На новую работу я устроилась в пятьдесят четыре года.
Честно говоря, было страшно. После сокращения на прежнем месте я почти полгода искала подходящую вакансию. В моём возрасте работодатели уже не так охотно рассматривают кандидатов, как в тридцать или сорок лет. Поэтому, когда меня взяли бухгалтером в строительную компанию, я была невероятно рада.
Коллектив оказался небольшим. В основном женщины. Многие работали вместе по десять-пятнадцать лет.
Меня приняли доброжелательно. Показали кабинет. Познакомили с сотрудниками. Объяснили, где кухня, где архив, где хранится канцелярия.
В первый же день мне показалось, что я попала в очень спокойное место.
Как же я ошибалась.
Первые две недели прошли прекрасно. Я постепенно втягивалась в работу, привыкала к новым правилам и запоминала имена коллег.
Каждое утро приносила с собой домашний обед.
Во-первых, так дешевле. Во-вторых, после проблем с желудком я старалась не питаться чем попало.
На офисной кухне стоял большой холодильник, которым пользовались все сотрудники. Каждый ставил туда свою еду. Никаких проблем это ни у кого не вызывало.
До определённого момента.
Однажды вечером я приготовила голубцы. По маминому рецепту. Утром сложила их в контейнер и поставила в холодильник.
Работы было много. До обеда время пролетело незаметно. В половине первого я отправилась на кухню. Открыла холодильник. Достала контейнер. И замерла.
Он был пуст. Совершенно пуст.
Я даже несколько секунд смотрела внутрь, пытаясь понять, что происходит.
Потом открыла крышку ещё раз.
Нет. Мне не показалось. Голубцы исчезли. Все до единого.
— Девочки, никто случайно не взял мой контейнер? — спросила я у коллег.
Все удивились. Все покачали головами. Все выразили сочувствие.
Кто-то предположил, что я могла забыть обед дома. Кто-то решил, что перепутала контейнеры.
В итоге я сама начала сомневаться. Может, действительно что-то напутала?
Но через несколько дней пропали котлеты. Потом салат. Потом половина запеканки.
Причём происходило это всегда одинаково. Я приносила еду утром. А к обеду её либо становилось меньше, либо она исчезала совсем.
Сначала я просто удивлялась. Потом начала раздражаться. А спустя месяц уже ловила себя на том, что каждое утро мысленно пересчитываю содержимое контейнера.
Самое странное было то, что вор явно действовал до начала обеденного перерыва.
В двенадцать часов большинство сотрудников ещё работали. Некоторые вообще обедали ближе к двум. Но моя еда исчезала гораздо раньше.
Значит, кто-то специально приходил на кухню утром, открывал чужой контейнер, ел и спокойно возвращался на своё место.
Мне было неприятно не столько из-за еды, сколько из-за самого факта.
Взрослые люди. Солидная компания. И вдруг такое.
Однажды я специально пришла на кухню около одиннадцати часов.
Контейнер стоял на месте. Но крышка была закрыта немного иначе. Я точно помнила, что защёлкнула её до конца. Кто-то открывал его. В этом уже не оставалось сомнений. В тот день пропала половина куриной грудки.
Я вернулась в кабинет настолько злой, что даже работать нормально не могла.
Коллеги снова сочувствовали.
Особенно активно возмущалась Алла из соседнего отдела. Высокая женщина лет сорока пяти. Очень общительная. Очень разговорчивая.
— Это вообще безобразие! Как можно брать чужое? Совести у людей нет!
Она негодовала громче всех. Именно поэтому я даже не думала подозревать её.
Наоборот. Мне казалось, что человек, который так искренне возмущается, точно не может быть виновником.
Прошло ещё две недели.
За это время исчезли сырники. Пирог. Две отбивные. И целая порция плова.
Однажды я осталась без обеда вообще. Пришлось покупать булочку и чай в ближайшем магазине.
Вечером дома я пожаловалась дочери. Она долго слушала. Потом вдруг спросила:
— Мам, а камеры на кухне есть?
— Нет.
— Тогда поймай его сама.
— Каким образом?
— Сделай такой обед, который запомнится надолго.
Я рассмеялась. Но дочь не шутила.
— Если человек постоянно ворует, он обязательно попадётся.
На следующий день я всё ещё думала над её словами. А вечером зашла в аптеку. Купила слабительное.
Ничего опасного. Обычное средство. Но достаточно эффективное.
Честно говоря, мне было немного стыдно. Несколько раз хотелось отказаться от этой идеи. Но потом я вспомнила все свои пропавшие обеды. И решила, что хватит.
Для себя приготовила отдельную еду. А в контейнер для холодильника положила "приманку".
Утром поставила его на привычное место.
После этого весь день не могла сосредоточиться. Мне было одновременно смешно и тревожно.
Вдруг никто ничего не возьмёт? Вдруг я ошибаюсь? Вдруг это вообще случайность?
Около десяти часов я специально заглянула на кухню. Контейнер уже был открыт. Крышка лежала немного криво.
Сердце забилось быстрее. Значит, вор снова приходил. Оставалось ждать.
Первый тревожный сигнал появился около одиннадцати.
Кто-то быстро прошёл по коридору в сторону туалета. Потом ещё раз. И ещё.
Я подняла голову от компьютера.
По коридору почти бегом двигалась Алла.
Через несколько минут она вернулась. Бледная. Напряжённая. Потом снова ушла.
Через двадцать минут ситуация повторилась.
К этому моменту сотрудники уже начали переглядываться.
Начальница даже спросила:
— Алла, тебе плохо?
— Нет... всё нормально...
Но выглядела она совсем не нормально.
К половине первого она успела посетить туалет столько раз, что сомнений уже не оставалось.
А потом произошло то, чего я совсем не ожидала.
Алла буквально ворвалась в мой кабинет. Лицо у неё было красное от возмущения.
— Что ты туда добавила?! — почти выкрикнула она.
В кабинете сразу стало тихо. Несколько человек подняли головы от компьютеров.
Я посмотрела на неё и спокойно спросила:
— Куда именно?
Алла замерла. Всего на секунду. Но этой секунды хватило. Она поняла, что сказала лишнее. Остальные тоже всё поняли.
— В мой обед, наверное? — уточнила я.
Алла побледнела ещё сильнее. В кабинете повисла такая тишина, что было слышно гудение принтера в соседней комнате.
— Я... я не это имела в виду...
— Правда?
Она стояла с раскрытым ртом, не зная, что сказать. И вдруг стало совершенно очевидно: человек только что сам себя выдал.
Никто ведь не говорил ей, что в контейнере что-то было. Никто не рассказывал про слабительное. Никто даже не намекал. Но Алла каким-то образом знала, что в моей еде была добавка.
А знать это она могла только в одном случае. Если сама эту еду съела.
Она резко развернулась и вышла из кабинета.
А вечером всё-таки подошла ко мне ещё раз. На этот раз без возмущения. Уставшая. Потухшая.
Мы вышли на лестничную площадку. Несколько секунд она молчала. Потом тихо сказала:
— Да, это была я.
— Я уже поняла.
Алла тяжело вздохнула.
— Глупо получилось.
— Скорее закономерно.
Она невесело усмехнулась.
— Наверное.
Она рассказала, что действительно несколько месяцев брала мою еду. Сначала случайно перепутала контейнеры. Потом решила, что никто не заметит. А дальше это вошло в привычку.
— И поэтому ты каждый раз возмущалась громче всех?
Она отвела взгляд.
— Наверное, чтобы никто не подумал на меня.
Теперь многое становилось понятным. И пропавшие голубцы, и котлеты, и запеканка. И её слишком бурная реакция на каждую мою жалобу.
— Почему не остановилась?
— Не знаю. Честно. Каждый раз обещала себе, что больше не буду. И всё равно брала.
На следующий день Алла принесла большой пакет: фрукты, конфеты, чай. И конверт с деньгами.
— Это за всё, что я съела.
Я сначала отказалась. Но она настояла.
После этого случая обеды перестали пропадать. Совсем.
А через некоторое время я узнала историю Аллы.
Оказалось, что в тот период она переживала тяжёлый развод. Практически не готовила дома. Плохо спала. Постоянно нервничала. Иногда приходила на работу без завтрака и без обеда.
Это не оправдывало её поступок. Но хотя бы объясняло его.
Прошло уже несколько лет. Мы до сих пор работаем в одной компании. Сейчас у нас нормальные отношения. Не дружба, но хорошие рабочие отношения.
Иногда кто-нибудь вспоминает историю с пропадающими обедами. Тогда Алла сразу морщится и говорит:
— Лучше не напоминайте. До сих пор вспоминать стыдно.
А я каждый раз думаю о другом.
О том, как легко ошибиться в людях.
Самым подозрительным мне казался кто угодно, только не она. Но именно человек, который громче всех возмущался и сочувствовал, оказался тем самым воришкой.
С тех пор я усвоила простое правило: если кто-то слишком активно осуждает виновника, это ещё не значит, что он сам ни при чём.
Иногда всё бывает совсем наоборот.
А вы сталкивались с ситуацией, когда виновным оказался человек, которого вы подозревали меньше всего?
Маргарита Солоницына