В Зоне есть много такого, что не поддается логике. Мутанты, аномалии, артефакты, искажающие законы физики. Но самое страшное — это то, что искажает законы самой смерти. Мне приходилось видеть то, что не должен видеть ни один живой человек. Я видел Призрачный Патруль.
Это случилось на Тёмной тропе, узком проходе между двумя холмами, усеянном «жарками». Место гиблое, но обходить его — терять сутки пути. Мы шли втроём: я, Хмурый и молодой сталкер по прозвищу Студент. Студент был зелёным, но держался бодро, постоянно щелкая счетчиком Гейгера и светя фонарем на каждый куст.
Смеркалось. Зона умеет делать сумерки особенными — густыми, почти осязаемыми, когда тьма не опускается, а выползает из каждой щели. Мы как раз обходили особенно яркую «жаровню», которая гудела и искажала воздух над собой, когда Хмурый резко вскинул руку, призывая к тишине.
Мы замерли.
Сначала я подумал, что это эхо от Выброса. Низкий, утробный гул, который вибрировал в груди. Но гул не стихал. Он приближался. К нему примешивался другой звук — мерный, тяжелый лязг металла и рокот дизельного двигателя.
Броня? В такой глуши? Это было странно, но не невозможно. Военные иногда отправляли патрули глубоко в Зону для разведки или поиска упавших беспилотников.
Из-за поворота дороги выехал БТР-80. Он был старым, покрытым слоем грязи и ржавчины, но это была обычная армейская машина. На броне сидели солдаты. В сгущающихся сумерках их силуэты казались размытыми пятнами.
— Военные... — выдохнул Студент с облегчением. — Может, помощь попросим? У меня патронов для «Грозы» всего полмагазина осталось.
— Тихо ты! — шикнул на него Хмурый, вглядываясь в приближающуюся машину. Его лицо было бледным как мел. — Ты ничего не замечаешь?
Я присмотрелся. И холодок пробежал по моей спине.
Во-первых, фары БТРа не горели. Машина двигалась в полной темноте, словно ведомая каким-то внутренним чутьем. Во-вторых... у солдат на броне не было лиц. Там, где должны были быть лица под шлемами, была лишь гладкая, серая пустота.
— Не двигайтесь, — одними губами прошептал Хмурый. — Замрите и не дышите.
БТР ехал медленно, со скоростью пешехода. Он не рычал двигателем — он стонал. Этот звук был наполнен такой тоской и безнадежностью, что хотелось выть. Машина поравнялась с нами, стоявшими в тени валуна у обочины.
Я затаил дыхание. Один из безликих солдат на броне медленно повернул свою голову в нашу сторону. У него не было глаз, но я чувствовал этот взгляд. Мертвый, пустой сканер. Он смотрел прямо на меня целую вечность, которая длилась секунду.
А затем БТР проехал мимо и скрылся за следующим поворотом. Гул его «двигателя» постепенно затихал, растворяясь в мертвенной тишине Зоны.
Мы стояли еще минут пять, не решаясь пошевелиться.
— Что... что это было? — наконец пролепетал Студент. Его голос дрожал.
Хмурый сплюнул на землю и вытер пот со лба трясущейся рукой.
— Это Призрачный Патруль. Я слышал о них от одного долговца. Говорят, это души солдат, которые погибли здесь во время первой эвакуации или в боях с Зоной. Они до сих пор выполняют свой последний приказ: патрулируют периметр. Они не видят живых... или делают вид. Но если ты попадешься им на глаза... они заберут тебя с собой.
— Куда? В свой экипаж?
— В никуда. Станешь таким же безликим призраком на броне.
Мы молча собрали вещи и пошли дальше, стараясь держаться подальше от дороги. Я оглянулся лишь один раз. Вдалеке, там, где дорога уходила за горизонт, я увидел удаляющийся огонек стоп-сигнала БТРа. Но он не был красным или желтым. Он был тусклым, серо-зеленым светом гнилушки.
С тех пор я знаю: в Зоне смерть — это не конец. Иногда это просто перевод на другую службу. В Призрачный Патруль.