- Илья, я дома! - вваливаюсь в дом со стороны веранды. - Я такие саженцы раздобыла!
- Снова деньги на всякую ерунду тратишь? У людей огороды с огурцами и помидорами, а ты все цветочки сажаешь, - кричит раздраженно из кухни.
Мог бы выйти и обнять. Да и покупки мог был помочь занести, слышал же, как ворота пищат при открывании. Может, занят чем-то? По субботам у него то футбол, то рыцарские сражения в компьютере.
- А чем тебе мои цветы не нравятся? Ты же сам сказал, что ты не будешь работать на участке, он весь в моем распоряжении. А овощи я и на рынке куплю.
Илья заходит в кухню, осматривает меня с ног до головы. Недовольно цокает языком.
А как я могу сейчас выглядеть, когда тащила на себе пять кустов жимолости, два саженца вишни и ящики с рассадой цветов. А еще рулон укрывного материала для теплицы.
Волосы всклокочены, лицо красное и пыльное, руки в черноземе. Как будто я для себя стараюсь.
- А есть что-нибудь купила? Я твои черенки есть не умею.
- Илюш, борщ в холодильнике, плов вроде оставался. Две минуты на отдых и стол накрою.
Подхожу к столу. Крошки на скатерти, миллион раз просила, чтобы хлеб резали на досточке рядом с хлебницей. Ну кто ж меня слушает. Посередине стола стоит ваза с водой...
- А у нас кто-то был?
- Нет, с чего ты взяла, - высовывается из коридора.
- Так ваза...
- Какая ваза? Ты в своем уме? - Хмурит брови, на лице недоумение, как будто я у него про конец света спрашиваю.
- Да вот, - беру ее в руки. Жду реакцию.
- Ах, это! Я сначала подумал, что это трехлитровая банка, а теперь вижу, что ваза.- заходит в кухню, опирается на дверной откос, скрещивает руки на груди. - Тут в супермаркете скидка огромная на цветы была. Ну я и схватил лилии, хотел тебе приятно сделать. А они так вонять начали, да еще и вянут на глазах. Вот я их и выбросил.
Открываю дверцу под мойкой, мусорное ведро пустое.
- Говорю же, воняли сильно. Вынес сразу. Или я в угоду тебе задохнуться должен был, - голос раздражен, в глазах мыслительный процесс. - И вообще, что за расследование? Корми меня.
Ну, может, и правда хотел приятно сделать. Странно, что цветы, он их ненавидит и считает бесполезной тратой. А тут еще и выбросил...
Разогреваю вчерашнюю еду, накрываю на стол. Хорошо, что мальчишки с моей сестрой в поездке - меньше готовить, меньше убирать.
- А посвежее у нас ничего нет? Ты своим садоводством занимайся, сколько влезет, но еда у нас на столе всегда должна быть свежая. Ты на работу не ходишь, весь день дома, будь добра, - Илья отодвигает тарелку с пловом. - Мы не свиньи есть что попало. Поняла?
- Ну какое “что попало”? Я вчера два часа готовила плов, между прочим, ты просил.
- Катя, ключевое слово “вчера”. Свежая еда - это та, что только приготовили. Сложно это понять?
Муж, как всегда, прав. Я уже шесть лет сижу дома, занимаюсь бытом и детьми. Димка и Матвей - погодки. Стать суперспециалистом в бухгалтерии я никогда не хотела. Вообще, не люблю цифры. А вот воспитывать детей, создавать уют, печь пироги - это все мое, жаль, что кроме меня, это никто не ценит. Я и дом выпросила, чтобы мальчишки больше проводили времени на воздухе. Песочница, качели, беседка, вокруг сосновый лес.
Доедаю, хоть и кусок в рот не лезет. Еду Ильи выбрасываю в ведро.
Муж в коридоре. Ко мне долетает аромат его одеколона. Я его дарила на Новый год.
- Ты куда-то собираешься? - стараюсь говорить как можно спокойнее, чтобы еще больше не раздражать.
- Что-то не сидится мне дома на голодный желудок.
- Илья, ты преувеличиваешь. И пельмени в заморозке всегда есть. Сварить?
- Слепить, - шипит мне в лицо. - Прямо сейчас слепить! Из свежего фарша.
Хорошо хоть корову или свинью покупать не надо, а то как же, он с ними, с живыми не успел познакомиться.
Илья накидывает ветровку. Какой же он у меня красивый, но характер... Илья всегда был немного взбалмошным, залюбленным бабушкой и мамой. А мне теперь отдувайся.
Вытираю стол. Взгляд снова падает на вазу. Наш индивидуальный мусорный бак недалеко от ворот, а на заднем дворе - компостная яма. И дробилка у меня есть, чтобы лишний мусор не создавать.
Высыпаю в пакет остатки плова. Мусор по субботам у нас не вывозят, значит, следы от лилий должны остаться. Открываю крышку от бачка. Сверху синий пакет, это я его вчера выбрасывала перед отъездом. Ноги сами несут к компостной яме, никаких следов присутствия цветов нет.
Катя, тебе заняться нечем, как какие-то улики выискивать. Как сказала бы моя сестра, ты слишком много смотришь сериалов, а в машине слушаешь любовных романов.
За саженцами я всегда езжу в соседний город. У них “посадочный” рынок с семи утра, а к девяти уже все стоящее разбирают. Чтобы не нестись рано утром, я езжу на ночь, ночую у родной тетки по отцу.
Пока Илья гуляет, я иду в душ, пять минут и буду человеком. По дороге заскакиваю в гардероб.
Гардероб - это громко сказано, больше похоже на место, где я ежедневно сортирую одежку из стиральной машины.
Разложена гладильная доска. Странно, может, забыла Илье рубашки погладить, и ему пришлось самому мучиться? Может, поэтому он такой раздраженный? Нет, комплекты одежды висят. Беру утюг, температура выставлена на шелк. Что он мог на нем гладить? А может, я случайно пальцем задела переключатель и не заметила? Собираюсь же в спешке.
Шелк. Лет пять мое шелковое платье висит в шкафу и света божьего не видит. А халатик еще дольше, наверное, как Матвеем забеременела, так он и ушел в отставку.
Растягиваю на лице тканевую маску, буду делать из себя красавицу. Иду на кухню, нужно задобрить мужа. Лазанья всегда хорошо срабатывает.
Замешиваю тесто, достаю машинку для раскатки лапши. Варю два соуса. Лазанья была моим фирменным блюдом, когда мы с Ильей только познакомились. Посуды от нее грязной много, но вкус этого стоит.
Предвкушаю, как вернется муж, может, даже с новыми цветами. Мы вкусно пообедаем, а потом еще целый вечер для нас двоих.
Хлопает входная дверь. Аккуратно выглядываю, жду реакцию мужа на вкусные запахи.
- Илюш, ты пока аппетит нагуливал, я лазанью твою любимую приготовила. И салатик.
На его лице недоумение.
- Какой салатик? Ты там на грядках, последние мозги оставила, - рычит в мою сторону. - И сними эту тряпку с лица! Думаешь, тебе поможет?
Про маску я забыла. Снимаю ее, бросаю в мусорное ведно. Плетусь в ванную, включаю горячую доду. Вечно я все порчу, из-за меня у нас все проблемы, но с мужем надо мириться. Инициатива должна быть с моей стороны, может, пеньюар и шелковый халатик в этом помогут?
- Илья, тебе что-то погладить понадобилось? - Вспомнила про утюг и гладильную доску. Говорю как можно спокойнее и доброжелательнее, чтобы не подумал, что это наезд.
- Кать, тебе делать нечего? Ты меня своими дурацкими вопросами замумукала. Давай, я перед тобой буду полный отчет вести - когда в туалет сходил, когда руки помыл. Что за бред?
Мама давно говорила, что я когда устаю, во мне дятел просыпается, вот я весь мозг мужу и выдолбила.
Пробираюсь в спальню, снимаю с вешалки пеньюар и халат. Надеваю, сидит хорошо. Пару капель духов, поднимаю волосы наверх. Должна же я мужа очаровать.
Сажусь рядом с Ильей, кладу голову ему на плечо.
- Жарко, - дергает плечом.
У нас уже неделю не было близости, а ему как будто и не очень интересно мое присутствие.
Святое правило, даже когда дети дома - в квартире должно быть не теплее двадцати одного градуса, иначе Илья начинает стонать, что его сварили.
- Давай, окно открою или кондиционер включу, - нахожу рядом пульт. Нажимаю на красную кнопку.
Илья улыбается, возвращает мою голову на плечо. От него еще пахнет одеколоном, и странно, но чем-то мясным .
- А где ты был? Куда гулять ходил? - веду пальцами по его груди.
- Есть ходил. От тебя же не дождешься. Я тут тебе мотивацию придумал, а то я деньги плачу, а взамен ничего не получаю.
Снова эта больная тема. Когда я забеременела старшим сыном, почти все время лежала на сохранении. Тонус, угроза, токсикоз даже на чистую воду, а потом еще и давление с отеками - все, что есть в справочнике по ведению беременности, у меня было все. И с работы пришлось уйти, так как двенадцать часов сидеть в зале в банке, обслуживать людей, я не могла. Хоть и планировала держаться за декретные до последнего. И тогда, чтобы меня немного успокоить и поддержать Илья придумал мне зарплату жены. Каждый месяц он выдает мне двадцать тысяч рублей, чтобы я могла себе или детям что-то купить. Дети растут, цены поднимаются, а моя зп не индексируется, так еще и еду я стала покупать с этих денег.
- Смотри, я тебе, например, за обед плачу сто рублей. Сегодня обеда нет... Я в кафе ел, значит, за один прием пищи - заплатил дважды. Мне это зачем? Ты, когда пацаны малышами были, и то больше успевала. А сейчас что? Ты пока со своими кустами провозишься, нам потом непонятно, что есть.
- Как будто я кусты только для себя сажаю. В прошлом году ты мне скандал закатил из-за малинника. Орал, кому эта ягода нужна, клопов только разводить. А потом что? Из трех ведер малины, я если тарелочку съела, и две банки варенья закатала и то много. Все остальное вы - ты и ребята съели.
- Катя, я не думал, что ты такая мелочная, каждую ягоду считаешь, - отодвигается от меня. Брови в кучу. - Ты нас сварить собралась?
Илья показывает на табло кондиционера. Двадцать семь градусов.
- А я то думаю, почему дышать нечем. Господи, но почему у всех жена, как жена. А у меня вот это.
- Я температуру не настраивала. Может, ты без меня тут парилку устраивал? - рычу сгоряча.
- Да, может, моя жена купила кондей на распродаже у китайцев? И ему уже на мусорку пора?
- ...за лилиями, - почти шепотом.
- Да, именно. Такие же дешевые и вонючие.
Шелк не помог. Запахиваю халат, уже ничего не хочу. Илья щелокает пульт, кондионер пищит, дует холодом.
- А ты чего разоделась? Соблазнять, меня пришла? - ухмыляется. Кладет руку мне на колено. - Это ты так вину заглаживаешь?
- Илюш, ну какую вину?
- Не знаю, не знаю. Я же не знаю, зачем ты с ночевкой ездишь к тетке. Вдруг у тебя там мужик, ну любовник. А петуньи твои и всякие морошки только для отвода глаз. Ты точно мне верность хранишь?
Смотрит мне в глаза, что он хочет в них увидеть?
- Поехали в следующий раз со мной, если не доверяешь, - убираю его руку.
- Кать, ну, конечно, доверяю. Мужики же красивых девушек любят, а не теток с саженцами. Так что я спокоен.
Встает в полный рост, подтягивается со звуком, словно поезд едет под окнами. Ощущение, что я вернулась в какую-то поддельную версию своего дома, все время натыкаюсь на какие-то нюансы. Или я так устала, что мне это все кажется?
- Света, - звоню своей младшей сестре. Она у меня мудрая и активная. - Как там мальчишки? По дому не скучают?
- Кать, у них каждый день то карусели, то аквапарк. Что они дома не видели? Не переживай, четыре дня осталось, и мы приедем. У вас там все хорошо?
Не знаю, что ей ответить. Врать не хочу, а говорить честно - стыдно.
- Как всегда, у меня много дел по дому, у Ильи по работе.
О нашей семейной жизни я думала всю ночь, почти не спала. Сначала храп Ильи под боком мешал задремать. Потом я перешла в комнату мальчишек...
“Мужики же красивых девушек любят, а не теток с саженцами” эхом отдавалось в голове. Рассматриваю себя в зеркало. “Да, не шешнадцать...” но еще очень даже ничего.
Не знаю, я как мужики бабу определяют. Нормальная женщина, в меру ухоженная. Может, и правда, я за своим стремлением угодить всем, создать дом, как с картинки, забыла, что часто это иллюзия, которая ничем не подкреплена?
И все-таки слишком много странных совпадений...
Голова болит, под глазами небольшая синева. Настроение гадское. Стою на кухне, готолю.
- Катя, - Илья проходит мимо меня к холодильнику. - Ты от меня куда ночью ушла. Я утром проснулся, рукой рядом пошарил, а там пусто.
- А я тебе завтрак готовлю, чтобы вкусно, полезно.
Он кидает на меня взгляд, как будто я какая-то прокаженная. Осматриваю себя, вроде не испачкалась.
- Илья, что снова не так?
- Все бабы - непроходимые дуры. Мне твой полезный завтрак в триста лет не нужен, я же не в санатории и не в больнице. Мне страсть нужна.
Я никогда не отказывала мужу в близости. Плохое самочувствие, адский недосып с детьми не были причиной. Потом поняла, что мое тело во весь голос кричит, что-то не так: то ногу судорогой сведет, то спину защемит прям в самый ответственный момент.
Илья подходит к столу, где я уже поставила приборы, тарелки. Старалась же.
Одним махом все летит на пол. Сервировочные тарелки разлетаются осколками.
- Милая, я такой с утра неуклюжий, - с издевкой цедит.
У меня внутри все оборвалось. Я давно замечаю, что какая-то ерунда творится, то оскорбление “случайно” пролетит, то унизит, иногда прилюдно.
- И что это значит? - смотрю на него исподлобья, если подойдет ближе - огрею сковородой.
- Это заигрывания такие.
- Больше тебе ничего не завернуть? И убирать твое свинство я не буду, подхожу к мойке, к углу стоят щетка и совок. Швыряю их мужу.
- Ага, характер включила. А я думал, что ты мямля. Мне женщина нужна, а ты прислуга! - сначала рычит, потом меняет тон, как будто сообщает мне обыденную новость.
“Я прислуга” “Я баба с саженцами” А ведь он прав, как бы больно не было в этом признаваться. Я положила свою жизнь на семейный алтарь. Да нет, вру.
Я с детства мечтала иметь большую семью, много детей. Кухню с клетчатыми шторами, блинами и вишневым компотом на столе. В этом и есть вся я. И почему мне за это должно быть стыдно?
Илье кто-то звонит, он смотрит в трубку, потом на меня, ухмыляется и выходит.
Что-то мне подсказывает, что это звонят не по работе.
- Катя, когда ты перестанешь, свои вещи бросать! - орет из зала.
Бегу на крик. Илья зажимает трубку ухом, в руке держит мои очки. Вернее, то, что от них осталось.
- Какого они валяются?
- Ты их вчера вечером брал, когда что-то в пальце иголкой ковырял, - внутри плещется обида. Это мои любимые очки. У меня широкая переносица, поэтому оправу, которая будет сидеть хорошо, найти сложно.
- Могла бы потом убрать. - Кладет обломки на журнальный столик.
Ремонту не подлежат. Или...Ищу по тумбочкам суперклей, где-то должен быть тюбик. Нашла, в прошлый раз я рамку для фото клеила, после того как мальчишки в нее грузовиком кинули.
Клею аккуратно, все равно все пальцы слипаются. Очки вроде теперь “как бы целые”, но если присмотреться, то немного кривоваты. Надеваю, на миллиметр сдвинулся оптический центр, из-за чего картинка плывет.
- Кать, ну, прости. Ты меня сегодня с утра вывела. Я виноват. С меня новые очки, рецепт остался? - не вижу, чтобы муж сильно раскаивался, но все равно это шаг ко мне навстречу.
- Я сама куплю, - бурчу под нос, верчу в руках кривули.
- Пусть это будет от меня подарок. Не знаю, что со мной, встал не с той ноги, - вроде извиняется, но нет раскаяния.
Снова ныряет в телефон, кому-то улыбается, пальцы быстро бегают по кнопкам. На него это не похоже, с того момента, как придумали голосовые сообщения - Илья пользуется только ими.
- Может, и платье тебе новое купим, - Не пойму кому он говорит, мне или телефону.
- Илья, ты сейчас мне? - застыла, жду ответа.
- Я похож на дурака, который сам с собой разговаривает. Не хочешь со мной ехать, я один справляюсь. Давай рецепт.
- Прямо сейчас? - хлопаю глазами. Ощущение, что я смотрю фильм, но его как-то странно смонтировали, потеряли какие-то кадры. - Поехали, почему не хочу.
Илья с удивлением поднимает на меня глаза, как будто рядом не я, а собака Баскервилей. Страшная и ужасная.
- Кать, - в голосе уже металл и раздражение. - Ты мне уже всю голову запарила, то едешь, то нет. Ни у одного мужика терпения не хватит тебя терпеть, а я терплю. Уходит в комнату.
Оборачиваюсь, кухня, как после погрома. И сколько бы я ни хорохорилась, а убирать все равно мне. Заметаю осколки.
- Кать! - Илья уже стоит одетый. - Я кого жду.
- Две минуты.
- Как скажешь. Если не успеешь, я уеду без тебя. И потом не говори, что я тебя не предупреждал, - Снимает ветровку с вешалки уходит, хлопая дверью.
Выбрасываю осколки, бегу одеваться. Снова эти две минуты, разве нормально женщина может одеться за время, пока горит спичка? Натянуть что-то из вещей - да, но чтобы прихорошиться, подкрасить глаза, уложить волосы. Но у меня сейчас нет времени торговаться.
Натягиваю синюю водолазку, джинсы. Подбегаю в коридор за расческой.
Слышу, как пикают ворота. Во дворе заводится машина. Илья уезжает.
Как долго я буду это все терпеть?...
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Я все равно уйду", Ольга Игонина ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.