На пятый день у меня перестали гнуться пальцы. Не от холода — от страха, что я зря сюда припёрся. Четыре утра, минус пятнадцать, фонарь прыгает по чёрному склону, и один из участников нашей группы уже повернул обратно. Я стоял на тропе Machame и уговаривал ноги идти вперёд.
Я взошёл. Uhuru Peak, 5895 метров. И я до сих пор не понимаю точно, как именно это получилось — потому что я совершил почти все ошибки, которые только можно было совершить.
Три года я об этом особо не говорил. Рассказывал про вершину, про рассвет над облаками, про чувство, когда стоишь выше большей части Африки. Но сейчас, когда несколько человек из моего окружения готовятся к своему первому восхождению, мне важно сказать другое.
Я недооценил акклиматизацию
Я прилетел в аэропорт Килиманджаро, переночевал в Моши и на следующий день пошёл на маршрут. Казалось логичным — зачем терять время?
Нужно было его потерять. Хотя бы день-два в Аруше или на нижних склонах, на высоте около полутора тысяч метров. Килиманджаро бьёт не крутизной подъёма — он бьёт скоростью набора высоты. Machame за шесть дней поднимает тебя с 1800 до 5895. Организм просто не успевает перестроиться.
На третий день у меня заболела голова. На четвёртый — подступила тошнота. Я пил диамокс — ацетазоламид, таблетки для акклиматизации, — но половину дня на High Camp провёл горизонтально в палатке. Гид сказал: «Это нормально». Нормально, но предотвратимо.
Я взял слишком много одежды
Мой рюкзак на старте весил двадцать два килограмма. Три флиски, две пары штанов, четыре пары термоносков и дождевик, которым я воспользовался один раз минут на пятнадцать.
На Килиманджаро пять климатических зон — от тропического леса до арктической пустыни. Это правда. Но там есть носильщики-портеры, которые несут лагерный баул. Ты несёшь только дневной рюкзак с едой, водой и слоями на смену погоды.
Я этого не понял и тащил всё сам, потому что «привык так в Европе». К середине маршрута колени ныли, плечи горели, и каждый лишний шаг обходился мне калориями, которые очень пригодились бы на саммит-ночи. Бери только то, что реально наденешь за день. Всё остальное — в баул.
Я сэкономил на компании
Я нашёл оператора дешевле среднего. На двести долларов меньше конкурентов. Сказал себе, что горы везде одинаковые.
Горы — да. Сервис — нет.
Наш повар кормил нас рисом с тушёнкой дважды в день. У соседней группы был суп, паста, свежие овощи, горячий чай в любое время и печенье вечером у костра. На равнине это звучит как капризы. На высоте 4600 метров, когда есть совершенно не хочется, но надо — качество еды превращается в вопрос о том, дойдёшь ли ты вообще.
Ещё: у нас был один гид на восемь человек. У нормальных компаний — один на двух-трёх. Когда мне стало плохо на ночном подъёме, гид был где-то сзади с другими участниками. Я шёл сам. Это не критично, пока всё в порядке. Но горы — это именно про то, когда вдруг всё не в порядке.
Я не готовился к ночи
Саммит-ночь на Килиманджаро — отдельная история. Подъём в полночь, выход в час ночи, восемь-десять часов до вершины и обратно. Минус пятнадцать, ветер, полная темнота и высота, которую мозг уже воспринимает с трудом.
Я знал об этом в теории. Но не прочувствовал телом заранее.
Можно было: выйти на ночную прогулку в Питере в январе, одеться в то, в чём пойдёшь на гору, и пройти три часа по набережной. Просто чтобы понять, как тело реагирует на холод, темноту и усталость одновременно. Звучит странно. Работает.
На вершине я стоял в полубреду. Фотографии получились смазанные — руки тряслись, и я не мог поймать кадр. Я хотел плакать, но слёз не было. Наверное, организм экономил влагу.
Я пошёл с установкой «дойти любой ценой»
Это самая опасная из пяти.
Примерно на отметке 5600 один из нашей группы остановился. Сел на камень и сказал: «Я не иду дальше». Мы все смотрели на него, и я видел в глазах группы лёгкое осуждение. Я тоже так смотрел. Потом он спустился в лагерь, проспал четыре часа, съел нормальный обед и выглядел человеком.
Я дошёл. Но последний час двигался в состоянии, которое сложно назвать осознанным. Один шаг — пять вдохов. Один шаг — пять вдохов. Под конец гид нёс мой рюкзак.
Тот парень с камня вернулся через год и взошёл. Я знаю, потому что следил.
Поворот в горах — это не конец, это черновик следующей попытки.
Что я сделал бы иначе
Прилетел бы раньше на три дня и провёл их в Аруше. Взял бы дневной рюкзак не тяжелее десяти килограммов. Заплатил бы на триста долларов больше и выбрал компанию с нормальной кухней и человеческим соотношением гидов. Вышел бы зимой на ночную тренировку на набережную при минус десяти. И пошёл бы на гору с мыслью «дойти, если это получится» — а не «дойти, потому что я так решил».
Вершину я взял. Но с этими пятью изменениями — взял бы её по-другому. Спокойнее, с фотографиями в фокусе и без ощущения, что меня только что пронесло.
Опыт не обнуляется. Он просто иногда стоит дороже, чем мог бы.
А у тебя был момент, когда ты дошёл до цели — и понял, что путь мог быть совершенно другим?
Больше историй с Килиманджаро — в моём Telegram.