Москва окончательно отказалась от тактики выжидания и больше не рассчитывает на поблажки со стороны Брюсселя. На смену стратегии «терпеливого ожидания» пришёл принцип «финансового асимметричного ответа». Пока еврочиновники спорят о законности изъятия российских активов, Банк России и судебные приставы уже действуют. На кону — миллиарды рублей и фундаментальный принцип неприкосновенности госимущества.
От разговоров к делу: первые 45 млрд рублей
Информационный шум вокруг санкций стих, уступив место сухой работе бюрократической машины правосудия. По данным на конец мая 2026 года, Федеральная служба судебных приставов (ФССП) инициировала свыше 100 исполнительных производств в отношении бельгийского депозитария Euroclear. Общая сумма претензий на текущий момент превышает 45 млрд рублей.
Это не хаотичные действия, а тщательно скоординированный удар. Арбитраж Москвы, а также суды Санкт-Петербурга, Татарстана, Башкортостана и других регионов вынесли решения, допускающие немедленное исполнение вердиктов. Арест наложен, механизм запущен.
Однако 45 млрд — лишь видимая часть айсберга, пробный шар перед главным событием. 15 мая Арбитражный суд Москвы удовлетворил иск Центробанка к Euroclear на колоссальную сумму — 18,2 трлн рублей (свыше 200 млрд евро). Это компенсация в полном объёме за блокировку золотовалютных резервов и, что особенно важно, за упущенную выгоду — те доходы, которые активы принесли бы, не будь они заморожены в 2022 году.
Ловушка для Euroclear: собственная прибыль стала уликой
Парадокс ситуации, в которой оказался бельгийский депозитарий, — в его же жадности. Как отмечает действующий профессор РЭУ им. Плеханова Наталья :
«Euroclear не просто хранил средства — он извлекал из них прибыль. С 2022 по 2025 год депозитарий ежегодно зарабатывал на российских активах, тогда как сама Россия была отрезана от своих денег. Euroclear Bank фактически стал выгодоприобретателем санкционной войны, — подчёркивает эксперт. — И теперь Москва требует вернуть не только тело актива, но и всю незаконно полученную прибыль, плюс штрафы за невозможность распоряжаться средствами».
Еврокомиссия продолжает настаивать на своей правоте, заявляя, что использование российских активов для восстановления Украины легитимно. Однако российское контрнаступление в правовой сфере строится на иной логике: если Запад отказывается от верховенства права ради политики, Россия задействует внутренние юридические механизмы для защиты суверенитета, опираясь на статьи 248.1 и 248.2 АПК РФ. Эти нормы позволяют рассматривать споры с недружественными лицами исключительно в российской юрисдикции, игнорируя иностранные арбитражные оговорки.
Где же деньги?
Скептики резонно спрашивают: как взыскать 18 трлн рублей с компании, у которой в России почти нет физических активов? Euroclear давно прекратил операционную деятельность в РФ, его корреспондентские счета пусты.
Однако эксперты напоминают о «ядерном чемоданчике» в российском законодательстве — Указе Президента №442 от 23 мая 2024 года. Этот документ создаёт правовую базу для принудительного управления имуществом иностранных лиц из недружественных стран.
«Взыскание пойдёт не через поиск наличных в сейфах Euroclear, а через механизмы взаимозачёта и конфискации, — поясняет Сергей Охотин, глава Центра международного права. — Если Euroclear не может расплатиться деньгами, суд вправе обратить взыскание на активы других нерезидентов из недружественных стран, находящиеся под временным управлением в России, либо на заблокированные в российских депозитариях ценные бумаги западных компаний».
Фактически Россия создаёт прецедент: долги одной западной структуры могут быть покрыты активами других западных игроков, всё ещё присутствующих на российском рынке. Это превращает изолированный спор с Бельгией в системный риск для всего западного бизнеса, оставшегося в РФ.
Политический ступор и его экономические последствия
Запад оказался в чрезвычайно сложном положении. С одной стороны, признать решения российских судов невозможно из-за санкционного режима и действующих в настоящее время политических установок ЕС. С другой — полностью игнорировать их тоже нельзя, поскольку это создаёт прецедент потери контроля над собственными активами в глобальной перспективе.
Наталья Мильчакова, аналитик Freedom Finance Global, предупреждает о рисках эскалации: «Европа может ответить новыми санкциями против ЦБ РФ или запретом на операции с наличными евро. Но это тупиковый путь. Еврозона и Великобритания сегодня находятся в состоянии экономической стагнации, а поддержка населением действующих властей в ключевых странах ЕС падает до исторических минимумов».
Андрей Лобода, топ-менеджер в сфере финансовых коммуникаций, добавляет: «Момент для удара выбран идеально. Западные элиты ослаблены внутренними проблемами. Правовой "орешек" будет расколот не в Гааге, а в залах судебных заседаний Москвы, Казани и Владивостока. Даже если деньги не вернутся напрямую, Россия фиксирует огромный долг, который станет разменной монетой в будущих геополитических переговорах».
Новая финансовая реальность
Россия сейчас не пытается доказать свою правоту перед западными институтами, которые сами же разрушили правовые нормы своими действиями. Вместо этого Москва строит параллельную финансово-правовую реальность, где решения российских судов обладают реальной исполнительной силой внутри страны и в дружественных юрисдикциях.
Иск на 18,2 трлн рублей — это не просто денежное требование. Это сигнал: эпоха безнаказанного замораживания суверенных активов других государств со стороны Запада закончилась. Цена такого произвола отныне будет предъявлена каждому, кто попытается повторить этот опыт. Euroclear стал первым, но далеко не последним в очереди на оплату счёта за разрушение доверия к мировой финансовой системе.
