Вы когда-нибудь замечали, что нарцисс ведёт себя как обиженный пятилетний ребёнок? Это не случайность. Психоаналитик Бруно Беттельхайм в своей знаменитой книге «Польза волшебства» (Bettelheim, 1976) описал детские страхи, сказочное насилие и магическое мышление — и случайно создал точный портрет нарциссической личности.
Общая фантазия, ложное «Я», требование тотального подчинения — всё это родом из мира, где злодея сжигают в бочке, а счастьем считается одиночество на троне. Джон Апдайк в рецензии на эту книгу (Updike, 1977) добавил последний штрих: отделение и разделение — вот единственное счастье для того, кто не смог вырасти.
В этом материале мы разберём, почему нарцисс навсегда застревает в детской позиции «мир ко мне несправедлив» — и что с этим делать, если вы узнали себя или близкого.
(Опираемся на работы: Bettelheim, 1976; Updike, 1977; биографические данные Pollak, 1997).
Вы — центр вселенной? Поздравляю, вы всё ещё ребёнок. Или нарцисс. Или и то и другое
Помните себя в пять лет? Вам кажется, что родители живут по каким-то непонятным, дурацким правилам. Они говорят «нет» без объяснений. Они наказывают за то, что вы считали совершенно нормальным. И самое ужасное: вы ничего не можете с этим поделать. Мир огромен, взрослые всемогущи, а справедливости нет. Если вы это помните — вы уже наполовину поняли, о чём пойдёт речь.
А теперь представьте, что человек вырос, ему сорок, у него кредит, ипотека, начальник и двое детей. Но внутри — всё то же пятилетнее чувство: мир ко мне несправедлив, и я бессилен это изменить. Только теперь он не плачет в углу, а требует, манипулирует, обесценивает, наказывает молчанием. Или, наоборот, бесконечно обижается. Знакомо?
Этот человек — не обязательно «злодей из сериалов». Возможно, это ваш бывший партнёр. Или начальник. Или вы сами, если честно заглянете в себя. Психологи называют такое состояние нарциссическим расстройством личности. Но сегодня мы не будем сыпать терминами. Мы лучше перечитаем старого психоаналитика Бруно Беттельхайма, который написал гениальную книгу о детских сказках — и совершенно случайно, сам того не зная, составил портрет нарцисса.
Давайте посмотрим, как это работает.
«Мир несправедлив, и ничего с этим не делается»
В своей книге «Польза волшебства» (Bettelheim, 1976) Беттельхайм пишет простую, но убийственную вещь. Ребёнок постоянно сталкивается с несправедливостью — взрослые не объясняют своих решений, мир наваливается правилами, которые не выучишь заранее. И главное — ничего с этим не сделать. Нельзя пойти и уволить маму. Нельзя написать жалобу на папу в «инстанцию детских обид». Можно только терпеть и фантазировать.
А теперь — внимание — просто замените в этом отрывке слово «ребёнок» на слово «нарцисс». Всё встанет на свои места. Взрослый нарцисс тоже живёт с ощущением, что мир относится к нему несправедливо. Он не получил повышения — потому что начальник дурак. Партнёр ушёл — потому что предатель. Друзья не звонят — потому что завидуют.
И самое страшное: он действительно ничего не может с этим поделать. Потому что любой реальный шаг — это признание своей уязвимости, ошибки, обычности. А для нарцисса обычность равна смерти. Поэтому он застревает в детской позиции: я — жертва несправедливого мира, и пусть весь мир крутится вокруг моей боли.
Беттельхайм, кстати, сразу предупреждает читателя: если воспринимать сказки буквально — они возмутительны. Там же сплошное насилие, садизм, злые мачехи, которых сжигают в бочке, волки с распоротыми животами. Но как символы психологических событий эти истории очень точны. Нарцисс живёт именно в такой символической вселенной: враг должен быть уничтожен ритуально и публично, иначе защищённость не наступит.
Общая фантазия: почему нарцисс так хочет, чтобы вы подыграли
Дальше — ещё интереснее. Беттельхайм объясняет, зачем детям нужны сказки. Ребёнок проецирует свой внутренний ужас на Бабу-ягу или Кощея, а потом радуется, когда с ними жестоко расправляются. Чем страшнее казнь, тем сильнее чувство безопасности. Это нормально — для ребёнка.
Но у нарцисса этот механизм не отключается во взрослом возрасте. Только вместо Бабы-яги у него появляются живые люди. Бывший муж, коллега, подруга, которая не восхитилась новым платьем. И он требует, чтобы вы разделили с ним эту фантазию. Не просто согласились, а активно участвовали. Подтверждали, что мир ужасен, а он — единственная жертва. Или, наоборот, что он — король, а вы — подданный.
Почему это так важно? Автор «Пользы волшебства» объясняет простую вещь: общая фантазия — единственный способ для нарцисса убедиться, что его ложное «Я» не ложно. Если вы играете по его правилам, значит, реальность подтверждает его картину мира. Если нет — вы враг. И на вас обрушивается вся та ярость, которую в сказке приберегали для злого людоеда.
Вот почему, замечает наш критик, нарциссы так навязчивы, так непреклонны и так жестоки в своём требовании сотрудничать. Они не просто хотят внимания. Они нуждаются в вашем согласии, чтобы не развалиться на части.
Счастье по-нарцисски: победить всех и уйти одному
Когда Беттельхайм определяет, что же такое счастье в сказках, он приходит к неожиданному выводу. И этот вывод потом блестяще комментирует писатель Джон Апдайк в своей рецензии на книгу (Updike, 1977).
Апдайк пишет: «Ни Беттельхайм, ни сами сказки не сомневаются в том, что такое счастье. Это достигнутая независимость, как у Гензеля и Гретель или Джека и бобового стебля. Отделение и разделение — это счастье». То есть главный герой в конце концов отделяется от родителей, уходит в лес, строит свой дом. Взрослеет.
Для ребёнка это нормально. Для нарцисса — это единственная возможная форма отношений. Никакой взаимной зависимости, никакого «мы», только «я победил, я ушёл, я независим». Апдайк продолжает: счастье в сказках — это «пережитое несчастье, как у Красной Шапочки», «побеждённый злой родитель» и, наконец, «управление королевством своего "я"». И тут же приводит румынскую поговорку: «Царствуют только те цари, кто много страдал».
Обратите внимание: счастье — через страдание, через одиночество, через триумф над тем, кто был сильнее. Нарцисс именно так и строит свою жизнь. Ему нужен не партнёр, а побеждённый враг. Ему нужна не близость, а трон. А на троне, как известно, одиноко.
Магия как последний шанс: почему взрослые уходят в астрологию и к гуру
Беттельхайм пишет одну очень важную вещь, которую многие пропускают мимо ушей. Он говорит: «Я знаю много примеров, особенно в позднем подростковом возрасте, когда годы веры в магию призываются, чтобы компенсировать человеку то, что он был преждевременно лишён этого в детстве из-за того, что на него обрушилась суровая реальность» (Bettelheim, 1976).
Что это значит? Есть дети, которым пришлось взрослеть слишком рано. Болезни, бедность, эмоционально холодные родители, насилие. У них украли детство — вместе с правом верить в волшебство, вместе с правом на безопасные фантазии. И тогда, в подростковом или даже взрослом возрасте, они пытаются добрать эту магию задним числом. Навёрстывают. Судорожно, отчаянно.
«Такое впечатление, что эти молодые люди чувствуют, что сейчас последний шанс восполнить серьёзный недостаток в их жизненном опыте, — продолжает Беттельхайм. — Или что без периода веры в магию они будут не в состоянии выдержать трудности взрослой жизни».
В 1970-е годы, когда писалась книга, это были хиппи, наркотики, гуру, астрология. Сегодня это эзотерические марафоны «исполнения желаний», лжеучителя с курсами «Как стать богиней за три дня», политические культы и бесконечные «энергетические чистки». Люди бегут от реальности, потому что когда-то реальность обрушилась на них слишком жестоко. И их единственный навык выживания — магическое мышление.
Для нарцисса это вообще базовое состояние. Он не просто иногда гадает на таро. Он искренне верит, что Вселенная должна ему. Что партнёр обязан читать его мысли. Что повышение в должности — это кармическая награда, а не результат упорного труда. Потому что реалистичный взгляд на жизнь сформировался бы только в одном случае: если бы в детстве был кто-то, кто терпеливо объяснил: «Мир несправедлив, но ты справишься. Магия не работает, но есть усилия. И это — нормально». У нарцисса такого взрослого не было.
Паника в кризисе: почему вселенная должна крутиться вокруг вас
Беттельхайм делает ещё одно тонкое наблюдение. Он пишет: «В периоды стресса и нужды человек снова ищет утешения в детском представлении о том, что он и его место обитания являются центром вселенной». Для здорового человека это временный откат — поссорился с начальником, пришёл домой, пожаловался кошке, выпил вина. Утром прошло. Для нарцисса же это не откат, а единственная доступная позиция.
И чем сильнее давление, тем жёстче он за неё держится. Потому что, как сам Беттельхайм формулирует, «чем более защищённым чувствует себя человек в мире, тем меньше ему нужно цепляться за младенческие проекции». Нарцисс не чувствует себя защищённым никогда.
Даже в моменты успеха он ждёт удара. Поэтому он требует от мира гарантий — а мир гарантий не даёт. И тогда рождается ярость. Та самая «нарциссическая ярость», когда любая критика воспринимается как покушение на жизнь.
И вот ключевая фраза Беттельхайма, которую можно высечь на камне: «В детстве больше, чем в любом другом возрасте, всё становится. Пока мы не достигли значительной внутренней защищённости, мы не можем вступать в сложные психологические борьбы, если только положительный исход не кажется нам несомненным».
То есть ребёнок готов бороться, только если заранее знает, что победит. Для нарцисса это правило сохраняется навсегда. Он не вступает в диалог, если не уверен, что вы подчинитесь. Он не идёт на компромисс, если нет гарантии, что компромисс будет на его условиях. Ему нужен счастливый конец — как в сказке, где героя ждёт корона и полцарства. Но в реальной жизни счастливый конец не гарантирован. И это невыносимо.
А теперь самое сложное: автор, который сам оказался сказкой
Вы, наверное, уже прониклись уважением к Бруно Беттельхайму. Гениальный интеллектуал, глубокий знаток детской души, переживший концлагерь и написавший книгу, которая спасла тысячи родителей от паники. Так вот. Готовьтесь.
Беттельхайм был мошенником. И плагиатором.
Да-да. После его смерти выяснилось, что он выдумал свои учёные степени. Он никогда не получал докторской степени в Венском университете (Pollak, 1997). Он не был личным учеником Фрейда.
Он переписывал целые куски текстов у других авторов — в частности, у малоизвестного психолога Юлиуса Хёхера — и выдавал их за свои. Кроме того, его методы работы с аутичными детьми (пресловутые «терапии удержанием») сегодня многие специалисты называют жестокими и неэффективными.
Как это понимать? Как прикажете относиться к книге, которую написал обманщик?
А вот как. Его жизнь сама стала идеальной иллюстрацией того, о чём он писал. Беттельхайм создал общую фантазию — о своём гении, о своей уникальной судьбе, о своей непогрешимости. И эта фантазия работала. Многие верили. Потому что, как он сам говорил, фантазия заполняет огромные пробелы в понимании. Людям нужен был мудрый старец, который объяснит жестокий мир сказок. И Беттельхайм сыграл эту роль блестяще.
Но есть и вторая сторона. Человек, который всю жизнь анализировал детскую травму и силу магического мышления, сам оказался заперт в этой ловушке. Он не смог выйти из собственной сказки. Он требовал от коллег, читателей, публики того же, что нарцисс требует от партнёра: «Подтвердите моё ложное "Я". Поверьте в мою гениальность. Иначе я рассыплюсь».
Это не оправдание. Это трагедия.
Что делать, если вы узнали себя или близкого?
Давайте без сантиментов. Если в этом тексте вы узнали себя — не впадайте в панику и не бросайтесь копить обиду. Узнавание — это уже конец магии. Потому что магия работает только в темноте. Как только вы включаете свет, становится видно, что за шкафом никого нет, а скрип — это не привидение, а старая труба отопления.
Автор «Пользы волшебства», сам того не желая, оставил нам инструкцию по побегу. Она жёсткая, почти пугающая. Но она честная. Вот она, в вольном пересказе.
Если вас коснулось зло — а под злом здесь понимается любая ложная общая фантазия, любой договор с иллюзией, — вы должны сбросить себя с себя. Сменить кожу, как змея. Продолжать двигаться, даже если страшно. Потому что движение очищает. Если вы замрёте в ужасе, даже на минуту, зло заявит на вас права, сделает вас своим, обовьётся вокруг вас и породит новых монстров с вашим лицом.
Отпряньте. Бегите, не оглядываясь. Отрекитесь от своей прежней сущности и преобразитесь. Сделайте себя неузнаваемым для того призрака, который вас преследует.
Почему это так трудно? Потому что зло — великий учитель, мудрец, мастер. Потому что в хватке общей фантазии вы чувствуете себя любимым, понятым и принятым как никогда прежде. Потому что нарциссическая связь дарит иллюзию тепла, которую трудно забыть.
Но зло случайно. Зло в ловушках. Зло источает погружение — то приятное, тягучее чувство, когда вы перестаёте сопротивляться и плывёте по течению чужой воли. И вот тогда наденьте свои крылатые сандалии. Вы — в плену у гнусного призрака. Нет времени терять. Вы должны спешить. Зло уже вступает в заговор против вас с голосами в вашей голове.
И последнее. Помните об этом, когда будете тайно бежать в заклинание — в последнюю надежду на магическое спасение. Распутайтесь со своими снами. Пробудитесь.
Сказка остаётся на бумаге. Реальность — здесь. И она, как ни странно, выносима. Иногда даже прекрасна. Особенно когда вы перестаёте быть центром вселенной и просто становитесь её частью.
Источники
- Bettelheim, B. (1976). The Uses of Enchantment: The Meaning and Importance of Fairy Tales. New York: Knopf.
- Updike, J. (1977). «The Child’s Garden of Psychosis». The New Yorker, February 14, 1977.
- Pollak, R. (1997). The Creation of Dr. B: A Biography of Bruno Bettelheim. New York: Simon & Schuster.
P.S. О кнопке «Поддержать» с тёплым юмором и мудростью древних
Вы дочитали до этого места. Если вы держите в руках (или на экране) эту статью и не закрыли её после первых двух абзацев — значит, мы с вами уже разделили одну общую фантазию. Хорошую. Ту, где двое взрослых людей честно разбирают сложные вещи без желания кого-то наказать или превратить в злую мачеху. И это, знаете, уже повод для маленького чуда.
Теперь смотрите: справа, чуть ниже, есть кнопка «Поддержать». Она не рычит, не кусается и не требует от вас ритуального жертвоприношения первенца. Она просто скромно ждёт.
Древние говорили: «Даже самый мудрый монах не откажется от горсти риса, если он провёл три дня в горах, объясняя людям природу страдания». Я, конечно, не монах и не в горах. Но текст — штука голодная. Он питается временем, вниманием и кофе, который незаметно превращается в отпечатки пальцев на клавиатуре.
В одной старой-престарой притче ученик спросил учителя: «Как отличить настоящего дающего от того, кто просто играет в щедрость?» Учитель ответил: «Настоящий дающий не проверяет, заслужил ли другой. Он смотрит только на свой внутренний жест. А настоящий принимающий знает, что не горсть риса спасает, а сам факт, что кто-то протянул руку».
Так вот. Кнопка «Поддержать» — это не проверка на то, насколько вы щедры. Это просто протянутая рука. И если вам захочется вложить в неё несколько монет — примите мою искреннюю и немного смущённую благодарность. Если нет — ничего страшного. Сказка от этого не станет злее, а мир — несправедливее.
В конце концов, настоящая магия происходит как раз тогда, когда вы что-то делаете без гарантии счастливого конца. И да — это я только что перевернул главный тезис Беттельхайма с ног на голову. Но вы же уже взрослый. Вы справитесь. А кнопка подождёт.
Берегите себя
Всеволод Парфёнов