Вера и Дмитрий стали полноправными хозяевами собственного дома в первых числах мая. Ипотечный договор был подписан на двадцать лет, а Людмила Петровна, мать Дмитрия, внесла половину первоначального взноса, пояснив, что это свадебный подарок молодым. Правда, следом она добавила: «Теперь вы здесь полноправные хозяева, а я буду приходить только в гости». Вера тогда пропустила эти слова мимо ушей, не придав им особого значения.
До переезда они три года снимали однокомнатную квартиру на пятом этаже в доме без лифта. Сосед сверху работал дальнобойщиком — месяцами не спал на нормальной кровати, а оказавшись дома, отсыпался при малейшем шуме и требовал абсолютной тишины, хотя сам передвигался по квартире так, словно репетировал чечётку. Кухня занимала всего шесть квадратных метров, и Вере, чтобы раскроить ткань для заказов из салона «Комфорт», приходилось расстилать материал прямо на полу. Практически все деньги уходили на аренду, и с каждым месяцем у них с Дмитрием складывалось ощущение, что они топчутся на месте, не сдвигаясь ни на шаг.
Дмитрий родом из Березинска — там до сих пор жили его мать, старшая сестра Надежда с мужем Андреем и пятилетней дочкой Леной. Идея переезда целиком принадлежала Людмиле Петровне: «Зачем вам мучиться в чужом городе? Купите дом здесь, я помогу». Вера согласилась не сразу — она вообще привыкла взвешивать решения и не любила резких перемен. Но Дмитрий так воодушевился этой перспективой, что она просто не стала возражать.
Дом нашёлся быстро: с участком в шесть соток, застеклённой ещё прежними владельцами верандой и потолками высотой три метра десять сантиметров. Когда риелтор показал им гостиную, Вера запрокинула голову и сказала: «Я уже успела забыть, каково это — когда над тобой просто воздух, а не чьи-то тяжёлые шаги». Дмитрий рассмеялся и обнял её за плечи.
Переезд растянулся на два дня. Грузчики ругались на лестничных клетках, коробка с тканями угодила в лужу прямо у подъезда, и Вера тогда впервые осознала, что шторы для гостиной — глубокого сливового цвета, сшитые специально под высокие потолки, — придётся везти в химчистку, даже не успев их повесить. Но она решила, что всё это мелочи, не сто́щие внимания.
Первую неделю они просто обживались на новом месте. Вера оборудовала мастерскую в комнате с окном на восток: поставила швейную машинку, оверлок, разобрала стеллажи с нитками и образцами тканей. Из салона «Комфорт» пришли первые заказы — шторы для загородного дома клиентки из областного центра и два комплекта постельного белья. Работы набралось недели на три, и Вера радовалась, что теперь никто не будет отвлекать её по пустякам.
В субботу Дмитрий сказал:
— Надо бы родню позвать. Мама уже дважды интересовалась, когда можно приехать. Она нам помогла, и если мы не покажемся, ей будет обидно.
Вера согласилась. Она сама созванивалась со своими родителями раз в неделю — те жили далеко, навещали редко, и близость свекрови казалась ей скорее преимуществом: тёплые вечера за общим столом, помощь по хозяйству, семейные праздники.
Приехали все вместе: Людмила Петровна, Надежда с Андреем и Леной. Девочка выскочила из машины первой, затопала сандалиями по молодой траве и радостно закричала:
— Мама, смотри, тут настоящая травка!
Надежда, улыбаясь, направилась следом за дочкой.
Людмила Петровна молча обошла дом, заглянула во все шкафы, постучала по стенам в коридоре и лишь после этого кивнула:
— Добротно сделано. Чувствуется, что хозяева — руки из нужного места растут.
Вера тогда не поняла, комплимент это был или оценка, но решила считать, что комплимент.
На веранде накрыли стол. Андрей привёз мясо, Дмитрий разжёг мангал, которым очень гордился — он купил его ещё до переезда. Лена бегала по участку кругами, и один раз Вера заметила, как девочка остановилась у клумбы с только что посаженными бархатцами. Она хотела выйти и попросить не трогать цветы, но Лена уже убежала дальше, и Вера выдохнула с облегчением.
За чаем Людмила Петровна отставила чашку в сторону и сказала:
— Вера, у меня в зале шторы с две тысячи двенадцатого года висят. Выцвели уже, смотреть страшно. Ты посмотришь? Всё-таки для своих.
Вера кивнула:
— Конечно, посмотрю. Только у меня сейчас заказы расписаны на три недели вперёд. Как освобожусь — сразу приеду.
Свекровь помолчала несколько секунд, а потом добавила:
— Ну, для своих можно было бы и подвинуть кого-то, как думаешь?
Вера не нашлась, что ответить.
Гости уехали к вечеру, оставив после себя примятую траву, гору немытой посуды в раковине и смутное чувство усталости, которое Вера списала на долгий насыщенный день.
Через три дня Дмитрий утром сказал, что мать звонила:
— Она с Надей и Леной собирается в торговый центр и хочет заскочить к нам на полчаса — показать Лене дом.
— А предупредить нельзя было заранее? — спросила Вера.
— Они же просто мимо проезжают. Неужели мы их не пустим? — Дмитрий пожал плечами.
Вера тогда впервые чётко сформулировала для себя: она не хочет, чтобы в её дом приезжали без предварительного звонка. Но вслух сказала:
— Ладно, пусть заезжают. Но ты им передай, что лучше всё-таки звонить заранее — у меня работа.
Дмитрий кивнул, но Вера не проверила, передал ли он её просьбу.
«Полчаса» растянулись на три часа. Лена вбежала в дом, сбросила сандалии и помчалась по комнатам. Надежда открыла холодильник, достала сок и налила дочке — даже не спросив разрешения. Лена заскочила в мастерскую, схватила со стеллажа катушку с дорогой итальянской ниткой и принялась разматывать её по полу, приговаривая:
— Смотри, какая змейка получается!
Вера успела перехватить катушку, когда от неё осталась только половина.
— Лена, это мои рабочие материалы, их нельзя трогать без спроса, — сказала она тихо, но твёрдо.
Девочка надула губы и убежала к матери.
Надежда, увлечённо листавшая телефон, подняла голову:
— Что там случилось?
— Ничего, — ответила Вера и принялась собирать нитки с пола.
Через час Лена вырвала три бархатца на клумбе. Вера увидела это из окна, вышла на крыльцо и сказала:
— Лена, жалко цветочки. Они только что посажены, им нужно расти.
Людмила Петровна, сидевшая на веранде, махнула рукой:
— Что ты, ребёнок же. Посадишь новые.
Когда гости уехали, Вера позвонила Дмитрию на работу:
— Они снова приезжали. Три часа просидели. Лена испортила половину итальянской катушки, я её под конкретный заказ берегла. Цветы повыдёргивала. А мать сказала «посадишь новые».
— Я поговорю с ней, — вздохнул Дмитрий в трубку.
Вечером он позвонил Людмиле Петровне. Вера слышала его голос из кухни:
— Мам, ну вы хоть предупреждайте о своих визитах. У Веры работа, заказы, она не может постоянно отвлекаться.
Что ответила свекровь, Вера не разобрала — только уловила, как Дмитрий сказал «ладно, ладно» и положил трубку.
— Ну что? — спросила она.
Он покачал головой:
— Сказала, что больше так никто делать не будет.
Прошла неделя. За это время Вера сдала два заказа, получила предоплату за третий и начала шить покрывало из дорогого велюра — клиентка просила к определённой дате и хорошо платила. По вечерам Вера поливала бархатцы, наблюдала, как приживаются новые ростки, и думала, что жизнь в собственном доме понемногу налаживается.
В пятницу утром, без предупреждения, приехала Надежда с Леной.
— Мы просто мимо проезжали, — сказала она, заходя в дом. — Ты работаешь? Мы только на пять минут.
Вера стояла у машинки с велюром в руках. Клиентка просила прислать фото готового изделия в понедельник утром, сроки поджимали.
— Надь, у меня действительно очень срочный заказ, — сказала Вера. — Может, вы в другой раз заедете?
— Да ты чего, мы же тихо посидим, — Надежда уже усаживала Лену на кухне. — Ты не обращай внимания, работай себе. Ей просто побегать надо — в городе двор тесный.
Вера вернулась к машинке. Через полчаса Лена зашла в мастерскую, увидела стеллаж с образцами, дотянулась до нижней полки и потянула на себя папку с эскизами. Папка упала, эскизы разлетелись по полу. Лена испугалась и заплакала. Надежда прибежала на шум, подхватила дочку на руки:
— Ну чего ты, ничего страшного, это просто бумажки.
Вера молча собрала эскизы. Три из них оказались помяты — те самые, которые она два дня рисовала для крупного заказа, подбирая цвета под клиентский интерьер. Клиентка уже их утвердила, и переделывать с нуля не было времени. Значит, придётся в выходные вместо отдыха сидеть и перерисовывать, теряя деньги на следующем заказе. В уме она прикинула — примерно три тысячи рублей чистой прибыли улетают.
Они уехали через два часа. Вера проводила их, закрыла калитку и впервые подумала, что неплохо бы повесить на неё нормальный замок, а не просто щеколду.
Вечером Дмитрий вернулся с работы, и Вера сказала ему прямо:
— Я больше не могу так. Они приезжают без предупреждения, мне срывают заказы, я теряю деньги. Сегодня Лена помяла эскизы, которые я два дня рисовала. В выходные буду переделывать — значит, не возьмусь за другой заказ. Это минус три тысячи, не говоря уже о нервах.
Дмитрий помолчал, потом достал телефон:
— Я сейчас маме позвоню.
Разговор на этот раз оказался короче. Он сказал:
— Мам, в следующий раз, если приедете без звонка, мы просто не откроем. Это не жестокость, это работа Веры.
Положил трубку и повернулся к жене:
— Сказала, что мы неблагодарные. И что она без малого полмиллиона вложила в этот дом, а теперь мы её выгоняем.
Вера замерла:
— То есть она считает, что имеет право приезжать когда захочет, потому что помогла со взносом?
Дмитрий развёл руками:
— Похоже на то.
Та ночь выдалась тяжёлой. Они почти не разговаривали — просто лежали в темноте, каждый переваривая свои мысли.
В субботу утром Вера встала раньше Дмитрия. Сварила кофе в турке — с кардамоном, как любила, — поставила чашки на веранду, устроилась в плетёном кресле, укрыв ноги пледом. Старый рыжий кот Мартын, которого они привезли из Самарска, вылез из дома на веранду, сладко потянулся, зевнул и запрыгнул на колени, заурчав и прикрыв глаза. Вокруг стояла тишина — ни шума машин, ни чужих голосов.
Дмитрий вышел через полчаса — сонный, взъерошенный, в старых шортах. Присел рядом, взял чашку.
— Никуда сегодня не едем, — сказал он. — И никого не зовём.
— Договорились, — ответила Вера.
Она уже почти расслабилась, когда за забором послышался шум мотора. Она подняла голову — минивэн Надежды и Андрея сворачивал к их калитке. Следом, на своей машине, подъезжала Людмила Петровна.
— Ты их звал? — спросила Вера.
— Нет, — Дмитрий выглядел так, будто его ударили.
Из машин вышли все: Надежда с Леной на руках, Андрей с пакетами, Людмила Петровна с пирогом. Андрей помахал рукой:
— Доброе утро! С нас мясо и пиво, с вас — территория!
Людмила Петровна поднялась на веранду, заметила кофе и печенье:
— О, а вы уже завтракаете. Мы как раз вовремя. Дим, помоги Андрею мангал поставить.
Вера посмотрела на Дмитрия. Он сидел неподвижно.
— Мам, — сказал он, — мы же договаривались. Предупреждать заранее.
— Ну что ты, — Людмила Петровна махнула рукой. — Мы же семья. Какие могут быть звонки? Андрей с утра мясо замариновал, погода какая чудесная, что нам, дома сидеть?
Лена уже бегала по участку. Надежда зашла в дом, не снимая обуви, и направилась к холодильнику. Вера встала и пошла за ней.
— Надь, у нас с вами был разговор, — сказала Вера. — Я сегодня не могу. Я не отдыхала две недели.
— Ну ты чего, мы же тихо, — повторила Надежда, открывая холодильник. — Ты не обращай внимания, работай себе. Мы сами всё сделаем.
Вера вернулась на веранду. Села. Сжала в руках чашку с остывшим кофе. Смотрела, как Лена снова кружит по участку.
Через час девочка зашла в гостиную. Вера не видела этого — она помогала Дмитрию на кухне резать хлеб для шашлыка. Услышала только голос Лены: «Ой, какая мягкая!»
Она выбежала из кухни.
Лена стояла у окна. В одной руке — шоколадный батончик, расплавленный от жары. В другой — она гладила штору. Сливовую штору, сшитую под высокие потолки, единственную в своём роде, уже побывавшую в химчистке после переезда. На ткани расплывалось длинное коричневое пятно — от середины почти до самого пола.
— Лена, убери руку, — сказала Вера чужим, незнакомым голосом.
Девочка отдёрнула ладонь, но было уже поздно. Шоколад въелся в ворс.
На шум прибежали все. Надежда первой увидела пятно, охнула:
— Ой, Ленка, ну что ж ты наделала.
Людмила Петровна поджала губы. Андрей молча взял дочку на руки.
— Это химчистка, — сказала Вера. — Опять химчистка. Второй раз за месяц. И денег у меня на это нет.
— Ну так мы заплатим, — буркнул Андрей. — Сколько там?
— Три тысячи в прошлый раз было. Сейчас, наверное, больше — пятно большое.
Людмила Петровна шагнула вперёд:
— Вера, ну не стоит же скандал из-за этого устраивать. Ребёнок не со зла. Я, между прочим, без малого полмиллиона в этот дом вложила, а вы тут скандалы закатываете из-за какой-то шторы.
— Я не скандал устраиваю, — Вера повернулась к ней. — Я уже две недели терплю. Вы приезжаете без звонка. Лена портит мои материалы, рвёт цветы, а теперь и штору. Я не работаю, потому что вы сидите у меня на кухне. Я не сплю, потому что догоняю заказы по ночам. Я больше не могу.
Она говорила громко, почти кричала, и понимала это, но не могла остановиться. В груди распирало так, что не хватало воздуха.
— Вы вложили деньги в ипотеку, — сказала она Людмиле Петровне. — Я это помню. И я благодарна. Но это не значит, что вы можете хозяйничать здесь когда захотите. Это наш дом. Мой и Димин. Не ваш.
Людмила Петровна побелела. Повернулась к Дмитрию:
— Ты это слышишь? Она нас выгоняет.
Дмитрий стоял у двери. Молчал так долго, что Вера подумала — он снова скажет «я поговорю». Но он сказал другое:
— Мам, вы правда без звонка приехали. В четвёртый раз. И Лена правда всё портит. Я люблю её, она ребёнок, но Веру я тоже люблю. И я вижу, что она на пределе. Уезжайте, пожалуйста. Мы созвонимся.
Надежда открыла рот, хотела что-то сказать, но Андрей тронул её за плечо:
— Поехали.
Людмила Петровна забрала пирог со стола, даже не взглянув на сына. Уходили молча. Лена хныкала на руках у отца. Машины развернулись на гравии и скрылись за поворотом.
Вера стояла на крыльце. Мартын вылез из дома и потёрся о её ногу. Она наклонилась, взяла кота на руки, прижала к груди. Дмитрий подошёл, обнял сзади.
— Ты как? — спросил он.
— Не знаю, — честно ответила она.
— Штору отвезём в химчистку. Я заплачу.
— Угу.
— И замок на калитку завтра куплю. Нормальный, с цепочкой.
Вера положила кота обратно в кресло, налила себе чаю. Кофе давно остыл, печенье так и лежало нетронутым. Мартын свернулся клубком и закрыл глаза.
— Думаешь, они больше не приедут? — спросила Вера.
Дмитрий помолчал.
— Приедут. Но теперь мы будем говорить «нет».
Через две недели Людмила Петровна позвонила. Голос был холодный, официальный:
— У меня день рождения в субботу. Жду вас к трём. Если, конечно, вы не заняты.
Вера слышала разговор из мастерской. Дмитрий ответил:
— Приедем, мам. К трём. Без сюрпризов.
Положил трубку, зашёл к Вере:
— Поедем?
— Поедем. Но с ночёвкой не останемся.
В субботу они купили цветы и коробку конфет. Людмила Петровна встретила их сухо, но обняла — правда, только Дмитрия. Надежда с Леной сидели на кухне, когда Вера зашла поздороваться. Лена спряталась за мать. Надежда кивнула — ни «здравствуй», ни «извини». Вера не стала ничего требовать.
Домой вернулись к девяти. Мартын встретил их на крыльце, потёрся о ноги. Вера налила себе чаю, села за машинку — доделывать велюровое покрывало, срок которого сдвинула клиентка, узнав про штору и удивившись человеческим проблемам.
— Бывает, — ответила клиентка по телефону. — Сдадите на неделю позже, я никуда не тороплюсь.
Вера шила и думала: с работой всё наладилось, клиентка оказалась понимающей. А вот с роднёй — неизвестно, как дальше сложится. За окном темнел сад. В калитке висел новый замок, и тишина вокруг стояла такая, что слышно было, как ветер шевелит листья на яблонях, посаженных неделю назад. Вера перекусила нитку, отложила работу, выключила свет и пошла спать — в свой дом, который отныне был только её и Диминым, и ничьим больше.