Стать полным кавалером ордена Славы было сложнее, чем получить Золотую Звезду Героя. Первых по итогам войны насчитали две тысячи шестьсот человек, вторых — одиннадцать с половиной тысяч. Орден Славы давали только за личное мужество, проявленное в бою. Штабным он не светил — только рядовым, сержантам и младшим лейтенантам авиации.
Александр Далидович получил четыре таких ордена. Три степени, а потом ещё один — вдогонку, когда потерянный приказ нашли в архивах через несколько лет после Победы. В Белоруссии он был единственным таким кавалером.
В 1950 году он покончил с собой. И страна забыла о нём на полвека, пока случайный прохожий не набрёл на заброшенную могилу на окраине минского кладбища.
Бухгалтер с несдержанным характером
До войны Александр Ильич работал главным бухгалтером на крупной торговой базе. За плечами у него был сельскохозяйственный техникум в Марьиной Горке и шесть лет работы в Москве — парень серьёзный, грамотный, с головой. Характер имел независимый, за словом в карман не лез, а если что — мог и в зубы дать. В 1940-м, работая на восстановлении Днепровско-Бугского канала, он избил начальника. Дали год. Отбывал в Петрозаводске — там ему, ирония судьбы, доверили должность старшего бухгалтера на продовольственной базе. Там его и застала война.
25 июля 1941-го он ушёл добровольцем на фронт. Зачислили в 272-ю стрелковую дивизию, на Карельский фронт.
Три года ожидания
На Карельском фронте долгое время шла позиционная война — ни тебе громких наступлений, ни тебе звонких побед. Далидович служил снайпером во взводе пешей разведки и ждал своего часа. Час настал 22 июня 1944 года — ровно через три года после начала войны, когда Красная Армия перешла в решительное наступление по всем фронтам.
Младший сержант Далидович в составе разведгруппы скрытно переправился через реку Свирь. Разведчики первыми ворвались на позиции противника, подавили пять ДЗОТов, сняли пулемётчиков, засевших на деревьях, и посеяли такую панику, что финны начали сдаваться десятками. В тот день группа взяла в плен тридцать восемь солдат противника. А на следующий день, 23 июня, Александр первым ворвался в траншеи врага, положил нескольких автоматчиков из ППШ и сам получил тяжёлое ранение. Первый орден Славы — III степени — нашёл его уже в госпитале.
Четыре месяца по госпиталям, потом запасной батальон — и только в начале 1945-го он снова оказался на фронте. Но перед этим успел побывать в родной Белоруссии и своими глазами увидеть, что натворили оккупанты. Дал себе клятву. И сдержал её.
«Рус зольдат» поднимает руки
В феврале 1945-го, в бою за прусскую деревню Клайн-Кюдде, сержант первым поднялся в атаку и увлёк за собой остальных. Уничтожил офицера и двух рядовых, которые пытались взорвать мост. Рота пошла вперёд.
На следующий день — деревня Нойхюттен. Далидович остался прикрывать отход разведгруппы и положил из автомата около пятнадцати немцев. Вскоре на него вышли ещё десять — уже брали в кольцо.
И тогда он поднял руки. Вышел навстречу. Немцы обрадовались — живой «рус зольдат», отличный «язык», можно брать тёпленьким. Подошли вплотную. И в этот момент сержант бросился на них. Троих убил на месте, а остальных семерых, ошалевших от неожиданности, погнал в сторону наших позиций. Привёл в штаб и сдал.
Командир полка представил его к ордену Красной Звезды. Но командир дивизии награду отменил — то ли характер у Далидовича был не сахар, то ли просто не сошлись звёзды. Вместо Красной Звезды он получил второй орден Славы, причём снова III степени. Ошибочно. Эту ошибку потом исправят, но пока на его груди висело два одинаковых ордена.
ДЗОТы, которые он не любил
В марте 1945-го под городом Кольберг наступление застопорилось. Путь пехоте преграждал немецкий ДЗОТ — подходы заминированы, колючая проволока в несколько рядов, несколько красноармейцев уже полегли на подступах. Комбат попросил разведчиков решить проблему. Далидович вызвался сам.
Он использовал складки местности, проделал проходы в проволоке, подполз к ДЗОТу и забросал его гранатами. Три пулемётчика уничтожены. Путь открыт. Орден Славы II степени.
4 апреля 1945-го — снова та же картина. Пехота залегла у подножия высоты, не в силах поднять головы. Разведчикам приказали выбить противника из траншей и захватить небольшой завод. Под ураганным артиллерийским и пулемётным огнём.
Далидович и его группа проделали проход в заграждениях и по кювету добрались до окопов. Сержант первым бросил гранату, открыл огонь из автомата — шестерых уложил на месте. Немцы опомнились, кинули две гранаты в ответ. Александр встал в полный рост и ворвался во вражеские траншеи. За ним поднялись остальные. Противник дрогнул, побежал. Завод взяли, удержали.
Орден Славы I степени.
За неполный год — полный кавалер.
Четвёртый орден
А потом была Победа. Демобилизация. Возвращение домой. И тишина, которая оказалась страшнее любого боя.
Уже после войны, в 1949-м, в архивах нашли потерянный приказ. За бой 8 марта 1944 года, который прошёл незамеченным в штабной суматохе, сержанту Далидовичу полагался ещё один орден Славы III степени — самый первый по хронологии, но четвёртый по счёту. Ему было тридцать пять. Казалось бы — живи да радуйся. Но не вышло...
Александр Ильич не нашёл себя ни в семье, ни в работе.
Тишина
29 апреля 1950 года он покончил с собой.
Его похоронили на Кальварийском кладбище в Минске. Шли годы, могила ветшала, зарастала травой — пока в 2004-м на неё случайно не набрёл сотрудник Спецкомбината КБО Сергей Тур. Он с трудом прочитал фамилию на табличке: «Далидович А. И., ветеран войны». Стал выяснять. Поднял документы. И ахнул.
Единственный в Белоруссии кавалер четырёх орденов Славы. Легенда дивизии. Человек, бравший по 7 пленных за бой. Лежал в забытой могиле на отшибе, о которой никто не помнил.
Могилу привели в порядок. Далидовичу посмертно присвоили звание почётного жителя Фрунзенского района. Написали несколько статей. Но улицы его имени нет, памятника нет, фильма нет. А он заслужил.
Как говорится, это нужно не мёртвым — это нужно живым.
Почему так бывает, что одних героев помнят, а других забывают?