Продолжение:
С утра я попробовал, насколько крепко приклеился спидометр. Двухкомпонентный клей плюс саморез не подвели: прибор крепко держался на руле. Я дал добро на поездку.
Гриша вернулся через три часа. Вернулся он потому, что он упал вместе с самокатом. И, конечно, снова отломал эту злополучную деталь.
Вообще, её отломать достаточно просто. Даже будучи целой, она сделана даже не из толстого куска пластмассы, а из пустотелого пластмассового корпуса. Толщина пластмассы там около миллиметра, а внутри пустота. Вопрос, видимо, надо задавать к проектировщикам и инженерам. Китайским, я полагаю. Любое падение неизбежно вызывает поломку.
Я повторно приклеил агрегат, на этот раз я залил клей внутрь пластмассового корпуса. Потом просверлил отверстие и закрутил саморез. На этот раз крепление получилось весьма обнадёживающим.
И действительно, весь следующий день Гриша катался и ничего не сломал.
В воскресенье мы с сыном вернулись в Москву. Гриша поехал кататься на самокате.
Через два часа он мне позвонил и сказал:
— Папа, я упал и разбил самокат.
— Сам не пострадал?
— Нет.
— Как всё произошло?
— Я ехал, потом впереди увидел яму и не успел затормозить. Упал в яму вместе с самокатом.
— Домой доехать сможешь? — спросил я.
— Смогу, — ответил Гриша.
Через полчаса приехал Гриша. У самоката был отломан тормозной механизм. В отличие от спидометра ручка тормоза была сделана из алюминия, но это её не спасло. Алюминий был тонкий и напоминал типичный китайский силуминовый кран-буксу, который в ванной регулярно отламывается, когда его случайно задеваешь рукой. Видимо, китайцы из этого дешёвого и непрочного материала делают всё подряд.
Я с грустью посмотрел на свисающую с руля ручку ручного тормоза и полез за суперклеем.
Через два часа работы ручка была приклеена на место. Хитрый папа придумал дополнительный крепёж, удерживающий эту ручку в фиксированном положении. Самокат остался засыхать, а с Гришей была проведена словесная интервенция на предмет того, что надо бы ездить аккуратнее. Что папе тяжело каждый день ремонтировать его агрегат и что у папы есть ещё довольно много других важных дел.
— Гриша, — сказал я, — ты ломаешь самокат каждый день. До этого ты точно так же ломал велосипед. Ты просто неаккуратно ездишь. И относишься к вещам плохо. Ты велосипед постоянно швырял на землю, он у тебя постоянно ломался, и я его чинил. Сейчас ты взялся за самокат. Да, конечно, он сделан не очень прочным, но любой агрегат можно сломать, если к нему не относиться бережно.
Я вот пятнадцать лет ходил в велосипедные походы, и у меня ни разу не возникло мысли швырнуть на землю велосипед. А ты ухитрился сломать уже несколько велосипедов и самокатов.
В общем я долго пытался донести до Гриши мысль, что надо как-то меняться. Не уверен, что мне это удалось, но попытку я сделал.
Завтра посмотрим, удалось ли мне надёжно закрепить тормоз. Или опять нас ждёт мастер Зуй. Или мастер Миша. Но, к сожалению, «мастер-ломастер Гриша» никак не хочет бережно относиться к вещам, которые мы ему покупаем.