Шестого июня - день русского языка, с чем я вас горячо и поздравляю!
Этот день все филологи, журналисты, преподаватели языка, литераторы, критики и прочие словесники должны, я считаю, отмечать с размахом: прямо на улицах пить шампанское (безалкогольное), громко цитировать Пушкина, потому что «наше все», и купаться в фонтанах. Фонтанах слов.
Как минимум, посвятить празднику пост в собственном блоге.
Для этого поста я перелопатила горы... — нет, не книг, — а списков. Списков разных авторов, посвященных значимым текстам русской литературы. Я смотрела списки школьной литературы, и списки литературы, обязательной к изучению на филфаке, и «Лучшая и неочевидная классика», и всякие там «Самые Важные Сто Книг...».
Всюду Пушкин. Или Лермонтов
Всерьез подумывала, не перечитать ли мне «Анну Каренину» (надо было начинать раньше). А пока думала, перечла-таки лермонтовского «Демона»:
Забыть? — забвенья не дал бог:
Да он и не взял бы забвенья!
Хорошо как, не правда ли?
Особенно если оставить в стороне саму историю: высокомерный демон как-то случайно встречает прекрасную Тамару, потом все по очереди умирают, а демон нет. Он же демон.
Сразу вспоминаются и Врубель, и грот в Кисловодском парке.
Не без странного удовольствия перебрала в памяти, как учила за теткиным домом «Смерть поэта» наизусть. Но не для того, чтобы прочитать его на уроке литературы, от нас совершенно точно не требовали его целиком, а просто, знаете. Для себя. Нравилось.
В начальной школе мне странным образом нравилось ещё пушкинское «Что в имени тебе моем?..».
И все, все - правда? правда? это ведь ВСЕОБЩЕЕ? могут и сейчас повторить наизусть про дуб, русалку и кота ученого. У Лукоморья. Чтоб два раза не вставать, продолжим хором:
Я к вам пишу, чего же боле...
Чем меньше женщину мы любим...
Я вас любил: любовь еще, быть может...
Я помню чудное мгновенье...
Я памятник себе воздвиг нерукотворный...
И вообще.
...Не приведи бог видеть русский бунт — бессмысленный и беспощадный....
Классика - это...
Это почти всегда история мужчины или история, рассказанная мужчиной. Может быть, поэтому я искала — и не могла найти ничего. Ничего, что действительно повлияло на меня. Что ни возьмешь, всегда есть какое-то «но». Да — но...
Да, мне нравилась проза Пушкина и Лермонтова, да, я читала Некрасова, Толстого и Достоевского, да, я читала практически всё в этих списках — и практически все не один раз. Да, но это не тронуло меня!
Ну разве что история матери в «Кому на Руси жить хорошо».
Или вот это — разве и вы не помните это наизусть?
И тут меня осенило — но ведь это и повлияло. Повлияло на меня и миллионы других людей. Именно благодаря классикам — и благодаря тому, что мы снова и снова изучаем классику — мужское стало равно общечеловеческому, женские проблемы оказались в тени, а то и изгнаны, подобно китайскому женскому письму нюй-шу, а женские имена в литературе стали звучать только недавно. Большинство даже не замечает в этом ничего особенного.
Средняя температура по больнице
При этом мне КОНЕЧНО было очень интересно — а как у других? Заблаговременно спросила читательниц своего блога, какие классические произведения повлияли на них:
Чаще всего упоминается Достоевский (11 раз), за ним следуют Лев Толстой и Михаил Булгаков (по 7), Александр Пушкин (6), Антон Чехов (4), а также Михаил Шолохов и Михаил Зощенко (по 3).
Лермонтов, Ильф с Петровым и Набоков упомянуты дважды; остальные авторы (от Гоголя до Гумилёва и Бажова) встречаются по одному разу.
При этом частота упоминаний не равна однозначной любви: Достоевского называют «депрессивным» и «гнетущим», но признают, что «Преступление и наказание» и «Братья Карамазовы» разделили литературный мир на «до» и «после», вскрывают личные травмы и без них «русского человека нет».
Булгаков с «Мастером и Маргаритой» — абсолютный фаворит за юмор, слои смысла и проникновение в мемы и цитаты даже тех, кто книгу не читал.
Толстой вызывает полярные чувства: от «любимой книги» («Анна Каренина» как скандальный роман о лицемерии и женском бесправии) до «терпеть ненавижу».
Пушкин воспринимается как культурный код («Евгений Онегин» — «наше всё», но жизнь не изменил).
Чехова ценят за отсутствие зауми и способность коротко, с юмором показать человеческое поведение.
Сильное личное влияние оказали Лермонтов («Герой нашего времени» дал «прививку от абьюзеров» в 14 лет), Шолохов («Тихий Дон» — первая «зашедшая» школьная книга), Зощенко и Ильф/Петров как антитеза скучной классике.
Также выделяются Шмелёв и поэты Серебряного века (Блок, Гумилёв), которые легли на бунтарский возраст «неведомой красотой переживаний».
Бренная пена морская
Кто создан из камня, кто создан из глины,
— А я серебрюсь и сверкаю!
Мне дело — измена, мне имя — Марина,
Я — бренная пена морская.
Ну а я еще немного подумала и поняла, что я выбрала бы - Цветаеву. Неидеальную. Неоднозначную. Трагически не вписавшуюся в рамки. Бесконечно поминаемую ныне в своем материнстве.
Послушайте!- Еще меня любите. За то, что я умру.
А правда ведь интересный вопрос «на подумать» — какая книга русских классиков повлияла на вас больше всего?
Прям подумать, подумать, — и еще раз подумать.