Зеленее зелёного зелень свежевыкрашенного ретро поезда «Валерий Грушин», рижской электрички, золотящейся внутри деревяшками сидений, за час поездки до Тольятти сделающих ваши афедроны площе плоского. Оно того стоит, это живая история.
Зеленеют не очень пыльные из-за двух дождливых недель скверы, парки, газоны, дворы и разномастные деревья вдоль городских трасс. Канули в очередное прошлое черёмуха с сиренью, улетели и растворились во времени парашюты одуванчиков, сгинул вездесущий пух пока ещё крайне зелёных тополей, готовятся свернуться липы, но пока именно они живут, благоухают и радуют. Мрут, повсеместно в области с городом мрут ясени и ясенелистные клёны, торчат вверх светлыми стволами без коры и лишь понизу густо кустится зелёные. Каштаны, такие непривычные суровым уралочками с уральцами да сибирякам, скинули белые свечки и вовсю обрастают колючими шишками. Шишки вечнозелёных хвойных пока даже не темнеют, а вместе с каштанами, удивляя и поражая, прячась за большущими зелёными листьями, всё чаще встречаются грецкие орехи, уже начавшие вызревать.
Зеленеют выцветшие временем с погодными условиями когда-то зелёные сталинки Безымянки, прорываясь рыжими лишаями штукатурки через облетающие хлопья почти умершей зелени. Их и так не очень много, раз-два да обчёлся, но сейчас их пегие бока совсем старенькие, несчастные и переставшие грезить о ремонте, кому они такие неказистые нужны, кому ещё потребуются, даже если вот-вот, десяти лет с чемпионата не прошло, сползают тяп-ляп сделанные жёлто-белые ливреи их сестёр парадной Победы?
Зеленеет сумасшедше дорогой горох, латук, кресс-салат, руккола, петрушка с укропом и обычный длиннопёрый лук дачного происхождения пенсионных бизнесменов на остановках и у метро. Изредка зелень разбавляется сиренево-фиолетовыми листьями базилика, но редко, базилик бабульки как-то не особо, да и гражданки с гражданами не спрашивают, и ты не выпендривайся, сынок, бери, что есть, бабушка сама растила, слезами поливала, спину гнула, ты что, пёс, стописят рублей за пучок пожалел?!
Зеленеет новое, изумрудно-бирюзовое платье постоянно встречаемой утренней прохожей-красотки, из утра в утро говорящей да говорящей по телефону. Она мила, высока, кудряво-крашено-блондиниста, любит красные ногти и очень напоминает кубанскую казачку-стоматологиню, после армии удалившую шестёрку без наркоза, очень-очень напоминает своей плавно-женственно-гренадерской статью. Ну, той самой, когда конь сам встанет, чтоб не огрести по мордасам бревном от избы. Платье отлично, красотка хороша, темы разговоров из-за наушников неизвестны, а изумрудные переливы ткани здоровы смотрятся без туч.
Зеленеют остатки, или даже останки, немногих хороших дел Азарова, бывшего губернатора области, и бывшего мэра Самары, в первые полгода у власти выделившего бабло на тонконогие перфорированные мусорки. Зелёные, умирающие под слоем снега зимой, обгоравшие из-за брошенных бычков, ржавые из-за дешёвой краски, давно заменившей заводскую. Эти самые урны традиционно красят зеленью и они всё ещё виднеются в бедной грязной Самаре, вечно прикрываемой всякими важными дядями-тётями аномально выветривающимися почвами, порождающими адовы количества пыли, бедной серой Самаре, где ЖКХ давно смех да грех, и где, что даже важнее, всем на всё наплевать, а мусор летит куда угодно.
Зеленеет всходящая газонная трава, щедро высаженная РКС на месте полгода ликвидируемой аварии, засыпанной свежей землёй. Траву бодро клевали крысы с крыльями в виде мусорных сизых голубей, её никто не думал прикрыть плёнкой на время всхода, но канада-грин а-ля рюс упряма как все русские, не сдаётся точно, как мы же, и потому знай зеленеет напротив моего окна, радуя глаз и даря надежду на крохотную мягкую лужайку во дворе.
Зеленеют обрезанные о прошлом годе огромные тополя Физкультурной, нагло лезшие прямо в окна и барабанившие верхними ветками по крышам. Зеленеют, не сдавшиеся и выпустившие к середине июня новые ветки, круто распустившиеся уже в мае, а сейчас превратившие обкалеченные деревья в какие-то аналоги то ли султана гусарского кивера, то ли банника дульнозарядных орудий того же времени, то ли в какой-никакой ёршик и мне видится пользуемые трубочистами, а не стоящие у каждого ватерклозета в санузлах.
Зеленеет… Зеленеет 15 июля 2026-го от РХ и когда кто-то вдруг прочтёт эти строчки туда дальше, закройте глаза и вспомните тёплое и не совсем мирное лето, растворяющееся в неумолимо пожираемом лангольерами времени, растворяющем прекрасную зелень в своей непроглядно-чёрной холодной пустоте.
