Из "140 бесед с Молотовым" Феликса Чуева:
– Ленин очень хвалил то, что Сталин писал по национальному вопросу, и все эти нелегкие дела поручал ему. Но и критиковал. О нем и Дзержинском говорил, что инородцы порой бывают более русскими, чем сами русские. В Сталине, конечно, это очень проявилось, особенно, в последние годы даже чересчур. Он не любил, когда представитель другой национальности менял фамилию на русскую, спрашивал: «А русской нации он не изменит?» Считал, что на высокие посты надо допускать в основном русских, украинцев и белорусов.
То есть Ленин, видя главную опасность в великорусском шовинизме (о чем Молотов также поведал Чуеву), говорил, что Сталин настолько перегибает в шовинизме палку, что переплевывает самих русских. Молотов пишет, что в Сталине это проявилось в последние годы вообще чересчур (очевидно, по сравнению с его экстремальным шовинизмом времен Ленина). И дальше Молотов пишет, что Сталин не любил когда другие меняют фамилию на русскую, выставляя их изменниками. Очевидно, Молотов реально не видит, какая карикатура у него вышла. Ведь сам Сталин поменял грузинскую фамилию на русскую. И на практике вместо того, чтобы допускать на высокие посты грузин, считал, что допускать нужно только русских, украинцев и белорусов, которые и составляли, собственно, дореволюционный русский народ. Получается, Сталин допускал другой народ и в ущерб грузинам также.
И теперь возникает вопрос: изменил ли Сталин России?
Поскольку никогда не гибло столько русских, сколько их погибло при Сталине, вопрос трансформируется в другой: хуже или лучше гибель измены? Что экстремальнее : изменить фамилию или убить? Можно ли взвесить на весах?
Не совершил ли Сталин перед Россией еще большее преступление, чем просто предать ее?
.