Есть тексты, которые определяют культурный код нации. «Слово» — один из них. Патриотичный, поэтичный, загадочный. «Темно бо бяшеть векъ тоскливый...» Пушкин от него балдел, переводил. Бородин оперу написал. В школах учат наизусть плач Ярославны. Но есть одна проблема. Откуда мы вообще знаем этот текст?
Ответ пугает: из единственной рукописи, которую нашёл в конце XVIII века граф Алексей Мусин-Пушкин. Оригинал сгорел в московском пожаре 1812 года. Всё, что у нас есть — копия, сделанная для Екатерины II, и первое издание 1800 года. Ни одного другого списка. Ни одной берестяной грамоты с цитатой. Ни одного упоминания в древних летописях. Только один листок, который исчез в огне. Идеальные условия для фальсификации.
Удобно, правда?
Что говорят скептики: слишком гладко
Сторонники теории подделки (а их немало — от историка XIX века Льва Лобойко до современного филолога Александра Зимина) накидали столько аргументов, что голова идёт кругом.
Первый и главный — язык. «Слово» полно фраз и слов, которых нет ни в одном другом древнерусском тексте. Кентавр? «Див»? «Троян»? Лингвисты находят конструкции, характерные для польского и чешского языков XVIII века, но не для XII-го. Академик Зализняк (мы его уже поминаем с «Велесовой книгой») потратил годы, чтобы доказать обратное — и в итоге признал, что язык «Слова» в целом аутентичен. Но оговорился: слишком много «тёмных мест», которые трактуются как угодно.
Второй — исторические нестыковки. Автор отлично знает половецкую географию, но путает русских князей: называет Всеслава Полоцкого то князем, то оборотнем. Даты событий (битва с половцами в 1185 году) описаны с явными ошибками в хронологии. Скептики говорят: подделыватель нахватался из летописей, но не смог всё согласовать.
Третий — мотивы Мусина-Пушкина. Граф был коллекционером, екатерининским вельможей, патриотом. Ему выгодно было предъявить обществу «древний эпос», который доказывал бы древность и величие русской культуры. В XVIII веке это было модно — сочинять «фольклор» под старину. (Вспомните Оссиана — шотландскую подделку Макферсона, которой весь мир восхищался 50 лет).
И четвёртый — само исчезновение рукописи. Очень вовремя, спустя 12 лет после публикации. Никто больше её не видел. Экспертизу на подлинность провести было невозможно.
Что отвечают защитники: вбейте в поиске «Куликовская битва»
Сторонники подлинности — тоже титаны. Дмитрий Лихачёв, Андрей Зализняк (да, он признал подлинность, хоть и с оговорками). Их козыри веские.
Первое: стиль «Слова» невозможно сфабриковать в XVIII веке. Слишком сложная метафорика, слишком глубокая связь с языческими образами. Фальсификатор должен был быть гением, опередившим своё время на сотню лет. Ни Макферсон, ни другие подделыватели такого уровня не показали. Пушкин, когда попробовал подделать «древнюю песню» («Песнь о вещем Олеге» — стилизация, да, но не уровень «Слова»), получилось литературно, но не «по-древнерусски». Анонимный составитель «Слова» — либо сам князь XII века, либо кто-то из его дружины.
Второе: в начале XIX века не знали того, что написано в «Слове». Например, уникальные географические названия — Тьмуторокань, Роси, Каяла. Археологи потом раскопали, что это реальные места. Или описание половецких погребальных обрядов. Как фальсификатор мог это угадать?
Третье: есть косвенные цитаты. В «Задонщине» (конец XV века) явно есть переклички со «Словом» — например, «князь великий Дмитрий Иванович с братом своим Владимиром Андреевичем на костях татарских мерились». Это можно объяснить тем, что автор «Задонщины» знал «Слово». А если «Слово» подделали в 1790-х, то откуда эти фразы в рукописи XV века?
И четвёртое: Зализняк провёл компьютерный анализ грамматики. Он показал, что «Слово» не содержит грамматических ошибок, которые неизбежно бы появились, если бы его сочинил человек XVIII века, пытающийся имитировать древнерусский. Только подлинный средневековый текст мог так точно следовать ещё не открытым в ту эпоху правилам.
Есть ли третий вариант?
А вот самый интересный компромисс, который всплывает в последние годы. Рукопись, найденная Мусиным-Пушкиным, могла быть списком с более древнего оригинала, сделанным в XVI–XVII веках. И в этот список уже вкрались ошибки, пропуски, поздние вставки. Сам Мусин-Пушкин мог их слегка «подправить» для гладкости при издании — приукрасить, но не сфабриковать заново. Тогда «Слово» — это настоящий древний текст, но дошедший до нас в искажённом и «причёсанном» виде. И сгоревший в 1812 году как раз такой список — один из многих, которые тогда бродили по рукам коллекционеров.
Что в сухом остатке?
Спор длится 200 лет. Большинство современных историков и филологов (даже осторожных) склоняются к подлинности «Слова». Слишком много деталей, которые фальсификатор XVIII века физически не мог знать. Но на 100% доказать это невозможно, пока не найдут другой список. А его всё нет. И не факт, что найдут.
Поэтому правильный ответ для блога, который не боится сложностей: «Слово» — почти наверняка оригинальное произведение конца XII века. Но его история полна белых пятен и странных совпадений, которые заставляют даже учёных чесать затылок. И этот ореол тайны только добавляет ему обаяния.
А ваше мнение? Вы верите в подлинность «Слова» или склоняетесь к версии о гениальной мистификации? И если подделка — то кто, по-вашему, мог её сочинить? Сам Мусин-Пушкин? Или кто-то из его круга, вроде Хераскова?
Лайк, если история текст детективнее любого романа. Подписывайтесь, дальше: как один французский авантюрист продал Людовику XV «корону Дария» — а оказалась она из медной кастрюли. В комментариях ваши версии. Давайте без «наша святыня, не тронь». Я за факты, вы за факты.