В 1922 году группа молодых поэтов и художников, которые вскоре станут основателями сюрреализма, начала проводить странные эксперименты. Они собирались в квартире Андре Бретона, выключали свет, садились за круглый стол, брались за руки и пытались войти в транс.
Всё началось 25 сентября 1922 года. Рене Кревель, инициатор действа, довольно быстро впал в состояние, подобное сну. Он начал выкрикивать бессвязные звуки, слова и фразы. А когда очнулся – ничего не помнил. Следующим в транс вошёл Робер Деснос: он что-то бормотал и царапал стол.
Эксперимент признали удачным. И на долгие недели и месяцы эти сеансы стали главным занятием будущих сюрреалистов. Сюрреалисты были одержимы идеей психического автоматизма, состояния, в котором человек творит без контроля рассудка, без влияния эстетических и моральных норм. Только так, считали они, можно добраться до истинного источника творчества – до бессознательного.
Многие из них изучали психиатрию. Бретон работал в психиатрической больнице во время Первой мировой войны, Арагон учился на врача. Они были знакомы с трудами Фрейда, с работами крупнейших психиатров того времени. И они знали: доступ к бессознательному можно получить через гипноз. Но они не хотели быть просто врачами. Они хотели стать теми, кто сам погружается в эти глубины.
В сеансах принимали участие практически все ключевые фигуры раннего сюрреализма. Кревель, Деснос и Пере считались самыми «талантливыми», они легко входили в транс. Бретон, Эрнст, Элюар и другие, несмотря на все старания, так и не смогли достичь такого состояния. Они проводили сеансы с осени 1922 по весну 1923 года.
Сначала было интересно и вдохновляюще. Но очень быстро всё пошло не по плану. В трансе участники начинали говорить и писать автоматически они называли это «автоматическим письмом». Деснос, находясь в изменённом состоянии, якобы общался с женской ипостасью Марселя Дюшана. Арагон и Бретон записывали всё, что произносили «спящие».
Но потом начался ад.
Как позже напишет Арагон в статье «Волна снов»:
«Те, кто подвергали себя этим беспрестанным экспериментам, находились постоянно в ужасном возбуждении, принявшем маниакальные черты. Они худели. Их трансы продолжались всё дольше и дольше. Они раздражённо реагировали на попытки прервать транс. В трансе они общались друг с другом, как люди в неведомой стране слепых, они ссорились, и порой приходилось вырывать ножи из их рук»
Ножи. В буквальном смысле. Участники бросали друг в друга кувшины с водой, угрожали складными ножами. Были попытки повеситься. Кому-то были предсказаны болезни и смерть. Десноса становилось всё труднее приводить в себя .
Симон Кан-Бретон, жена Андре Бретона, писала своей кузине:
«Мы живём одновременно в настоящем, прошлом и будущем. После каждого сеанса мы настолько потрясены и разбиты, что клянёмся никогда больше их не проводить, но уже на следующий день невозможно думать ни о чём другом, как о возвращении в эту манящую атмосферу катастрофы»
Это классическое описание зависимости от экстремальных состояний. Организм истощён, психика разбита, но желание вернуться сильнее страха. Эксперименты прекратили весной 1923 года. Слишком многие участники были на грани. Слишком очевидным стал вред для их здоровья .
Опыт этих сеансов лёг в основу первого манифеста сюрреализма. В 1924 году Бретон дал знаменитое определение:
«СЮРРЕАЛИЗМ, сущ. Психический автоматизм в чистом виде, с помощью которого можно пытаться выразить как словесно, так и в письменном виде, а также любым другим способом, действительный механизм мышления. Мышление это будет свободно от контроля рассудка и от гнета эстетических и моральных обязательств»
То, что начиналось как опасный психологический эксперимент, стало целым художественным течением. Но участники никогда не забывали, какой ценой это далось. В Бюро сюрреалистических исследований, открывшемся в 1924 году, сеансы продолжались. Но теперь они были более «научными», результаты записывались в журнал, а Ман Рэй делал постановочные фотографии, которые публиковались в журнале «Сюрреалистическая революция».
