Те, которые жили в середине последнего десятилетия прошлого века, помнят, знают, что предварительное заключение или отбывание срока в колонии – это было неотъемлемой частью жизни для большинства населения. У каждого был друг (родственник, знакомый), которые так или иначе прикоснулись к лагерной жизни, понимали её эстетику и могли разговаривать как минимум на двух языках - русском и «фене». Туда, в застенки, мог попасть практически всякий и выражение «От тюрьмы и от сумы не зарекайся» нашло массовое распространение, и было своего родом оправданием для многих. Это были не только криминальные статьи, но уже набирали обороты пункты по экономическим преступлениям, в том числе о незаконной банковской деятельности. Таких людей, кто впервые попадал за решётку именно по экономическим статьям, называли «коммерсы». Их вполне спокойно привечали в камере по той причине, что с них можно было «получать». Как, например, с Андрея Рубанова (классный, спокойный и достойный во всех отношениях Александр Петров), бывшего теневого банкира, вроде как договорившегося с лучшим другом и партнёром о некоей сделке, но преданный им и теперь в буквальном смысле вынужденный выживать в ограниченном пространстве вместе с ещё ста тридцатью семью заключёнными. Он многое повидал за два с половиной года, однако одно осталось с ним навсегда – милосердное отношение к ближнему, пусть и иуде.
1990-ые годы по сию пору будоражат воображение всякого рода творческих людей, в том числе и кинематографистов. Это такое время, наиболее показательное, которое, невзирая на грязь, кровь и отвращение, очень киногенично. Через такую пертурбацию, что происходила в конце прошлого тысячелетия, можно демонстрировать разные человеческие пороки и добродетели во всех проявлениях и концентрации колорита. Подобные острые моменты истории очень любил и уважал Владимир Семёнович Высоцкий, и нет никаких сомнений, что ему пришлось бы по душе участие в таких проектах как Коммерсант. А это уже знак благосклонности художника высшего порядка и комплимент очень юным, что не отменяет талант и усидчивость, режиссёрам, братьям Кравчукам. Кино получилось достаточно лаконичным, начиная от одной камерной локации и заканчивая скупыми диалогами, что не помешало вместить в не очень раздутый хронометраж целую эпоху. Авторы умело вплетают характерные для того времени хроники (или их качественную имитацию) в линию повествования, что придаёт объёма картине и демонстрирует типичные сгустки той годины. Получается скромная экранизация мейнстримного (в хорошем смысле) романа, которая теперь дополняет его и становится как будто единой с ним.
В некотором роде фильм представляется спекулятивной эксплуатацией тюремной бытности, по крайней мере, так видится поначалу. Однако чем далее мы заходим вглубь истории человека, тем очевиднее становится замысел создателей, а именно отразить метаморфозы личности в таких условиях, что не всякий богатырь переживёт. Здесь просматривается как омерзительные приспособленческие навыки тех, кто был способен миллиардами «отмывать» деньги казны, так и те же особенности, помогающие буквально взобраться на предпоследний ярус криминальной иерархии. И если сначала публика, та, что не знакома с литистом, предвидит сплошное выяснение отношений на непонятном языке уркаганов, то к экватору аудитория понимает и принимает почти интеллигентный тон ленты.
Здесь не стараются подчеркнуть, усилить, момент матом, кровь пускают только в действительно необходимых моментах, и такие сцены воспринимаются практически с тем же ужасом и неприятием, что и протагонистом. Такой материал абсолютно вписывается в мировоззрение миллениалов и людей более поздней формации, поскольку не пропагандирует эстетику «блатного» мира, не разъясняет значение наколок и не превозносит главных по камере. В данном случае всё сошлось ко времени, к нашему времени, и разговор, вполне основательный и ёмкий, ведётся о том, как происходит мирная жизнь, повседневное бытие, заключённых. И как оказывается, это не менее интересно и являет собой новаторский тренд, когда не в «парашу» головой, а наоборот, думают ей и всё ещё видят в людях светлое, доброе и вечное.
Коммерсант вышел на удивление качественным произведением, пусть не до корней озаряющим зрителя, но дающий, вместе с пониманием о тех вовсе не далёких временах, надежду и некоторое зерно для размышлений. Так же этот взгляд с иного угла зрения способствует развитию понимания и у публики и, главное, у кинематографистов о том, что называется смещение вектора восприятия. Ранее мы все соображали, будто фильм о тюрьме должен выглядеть точно мрачная готическая наколка на спине бывалого сидельца. Теперь это устойчивое мнение сильно пошатнулось и хочется надеяться, что направление заданное Коммерсантом будет подкрепляться и развенчивать «романтику» тюремного существования. И если нам когда-нибудь придётся решать судьбу некогда самого близкого друга, который сейчас стоит перед нами на коленях с дулом у виска, необходимо вспомнить результат его предательства, то, что сделало нас сильнее, и отмести всяческие обиды, ведь предательство уже ничем не исправить и годы, потерянные из-за него тоже. Здесь гораздо более жестоким средством станет отпустить такого предателя.