Воздух здесь не течет — он бьет наотмашь. +52 °C на термометре, и это не просто цифры — это приговор твоей зоне комфорта.
Вываливаешься из уставшего минивэна или, наоборот, из представительского черного монстра с наглухо тонированными стеклами (местный маркер высшей касты, присланный лично министром, перед которым солдаты на блокпостах берут под козырек), и первый же вдох обжигает легкие. Пыль хрустит на зубах, глаза мгновенно высыхают, а резиновые накладки на камере начинают сдаваться, превращаясь под пальцами в липкую кашу. В Ираке нет полутонов. Здесь нет цветной дифференциации штанов. Здесь глубина уважения к тебе измеряется исключительно калибром пулемета стоящего рядом бронетранспортера.
Мой Nikon выжил, хотя временами раскалялся так, что обжигал ладони. Я до сих пор храню отслоившуюся накладку как трофей. Камера жрала эту пыль, плавилась, но выдавала кадры, которых нет и не будет ни у кого из домашних мальчиков с идеальными портфолио.
Фотожурналистика — это не про красивые кадры в кофейнях. Это ловить момент там, где «инфлюенсеры» из соцсетей уже рыдали бы в трубку, требуя эвакуации за счет консульства.
Мне не стыдно сознаваться, что каждое утро я заставлял себя выходить наружу, сжав зубы от осознания, что до ночи спасения не будет. А ночью — провал в беспамятство под утробный рев дизель-генераторов за окном, завывание муэдзина и бешеный холод кондиционера, пытающегося превратить комнату в филиал Якутии посреди пустыни.
Было ли страшно? Цинично говоря — плевать. Мир чертовски быстро меняется. Сегодня они улыбаются при слове «Россия», а завтра перекрасят свои пикапы и развернут в твою сторону ЗУшки. Второго шанса снять эту хронику может не быть.
Лица из пекла
Хватит нагонять жути. Давайте к главному — к людям. Я посвящаю этот пост обычным мужчинам, женщинам и детям далекого, но ставшего близким Ирака. Людям, пьющим чай за соседним столом или спасавшимся от жары в мутных водах ирригационных каналов финиковых плантаций вместе со мной. Людям, приглашавшим разделить с ними одну лепешку и старавшимся напоить меня водой. Коллегам с иракского телевидения, тащившим в самые злачные места и показывавшим лучшие точки. Людям, для кого война и полтинник на термометре — просто затянувшийся «понедельник».
Я заглянул за край нашей реальности в их реальность и привез оттуда эти портреты очеловеченного Ирака, а не только снимки стоящих вдоль дорог военных транспортеров и доисторической архитектуры Междуречья.
Да, во мне сейчас говорит здоровый профессиональный нарциссизм, и мне за него ни разу не стыдно. Я сделал эту работу, и теперь есть что вспомнить.
P.S. Мой загранпаспорт еще жив, камера заряжена, а нервы вычищены до состояния стерильного пофигизма. Если у какого-нибудь издания или бренда есть бюджет, амбиции и желание заслать меня в очередную цивилизационную дыру, откуда обычные люди шлют только прощальные записки — контакты в описании профиля. Я готов повторить.