Место действия
Гарфилд — один из самых малолюдных округов Соединённых Штатов. В середине 1990-х здесь, на востоке Монтаны, на территории размером с небольшую европейскую страну проживало меньше полутора тысяч человек. Единственный населённый пункт, который можно назвать городом, — Джордан с четырьмя сотнями жителей. Вокруг — бескрайняя прерия, которую местные называют «Большой простор»: пастбища, холмы, редкие фермерские дома, грунтовые дороги, убегающие за горизонт.
Именно сюда, за тридцать миль от Джордана, на ранчо площадью 960 акров, в 1994 году переместился центр тяжести одной из самых странных антиправительственных кампаний в американской истории. Группа, называвшая себя «Свободные люди Монтаны», объявила этот клочок земли «Джастас-Тауншип» — от английского just us, «только мы». Никакого отношения к реальным тауншипам, административным единицам местного самоуправления, название не имело. Как и всё остальное, что делали эти люди.
Откуда берутся свободные люди
Корни этой истории уходят в конец 1960-х годов, когда в США начало складываться движение Posse Comitatus. Его участники — радикальные активисты, в основном из числа белых фермеров и ранчеров, — провозглашали, что высшая законная власть в стране принадлежит не федеральному правительству, а шерифу округа, и что любой гражданин вправе самостоятельно решать, какие законы соблюдать, а какие нет. Движение питалось сразу из нескольких источников: религиозной доктриной «христианской идентичности» — расистским учением, согласно которому белые англосаксы являются истинными потомками библейских колен Израилевых, а евреи — биологическими потомками Сатаны через Каина, — затем протестом против федеральных налогов и, наконец, гневом разоряющихся фермеров, терявших землю в ходе аграрного кризиса 1970–80-х.
К началу 1990-х годов эта идеология получила новое дыхание. В 1992 году противостояние федеральных агентов с семьёй Уиверов в Айдахо, известное как инцидент в Руби-Ридж, закончилось гибелью жены и сына Рэнди Уивера. Год спустя осада ранчо секты «Ветвь Давидова» в Уэйко, штат Техас, завершилась пожаром и смертью восьмидесяти человек. Для антиправительственного подполья оба случая стали доказательством того, что федеральная власть представляет собой оккупационный режим, с которым невозможен диалог. В этой атмосфере группа в Монтане перешла от слов к делу.
Пилот, которому не понравились налоги
Главным разработчиком всей преступной схемы стал человек, родившийся в городке Белгрейд, штат Монтана, но долгое время живший в восточном Вашингтоне. Лерой Швейцер работал пилотом сельскохозяйственной авиации: опылял поля, тушил пожары с воздуха, летал на самолётах с экспериментальными двигателями. Знакомые описывали его как человека самодостаточного до крайности, одиночку, органически не переносившего любой внешний контроль. Когда инспектор по технике безопасности однажды явился к нему в ангар с проверкой, Швейцер уволил единственного работника прямо при проверяющем, чтобы тому некого стало защищать.
Перелом наступил в конце 1970-х. Налоговая служба США потребовала от Швейцера доплатить семьсот долларов. Тот отказался. Налоговики заморозили шесть тысяч на его деловом счёте, и, по воспоминаниям друзей, именно тогда Швейцер произнёс фразу, определившую всю его дальнейшую жизнь: «IRS может украсть мои деньги, но больше никто не сможет». Он перестал платить федеральные налоги. В 1992 году за ним числилось уже 389 тысяч долларов налоговой задолженности, и IRS изъяла и продала его самолёт, дом и оборудование. К тому моменту бывший пилот несколько лет вращался в кругах «Ополченческого движения», посещал собрания Posse Comitatus и общался с ранчером Рэем Смитом, на чьей земле члены неонацистской группировки «Орден» практиковались в стрельбе из автоматического оружия.
Продав бизнес в Вашингтоне, Швейцер вместе с женой Кэрол перебрался обратно в Монтану, в Бозмен, где занялся фейерверками вместе с братьями. Но тихая жизнь торговца пиротехникой его не устраивала. Довольно скоро он оказался в восточной части штата, на ранчо Кларков, и обнаружил там людей, готовых не просто возмущаться федеральным правительством, а строить ему альтернативу.
Люди с ранчо
Ранчо принадлежало семье Кларков. Старший из них, Ральф Кларк, и его партнёры за предшествующее десятилетие получили от государства 676 тысяч долларов фермерских субсидий, хотя идеология, которую они исповедовали, объявляла федеральную помощь незаконной. Брат Ральфа, Эмметт, и сын Эдвин жили там же. Кларки просрочили выплаты по закладной, и в конце 1994 года началась процедура изъятия ранчо за долги. Съезжать они отказались и объявили свою землю суверенной территорией «Джастас-Тауншип».
К тому моменту вокруг Швейцера уже сложился круг единомышленников. Дэниел Петерсен, автомеханик 53 лет, стал казначеем группы. Родни Скёрдал, в прошлом гвардеец почётного караула Белого дома, взял на себя роль идеолога и написал пространный «Эдикт», где излагалась теология «христианской идентичности» в применении к Монтане. Дейл Джакоби, бывший канадский полицейский, и Расселл Ландерс из Северной Каролины замкнули ядро. Всего на ранчо постоянно находилось от полутора до двух десятков человек: мужчины, женщины, дети.
Суверенная бухгалтерия
Практическая деятельность «Свободных людей» сводилась к простой по замыслу, но масштабной по охвату схеме. Основой для неё послужили курсы, которые Швейцер и его соратники проводили прямо на ранчо. По данным федеральных следователей, через эти семинары прошло около восьмисот человек из тридцати штатов. Слушателям объясняли, как с помощью Единообразного торгового кодекса — реально существующего американского свода коммерческого права — можно выпускать собственные финансовые инструменты, которые банки якобы обязаны принимать. Желающие платили за обучение и уезжали домой с пачкой свеженапечатанных сертификатов.
Механика подлога действовала следующим образом. Сначала «суд общего права» — самодельный орган, учреждённый членами группы, — выносил «приговор» какому-нибудь государственному чиновнику или судье: за «измену», за «нарушение присяги», за «преступления против конституции». Когда адресат, разумеется, не реагировал, на его имущество накладывался фальшивый арест — лиен — на астрономическую сумму. Этот лиен затем «продавался», а вырученные на бумаге средства переводились на банковский счёт в банке Norwest в Бьютте. Счёт был открыт ещё в 1990 году, и на нём лежало ровно сто долларов, оставленных кем-то из «свободных людей» в зале федерального суда: клерк отказался принимать эти деньги в качестве залога, но бумаги остались. Именно этот стодолларовый счёт Швейцер использовал как фундамент всей финансовой пирамиды.
Затем в ход шёл компьютер. На том же ранчо печатались чеки и денежные поручения, выписанные на несуществующий счёт. Их рассылали в банки, налоговые службы, магазины, компании, торгующие по почте. Чеки почти всегда выписывались на сумму, превышающую требуемую, с расчётом получить сдачу живыми деньгами. Следователь налоговой службы Лоретта Родригес, выступая в суде, сообщила: за восемнадцать месяцев через счёт в Norwest прошло 3 432 поддельных чека на общую сумму 15,5 миллиарда долларов. Реальные потери банков, предприятий и государственных органов составили примерно 1,8 миллиона — сумма по меркам финансовой системы ничтожная, но достаточная для уголовного преследования. Из них 29 тысяч долларов пришлись на возвраты, выплаченные налоговой службой США гражданам, которые отправили фальшивый чек на сумму больше своего долга. Ещё 413 таких чеков на 215 миллионов долларов пришли в федеральную налоговую, 145 чеков на 324 миллиона — в налоговые органы двадцати штатов.
Отдельный эпизод: в 1995 году члены группы попытались приобрести оружия и боеприпасов на 1,4 миллиона долларов, выписав продавцу фальшивый чек. Сделка сорвалась. Другая операция, однако, прошла успешно: «свободные люди» купили огнестрельное оружие и патроны в Монтане более чем на миллион долларов, и эти стволы позднее оказались на ранчо во время осады.
Чиновник, который не испугался
Параллельно с финансовым наступлением шло юридическое. «Суды общего права» выдавали ордера на арест судей, шерифов и окружных прокуроров. Самодельные повестки, «приговоры» и уведомления о залогах тоннами поступали в окружные администрации. Когда клерки отказывались их регистрировать, на клерков тоже накладывались лиены.
Главной мишенью стал окружной прокурор Гарфилда Ник Мёрнион, работавший на этой должности по совместительству, поскольку в округе с населением меньше полутора тысяч человек полная ставка прокурора была попросту не нужна. Мёрнион получил лиен на полмиллиарда долларов, подлежавший, как значилось в документе, уплате золотом или серебром. Его обвинили в «государственной измене» и пригрозили повесить на мосту. На дорогах округа появились листовки с объявлением награды за доставку шерифа и федерального судьи — «живыми или мёртвыми».
Мёрнион не отступил. В марте 1995 года он добился обвинительного приговора против Уильяма Стэнтона, гарфилдского ранчера и одного из ранних участников группы. Стэнтон стал первым в истории Монтаны человеком, осуждённым за терроризм, и получил десять лет за использование насилия в политических целях. На следующий день четверо вооружённых людей, называвших себя «Свободными людьми округа Гарфилд», попытались войти в здание суда соседнего округа Масселшелл, чтобы подать бумаги против конфискации дома Родни Скёрдала налоговой службой. Их арестовали. В 1998 году Мёрнион получит Премию за гражданское мужество имени Джона Кеннеди за то, что, несмотря на угрозы, продолжал выполнять свою работу в округе, где федеральной власти практически не было видно, а вооружённые противники этой власти ходили по улицам открыто.
81 день
25 марта 1996 года ФБР решилось действовать. Агент под прикрытием выманил Лероя Швейцера и Дэниела Петерсена с территории ранчо под предлогом обсуждения деловой сделки. Швейцер передал агенту фальшивый «комптроллерский варрант» на три миллиона долларов. Обоих задержали без сопротивления. Расчёт строился на том, что оставшиеся на ранчо, лишившись лидеров, сдадутся в течение нескольких часов.
Вместо этого около двух десятков человек — с оружием, запасами еды и топлива на месяцы — забаррикадировались внутри. Так началась самая долгая вооружённая осада в истории ФБР.
Федералы действовали с постоянной оглядкой на Уэйко и Руби-Ридж. Генеральный прокурор Джанет Рино публично заявила: «ФБР приложило все усилия, чтобы не было вооружённого противостояния, не было осады, не было военного периметра и не применялась штурмовая тактика». Вокруг ранчо расположились около ста агентов. Никто не шёл на приступ. Вместо этого начались переговоры.
В конце апреля к делу подключился отставной подполковник «зелёных беретов» Бо Гритц, ветеран Вьетнама, к тому моменту уже известный в антиправительственных кругах как переговорщик. Именно он в 1992 году убедил сдаться Рэнди Уивера в Руби-Ридж. Гритц привёз с собой самого Уивера, но ФБР запретило тому входить на ранчо. Проведя пять встреч за четыре дня, Гритц покинул «Джастас-Тауншип» в раздражении. Позже он скажет журналистам, что группа встретила его смесью религиозной и юридической «абракадабры» — дословно: mumbo-jumbo.
Сменивший Гритца депутат легислатуры Монтаны Карл Ос оказался настойчивее. Он посетил ранчо девятнадцать раз. Переговоры шли тяжело: обитатели «Джастас-Тауншип» отказывались признавать юрисдикцию федерального суда, требовали перевода арестованных Швейцера и Петерсена обратно в Монтану, ссылались на Великую хартию вольностей, Единообразный торговый кодекс и библейские тексты. Журналисты со всего мира разбили лагерь у просёлочной дороги, ведущей к ранчо, и день за днём передавали в эфир заявления осаждённых: по большей части фантастические по содержанию, но неизменно эффектные для телекамер.
Тем временем внутри «Джастас-Тауншип» жизнь шла по заведённому порядку: патрули, дежурства, совместные молитвы, занятия по «общему праву». Осаждённые были вооружены, но выстрелов не производили. Федералы тоже не стреляли.
Финал без выстрелов
13 июня 1996 года, на 81-й день противостояния, шестнадцать оставшихся на ранчо человек вышли к агентам ФБР и сдались. Обошлось без единого выстрела. Затраты федерального бюджета на операцию составили, по данным Счётной палаты США, около 7,5 миллиона долларов, из которых примерно половина пришлась на регулярные зарплаты задействованных агентов.
Ранчо продали с аукциона Службой фермерского кредита в ноябре того же года.
Судебные процессы растянулись на два года. В 1998-м в федеральном суде Биллингса перед судьёй Джоном Кугенуром предстали двенадцать обвиняемых по сорока пунктам: заговор, банковское мошенничество, почтовое мошенничество, вооружённый грабёж, угрозы федеральному судье, незаконное хранение оружия. Прокуратура собрала 200 тысяч документов, 5 тысяч аудиокассет и 172 видеозаписи. Большинство обвиняемых отказались присутствовать на процессе, некоторые объявили голодовку. В тюрьме округа Йеллоустон они умудрились обратить в свою веру нескольких соседей по камере, и администрации пришлось изолировать «свободных людей» от остальных заключённых.
Летом 1998 года жюри присяжных вынесло 57 обвинительных вердиктов. Швейцер был признан виновным по 25 пунктам. Осенью на повторном процессе добавилось ещё 36 обвинительных приговоров. В марте 1999 года судья Кугенур огласил приговоры. Лерой Швейцер получил 22,5 года. Родни Скёрдал и Джон Макгуайр — по 15 лет. Дэниел Петерсен — 15 лет. Значительный срок получил и Дейл Джакоби. Расселл Ландерс — 11 лет и 3 месяца. Жёны некоторых участников, игравшие второстепенные роли, отделались сроками около года.
Оглашая приговор, судья Кугенур сказал: «Это посылает громкий и ясный сигнал тем, кто распространяет эту ненависть и уродство… Предупреждаю: ваша личная свобода поставлена на кон».
Послесловие: тюрьма как продолжение политики
Для большинства осуждённых приговор не стал финалом. Сидя в заключении, Дэниел Петерсен создал фальшивую компанию, якобы владевшую стомиллиардным судебным решением против Соединённых Штатов — с набегающими процентами по миллиарду в день. Он продавал «акции» этой компании другим заключённым и подавал фальшивые лиены против судей, участвовавших в его деле. Срок ему добавили.
Расселл Ландерс в 2008 году получил дополнительные 15 лет за попытку вымогательства: вместе с двумя другими заключёнными он потребовал у тюремной администрации миллионы долларов за использование их имён, поскольку считал эти имена «защищёнными авторским правом». Ландерс умер в тюрьме 10 апреля 2021 года в возрасте 69 лет.
Самого Лероя Швейцера в 2006 году перевели в федеральную тюрьму строжайшего режима ADX во Флоренсе, штат Колорадо. Поводом послужила попытка двух его сторонников, называвших себя «маршалами Монтаны», организовать ему побег. В той же тюрьме содержался Теодор Качинский, известный как «Унабомбер». Швейцер умер там 20 сентября 2011 года в возрасте 73 лет. Вскрытие показало естественные причины. До последнего дня он отказывался признавать юрисдикцию федеральных судов. На оглашении приговора в 1999-м — с кляпом во рту, в цепях и наручниках — он успел выкрикнуть, что является гражданином «государства Монтана», а не Соединённых Штатов.
Эдвин Кларк, на чьём ранчо всё происходило, был оправдан по большинству пунктов. Его отец Ральф, патриарх семейства, к тому моменту находился в столь плохом состоянии здоровья, что федеральное обвинение против него было прекращено. Эмметт Кларк признал вину и был освобождён с зачётом уже отбытого срока.
Что осталось
История «Свободных людей Монтаны» не закончилась с приговорами. Движение «суверенных граждан» — наследников Posse Comitatus — пережило 1990-е и к концу 2000-х снова пошло в рост. К 2011 году, когда Швейцер умер в тюрьме, число зарегистрированных «патриотических групп» в США, по подсчётам Southern Poverty Law Center, американской неправительственной организации, отслеживающей экстремистские группировки, выросло со 149 в 2008 году до 824. В 2013 году опрос сотрудников правоохранительных органов показал: «суверенные граждане» воспринимаются как более серьёзная террористическая угроза, чем радикальные исламисты.
Но конкретно эта группа — с её семинарами, самодельными чеками, судами в сарае, лиенами на полмиллиарда и осадой без единого выстрела — вошла в американскую историю как явление, которое невозможно однозначно классифицировать. С одной стороны — реальное мошенничество на полтора миллиона долларов и вооружённые угрозы государственным служащим. С другой — бюрократический абсурд, доведённый до такого предела, за которым он становится почти искусством. Тысячи поддельных чеков на триллионы несуществующих денег. Банковский счёт со ста долларами, который должен был заменить Федеральную резервную систему. Ранчо, чьи хозяева годами получали государственные субсидии, объявившее себя независимым государством.
Всё это закончилось не перестрелкой, а тишиной и длинными тюремными сроками для тех, кто искренне верил, что федеральное правительство не имеет над ними власти. Или делал вид, что верит, пока чеки проходили.