх ты, вдовушка! Недолго печалилась о Сашеньке! И не стыдно тебе, бессовестная?
Ира, не сдержавшись, рявкнула на неё, мол, мне что, до пенсии траур носить? А может рядышком могилку выкопать, и потихоньку в сторону кладбища ползти? Достали вы меня, понимаете?
Может и понимала умом свекровь, а вот принять не желала. Отчего-то считала женщина, что раз она, мать, траур по сыну с себя не снимает, то и жена должна делать то же самое. В память о Саше.
После нового года Ира все же выставила дом на продажу. Нет, к дочери ехать она не рискнула, а вот купить квартиру и жить спокойно очень уж хотелось. Главное, чтобы подальше от свекрови.
Дай- то Бог, чтобы все у неё получилось так, как она задумала.
Тьфу-тьфу-тьфу, покупатели нашлись, и квартиру Ира себе присмотрела. Осталось только сделку провести, и переезд пережить.
А обиду свекрови Ира точно переживет.
Не за что ей стыдиться.
А может и наладятся у них отношения после переезда?
Как знать, как знать.
Рассказ основан на реальных событиях.
Спасибо за внимание. С вами как всегда, Язва Алтайская.
Поблагодарить автора за рассказ можно тут