– Диана, ты подготовила расчёты по «УралСнабу»?
Константин стоял в дверях кабинета, не заходя. Он никогда не заходил. Задавал вопрос с порога, получал ответ и уходил. Девять лет так.
– Отправила тебе вчера на почту, – я не подняла голову от монитора. – Таблица с разбивкой по кварталам, спецификация на линию, коммерческое предложение. Три файла.
– Угу.
Он развернулся. Дверь стукнула. Я посмотрела на экран, где висел отчёт, над которым я сидела с семи утра. Семь утра, а сейчас без четверти одиннадцать. Почти четыре часа на расчёт рентабельности одного контракта.
Компанию «ПромПак» мы основали вдвоём с Константином в две тысячи семнадцатом. Точнее, втроём – мы с Колей и он. Коля тогда нашёл помещение под склад, я считала первые коммерческие предложения на кухне, а Константин ездил по заводам с образцами упаковочного оборудования. Каждый делал своё. И девять лет это работало.
Потом Коля перестал ездить на работу. Сначала больница, потом восстановление, потом врач сказал – никаких нагрузок. Это было четыре года назад. Я забрала его долю обязанностей на себя. Аналитика, расчёты, работа с поставщиками, подготовка всех коммерческих предложений – и так каждый день.
Константин это принял как само собой разумеющееся. Ни разу за четыре года не сказал «спасибо». Ни разу не спросил, справляюсь ли. Зато стал говорить «мой бизнес» вместо «наш».
Первый раз мне стало по-настоящему обидно в январе. Совещание, пять человек. Альбина, два менеджера, логист и я. Константин раздавал задачи на квартал. Дошёл до тендера на поставку оборудования для «НижегородМолоко» – крупный заказ, я готовила расчёты полторы недели.
– Это моя тема, – сказал Константин. – Я провёл анализ, подобрал конфигурацию. Диана, ты проверишь цифры потом, хорошо? Ну, как обычно.
Альбина посмотрела на меня. Она знала, кто на самом деле сидел над этими расчётами. Я открывала файлы при ней, спрашивала про контакты логистов.
Я промолчала. Улыбнулась. Кивнула. Потому что не хотела устраивать сцену при сотрудниках. А после совещания открыла почту и переслала всем пятерым оригинальное письмо с расчётами – моё, с моей подписью, с датой на десять дней раньше, чем Константин «провёл анализ».
Никто не прокомментировал. Но Альбина потом заглянула ко мне и тихо сказала:
– Я всё вижу, Диана Сергеевна.
Я пробовала. Дважды заводила разговор – мол, Костя, ты же понимаешь, что я не секретарь. Первый раз он отмахнулся: «Диана, ну ты же знаешь, я так, для простоты». Второй – вообще не ответил. Перевёл тему на закупку тонера для принтера.
И я замолчала. Потому что у нас на тот момент висел кредит на новый склад, и ссориться с партнёром, у которого пятьдесят процентов, мне было невыгодно. Я считала: лучше работать молча, чем разорвать дело. Бизнес важнее амбиций. Так я себе говорила.
***
В апреле позвонил Ренат из «АвангардПлюс». Я вела его четыре месяца. Подбирала конфигурацию линии, считала логистику, трижды пересчитывала условия рассрочки, потому что у них бюджет менялся каждые две недели. Четыре месяца переписки. Сорок семь писем – я потом посчитала.
– Диана Сергеевна, здравствуйте, – сказал Ренат. – А я вот хотел поблагодарить Константина Борисовича за расчёты. Очень детально всё. Мы приняли решение.
Я сначала не поняла.
– Какие расчёты?
– Ну, которые он нам прислал. Коммерческое предложение на вашем бланке. Подписано Константин Борисович Калмыков, генеральный директор.
Сорок семь писем. Четыре месяца. Три пересчёта рассрочки. И подпись – его.
Я молча попрощалась. Открыла папку «Отправленные». Нашла письмо, которое я готовила для Рената. Константин его переслал со своего адреса. Слово в слово. Только подпись внизу поменял.
Я сидела и листала переписку. Каждое моё письмо Ренату – с копией Константину. Он видел, что я веду этого клиента. Видел каждый ответ. И всё равно отправил финальное предложение от своего имени.
Пять миллионов двести тысяч. Столько стоил контракт с «АвангардПлюс». Мои четыре месяца, мои сорок семь писем, мои три пересчёта – и его подпись.
Руки у меня не тряслись. Я даже не разозлилась. Просто сидела и думала: а сколько раз он делал это раньше? Сколько контрактов за девять лет ушли с его подписью под моими расчётами? Я начала считать. Открыла архив за последние четыре года – с тех пор как Коля отошёл. Двадцать три контракта. Из них девятнадцать подписал Константин. Расчёты ко всем двадцати трём готовила я.
В тот же день я заказала новые визитки. «Диана Сергеевна Мельникова. Совладелец. Коммерческий директор». Альбина, наш менеджер, посмотрела на макет и ничего не сказала. Только кивнула.
Визитки приехали через три дня. Я положила их в сумку. И ждала.
***
Ждать пришлось до июня. Выставка «ПакЭкспо» в «Крокус Экспо». Наш стенд – третий ряд, место неплохое. Константин приехал в новом костюме, пахнул одеколоном на весь павильон. Я стояла рядом у стойки с каталогами.
Первые полтора часа было спокойно. Подходили поставщики, знакомые, пара потенциальных клиентов. Константин жал руки, улыбался, рассказывал про «свой бизнес» – я привыкла.
А потом подошёл Геворкян. Артур Геворкян, директор «Кавказ-Трейд», крупный поставщик комплектующих. Мы с ним переписывались два месяца по новой линейке запчастей. Я знала его почерк в письмах, его манеру торговаться, его привычку вставлять «дорогая моя» в каждое третье предложение. Он знал мой голос по телефону.
Константин шагнул вперёд и протянул руку.
– Артур, рад видеть! Знакомьтесь – это Диана, она у нас документами занимается.
Геворкян посмотрел на меня. Я увидела, как у него дрогнули брови. Он узнал моё имя. И он точно помнил, кто вёл с ним переписку.
– Документами? – переспросил Геворкян.
Я сняла очки. Положила на стойку. Посмотрела Константину в глаза.
– Я совладелица компании, – сказала я. – Пятьдесят процентов. Документы – один из моих участков. Но коммерческие предложения, которые вы получали, Артур, – тоже мои. И спецификации. И расчёты по рассрочке. Каждая цифра.
Тишина. Секунды три, не больше. Но я их запомнила. Стенд справа зашуршал буклетами, кто-то засмеялся, а у нас – тишина.
Геворкян кивнул.
– Я знаю, – сказал он. – Мне же вы звонили. Голос я помню.
Константин молчал. Потом повернулся ко мне и прошипел:
– Мы поговорим позже.
Мы поговорили. В машине, на парковке «Крокуса». Стёкла запотели от его крика. Он говорил, что я подставила его перед поставщиком. Что так не делают. Что бизнес – это репутация, а я её только что подорвала.
– Девять лет я строю эту компанию, – сказал он. – А ты приходишь и рушишь всё одной фразой.
– Ты строишь? – переспросила я. – А кто считал рентабельность для «НижегородМолоко»? Кто сидел по ночам над тендером для «ВолгаТехно»? Кто готовил предложение для «АвангардПлюс», которое ты подписал своим именем?
– Ты опять за своё.
– А ты мою работу не подрываешь? – спросила я. – Девять лет, Костя. Девять лет ты представляешь меня секретаршей.
– Я тебя представляю как считаю нужным!
– Я – совладелец. Пятьдесят процентов.
– Пятьдесят процентов, которые ты получила благодаря Кольке!
Вот тут я замолчала. Не потому что нечего было ответить. А потому что поняла – он это действительно так думает. Не играет. Не провоцирует. Он правда считает, что моя половина – подарок от мужа, а не результат моей работы.
Я завела машину и поехала домой.
Коля встретил на кухне. Я рассказала. Он долго молчал, потом сказал:
– Может, не надо было при Геворкяне?
– А когда надо было, Коль? Он четыре года называет меня «документоведом».
Коля пожал плечами. Он всегда пожимал плечами, когда не хотел спорить. Я его за это любила. И за это же злилась.
***
Лето прошло тихо. Константин стал осторожнее при мне, но за спиной ничего не изменилось. Альбина рассказала, что он на встрече с «КамаТранс» снова назвал меня «помощницей по бумагам». Я не стала звонить и выяснять. Просто записала дату в заметки на телефоне. Четырнадцатое июля, «КамаТранс», слово «помощница».
Я вела записи с апреля. Не тетрадку – заметки в телефоне. Дата, место, что именно сказал. К августу набралось одиннадцать эпизодов за четыре месяца. Одиннадцать раз он представил меня кем-то, кем я не являюсь. Почти три раза в месяц.
В сентябре пришёл запрос от «УралСнаба». Ильдар Рашидович Хамитов, директор. Крупная компания, производство продуктов питания, им нужна была полная линия упаковочного оборудования. Техническое задание на четырнадцати страницах. Сумма предварительная – около восьми миллионов.
Я села за расчёты. Две недели. Каждый день по три-четыре часа. Проверяла спецификации, сверяла с каталогами поставщиков, считала логистику до Челябинска, прикидывала сроки монтажа. Константин за эти две недели заглянул один раз – спросил, «когда будет готово». Я ответила: «Скоро». Он кивнул и ушёл.
Готовое коммерческое предложение я отправила ему на почту. Тридцать шесть страниц. Спецификация, график поставок, расчёт окупаемости, три варианта рассрочки. Две недели моей работы.
Константин ответил через час: «Ок, я назначу встречу».
Встречу он назначил на среду. В нашем офисе, переговорная на втором этаже. Я узнала об этом от Альбины.
– Диана Сергеевна, Константин Борисович просил подготовить кофе на троих. Вы, он и клиент.
– Он сказал мне быть?
Альбина замялась.
– Он сказал – «пусть Диана будет, если ей нечем заняться. Но говорить буду я».
Я кивнула. Достала из сумки визитки. Пересчитала. Четырнадцать штук осталось.
Вечером я перечитала коммерческое предложение для «УралСнаба» ещё раз. Все тридцать шесть страниц. Каждую цифру помнила. Каждый расчёт могла объяснить с любого места. Две недели работы – это не просто время. Это шестьдесят три часа. Я потом подсчитала по ежедневнику.
А Константин за две недели даже не открыл файл. Я видела это в системе – документ был просмотрен один раз, четыре минуты. Четыре минуты на тридцать шесть страниц. Даже пролистать не успеешь.
***
Среда. Десять утра. Переговорная.
Ильдар Рашидович оказался невысоким, плотным мужчиной с седыми усами и цепким взглядом. Рукопожатие короткое, сухое. Он сел напротив, положил на стол планшет и папку с распечатками. Мою распечатку – я узнала верстку.
Константин сидел во главе стола. Костюм, галстук, запонки. Я – сбоку, у стены с проектором.
– Ильдар Рашидович, рад вас видеть, – начал Константин. – Мы подготовили для вас отличное предложение. Я лично курировал расчёты.
Я не шевельнулась. Не посмотрела на него. Просто сидела и ждала.
Константин открыл презентацию. Первый слайд – название компании, логотип, «ПромПак – ваш надёжный партнёр». Второй – общие цифры. Третий – он запнулся.
– Значит, комплектация базовой линии включает, – он посмотрел в экран, – включает вот эти позиции.
Ильдар Рашидович поднял руку.
– Подождите. У вас в предложении указан горизонтальный упаковщик серии М-400. У нас производственная линия рассчитана на скорость сто двадцать единиц в минуту. М-400 выдаёт максимум девяносто. Как вы решаете этот разрыв?
Тишина.
Константин смотрел в экран. Потом в папку. Потом снова в экран.
– Ну, – сказал он, – мы это учли. В расчётах.
– Где именно? – Ильдар Рашидович листал распечатку. – Я вижу спецификацию, вижу стоимость, но не вижу обоснования выбора модели.
Константин повернулся ко мне. Быстро, как будто случайно. Но я видела – он не знал ответа. Он не читал спецификацию дальше второй страницы. Он не знал, что такое М-400 и чем он отличается от М-600.
И тут он сказал:
– Ильдар Рашидович, Диана у нас – жена совладельца. Она помогает с документами. По техническим вопросам я сейчас уточню у наших инженеров.
Он достал телефон.
Ильдар Рашидович посмотрел на меня. Потом на Константина. Потом снова на меня. Я видела, как он прищурился – цепко, оценивающе.
Я положила ладони на стол. Медленно.
– Ильдар Рашидович, – сказала я. – Меня зовут Диана Сергеевна Мельникова. Я совладелица «ПромПака», моя доля – пятьдесят процентов. Это коммерческое предложение готовила я. Две недели. Разрешите ответить на ваш вопрос.
Он кивнул. Коротко, без улыбки.
– В базовой комплектации стоит М-400. Вы правы – он не вытягивает вашу скорость. Но на странице одиннадцать вы найдёте вариант два, где я заложила М-600 с модулем ускоренной подачи. Разница в стоимости – четыреста восемьдесят тысяч. При этом окупаемость сдвигается на два месяца – с четырнадцати до шестнадцати. Но вы получаете запас по мощности в тридцать процентов, который пригодится при сезонных пиках.
Ильдар Рашидович перелистнул на страницу одиннадцать. Провёл пальцем по таблице.
– А пусконаладка?
– Включена. Наш инженер выезжает на три дня. Обучение оператора – тоже. Это стандарт, но я прописала отдельным пунктом, чтобы не было разночтений.
– Гарантия?
– Двадцать четыре месяца на оборудование, двенадцать на расходные компоненты. Сервисное обслуживание – по отдельному договору, я приложила проект на последних страницах.
Ильдар Рашидович закрыл папку. Посмотрел на Константина. Тот сидел с телефоном в руке, так и не позвонив.
– Диана Сергеевна, у меня ещё три вопроса.
Я ответила на все три. Логистика – доставка до Челябинска, сроки, страховка. Рассрочка – три варианта, я объяснила разницу. Гарантийный случай – порядок действий, сроки замены узла.
Десять минут. Может, двенадцать.
Ильдар Рашидович положил ручку на стол.
– Хорошо. Вариант два. С М-600. Давайте оформлять.
Константин открыл рот.
– Ильдар Рашидович, я могу...
– Я буду работать с Дианой Сергеевной, – сказал Ильдар Рашидович. – Она знает, о чём говорит.
Он повернулся ко мне.
– Визитка у вас есть?
Я достала из сумки. Положила перед ним. «Диана Сергеевна Мельникова. Совладелец. Коммерческий директор».
– Все вопросы по этому контракту – через меня, – сказала я. – Я готовила расчёты, я буду вести проект.
Ильдар Рашидович взял визитку, посмотрел, кивнул. Встал, пожал мне руку. Потом – Константину, но коротко, формально.
Когда он вышел, в переговорной осталась тишина. Константин сидел за столом. Телефон так и лежал в руке. Экран погас.
Я видела его лицо. Не злость – растерянность. Как будто он привык, что мир работает определённым образом, а сейчас что-то сдвинулось. Он ведь правда верил, что ведёт переговоры. Что контракты подписывают благодаря его рукопожатиям и костюмам. А тут клиент посмотрел на него, потом на меня – и выбрал меня.
Я собрала папки. Выключила проектор. И пошла к двери.
– Ты специально, – сказал он мне в спину.
Я остановилась. Обернулась.
– Я ответила на вопросы, которые ты не смог. Ты не прочитал моё предложение дальше второй страницы. Тридцать шесть страниц, Костя. Две недели работы.
– Ты мне этим контрактом в лицо тычешь?
– Нет. Я этим контрактом кормлю компанию. Нашу компанию. Пятьдесят на пятьдесят.
Он не ответил. Я вышла, закрыла дверь и пошла к себе в кабинет. Села за стол. Руки лежали на клавиатуре, но я не печатала. Просто сидела и слушала, как за стеной гудит кондиционер.
Восемь миллионов. Контракт подписан. И он не знал ни одной цифры.
Через полчаса зашла Альбина. Поставила передо мной кружку. Ничего не сказала, только посмотрела. Я кивнула. Она ушла.
Вечером позвонил Коля. Я рассказала.
– Прямо при клиенте? – спросил он.
– А когда, Коль? Он назвал меня «женой совладельца». При Ильдаре Рашидовиче. При человеке, который принёс нам восемь миллионов.
– Я понимаю. Но бизнес – это отношения. Вы же партнёры.
– Он – партнёр, который четыре года не может запомнить, чем М-400 отличается от М-600. И который представляет меня секретаршей. Одиннадцать раз за четыре месяца, Коль. Я считала.
Коля замолчал. Потом сказал:
– Может, тебе стоило поговорить с ним до встречи?
– Я говорила. Дважды. Он не услышал.
Тишина в трубке. Я слышала, как он дышит. Тяжело, со свистом – лёгкие так до конца и не восстановились.
– Ладно, – сказал он. – Ты сама решай.
***
Прошло три недели. Константин не зовёт меня на встречи. Ни на одну. За это время было четыре – я узнаю от Альбины.
Но позавчера позвонил Геворкян. Артур, который помнит мой голос с выставки. Спросил, могу ли я пересчитать условия по запчастям. Я сказала – могу.
Вчера пришло письмо от «КамаТранс». На мой адрес. Не на адрес Константина. Менеджер написал: «Диана Сергеевна, нам рекомендовал вас Ильдар Рашидович».
А сегодня Константин прислал письмо. Официальное, на бланке, с печатью. «Предложение о пересмотре распределения полномочий между совладельцами ООО "ПромПак"». Двенадцать пунктов. Если коротко – он хочет, чтобы я занималась только «документооборотом и внутренней отчётностью». Никаких клиентов. Никаких переговоров. Никаких подписей на коммерческих предложениях.
Я прочитала дважды. Каждый пункт. Он хочет вернуть всё как было. Только теперь не молча, а на бумаге. С печатью.
Коля прочитал. Покачал головой.
– Может, зря ты тогда при Хамитове? Теперь он озлобился.
А я думаю – нет. Не зря. Двадцать три контракта за четыре года. Сорок семь миллионов. Всё через мои расчёты, мои таблицы, мои бессонные вечера. И каждый раз – его подпись внизу.
Письмо Константина я пока не подписала. Пусть полежит.
Он девять лет представлял меня помощницей. Я один раз показала, кто на самом деле готовит контракты. Это месть – или справедливость?