(Ожидание путешествия, тоже путешествие.)
начало в предыдущей статье.
Гейзерная кофеварка заворчала, заурчала, заревела — и вдруг притихла, словно выдохнула с облегчением. По квартире поплыл аромат сваренного кофе. Такой густой, домашний, горьковатый — пахнет не просто кофе, пахнет началом дня.
Одни говорят, что кофе для людей в возрасте вред, другие — наоборот, что от пары чашек польза. А я просто люблю кофе по утрам. Это такое маленькое «можно», которое никто у меня не отнимет. Пусть даже врачи качают головами.
Сначала в кружку наливаю молоко. Потом — горячий кофе, тонкой струйкой. Он закручивается в молоке, и я смотрю, как они смешиваются: тёмное и светлое, горькое и нежное.
Выхожу на балкон. Открываю окно настежь. Сажусь в кресло, поджав ноги, как в детстве. Утренний воздух — свежий, чуть влажный, пахнет листвой и далёкой прохладой — влетает в квартиру, смешивается с ароматом кофе, и я, не спеша, наслаждаюсь.
Я наслаждаюсь кофе. Я наслаждаюсь утром. Я наслаждаюсь облаками — они плывут высоко-высоко, ленивые, белые, никуда не торопятся. И мне кажется: вот оно, счастье. Вот оно, простое, в этой кружке, в этом кресле, в этом воздухе.
Но…
Ночное решение — съездить в город у залива начинает плавиться в этом утре. Тает, как кусочек масла на горячей сковородке. И снова сомнения, липкие, противные: а надо ли?
Подхожу к распахнутому окну. Наклоняюсь — и смотрю вниз, на пропасть тринадцатого этажа. И не могу оторваться. Машины — как спичечные коробки. Люди как муравьи. Между ними и мной пустота. Сердце замирает, делаю шаг назад.
— Нет, — говорю я вслух, и голос мой звучит твёрже, чем я себя чувствую. — Если уж задумала — надо сделать.
Но страх неизвестности не исчезает. Он не уходит. Он просто прячется. Забирается в самый дальний уголок души, сворачивается там клубком — и подвывает. Тихо так, жалобно. Как зуб, который не болит, а ноет.
А вдруг не справлюсь? А вдруг потеряюсь? А вдруг...
Я всегда — всю жизнь — нуждалась в чьём-то одобрении. Когда был жив муж, он был моей стеной. Я не советовалась — нет. Я приходила к нему с уже готовым решением. Выдавала, как приговор. А он либо кивал, соглашаясь, либо переубеждал аргументируя. И я чувствовала себя в безопасности. Под защитой.
А теперь… Сейчас принимать решения приходится сложнее. Некому одобрить. А это так тяжело, когда внутри — тот самый подвывающий страх.
До обеда я занималась делами. Механически. Автоматически. А в голове — всё та же пластинка: то шепчет «надо», то тянет «не надо».
К обеду я пришла к дочери.
У неё всегда уютно, пахнет вкусненьким и детством. Пока дочь накрывала на стол, мы с внучкой сели на диван: рассматривали игрушки, вырезали бумажных куколок. Я держала ножницы — и вдруг поймала себя на мысли: «Сейчас я скажу дочери. А она засмеётся».
Я уже знала, что она скажет. Представляла её голос, чуть насмешливый:
— Не придумывай, мама. Куда ты поедешь? Сама жалуешься: то одно болит, то другое. Сиди дома. Тебе приключений не хватает? Мы можем тебе их устроить.
И она меня отговорит.
И снова мечта повиснет в ночи. Как все те, что я похоронила ещё до того, как они родились.
Но что-то во мне щёлкнуло.
Мы ещё за стол не сели. Я положила ножницы, отодвинула куколку, выдохнула — и сказала:
— Я хочу съездить в город у залива.
Голос не дрогнул. А вот внутри — всё скукожилось. Сжалось в комочек. Словно ждёт удара. Словно приготовилось защищаться.
Дочь подняла голову от салатницы. Посмотрела на меня. Улыбнулась.
— Здорово, — сказала она. И в голосе — ни тени насмешки. Только тепло. — Когда?
Я растерялась. Честно. Не ожидала.
— Ну… вообще-то, я думала первого июля, — выдавила я, и решительности мне не прибавилось. Наоборот — стало страшно: а вдруг она сейчас скажет «нет»?
— Классно же, — дочь кивнула. — Съездишь, сменишь обстановку. Отдохнёшь.
И я улыбнулась. Впервые за этот день — по-настоящему.
Страх… он испарился. Просто взял и улетел. Как тот утренний дымок из кофеварки. Разговоры за столом потекли ровно, спокойно, по-домашнему. Я уже точно знала: отправлюсь. Никуда не денусь. Мечта стала решением.
Вечером я включила компьютер. Зашла на сайт РЖД.
И вот оно. Первое разочарование.
В город у залива билеты остались только на верхние полки. Я проверила на конец июня — верхние. На второе и третье июля — верхние. Бесполезно. Только верхние.
— Всё! — сказала я вслух. Встала. Вышла на кухню. Налила воды. Выпила. — Никакого путешествия.
Досада нахлынула — горячая, горькая, как недопитый утренний кофе. Она не ушла, когда я села обратно. Она только разрасталась. Распухала внутри, как синяк. Ну почему? Почему всё всегда — через пень-колоду? Почему я не могу просто взять и поехать?
Взяла телефон. Написала дочери: «Только верхние полки»
И прикрепила кучу грустных смайликов — пусть видит, как мне обидно.
Ответ пришёл мгновенно: «Посмотри на август»
Август. До августа — целая жизнь. Но я посмотрела.
На август нижние полки были. Решится на август? Где-то у соседей динамик разрывала популярная музыка. Как только закончилась, я глубоко вздохнула:
— Ну что ж. Август так август.
Заполнила данные — медленно, внимательно, чтобы не ошибиться. Нажала кнопку «Оплатить».
Экран задумался. Кружок закрутился.
И тут…
Очередное разочарование. Банк отклонил платёж.
Я ещё раз попробовала. И снова отказ.
Открыла приложение банка — проверила: лимита на платежи нет. Деньги есть. Карта работает.
И тогда вернулся страх. Не тот, утренний, а какой-то другой — суеверный, тёмный, шёпотный. Он сел на плечо и зашептал прямо в ухо: «Видишь? Не надо. Это знак. Не судьба. Не стоит тебе ехать. Сиди дома. Там безопасно»
Пальцы задрожали. Я снова написала дочери: «Не проходит оплата».
«Странно, — ответила она почти сразу. — Попробуй оплатить с нашего общего счёта»
У нас с дочерью есть общий счёт. Оформлен на неё, но я — при необходимости — могу им пользоваться.
Я попробовала.
Ввела данные. Нажала. Зажмурилась.
И — о чудо!
Билеты оплатились. На экране высветилось: «Заказ оформлен». Электронные билеты пришли на почту. Я долго смотрела на экран монитора, не исчезнут ли билеты. И, наконец, выдохнула. Так, глубоко, так шумно — словно всё это время не дышала.
Видимо, банк ограничивает большие платежи в интернете со счетов пенсионеров. Защита от мошенников. Но это уже не важно. Совсем неважно.
Поездка состоится. Правда, в августе. Но это даже лучше. Июль — жаркий, суетливый. А в августе — уже спокойнее, и море тёплое, и люди потише.
Компьютер выключен. Кружка с остывшим чаем в раковине. На улице уже смеркалось.
И я улыбнулась. Глубоко. Счастливо.
Еду. И на этом слове страх, который прятался в уголке, закрыл глаза.
(продолжение когда-то будет)