Удивительные, между прочим, бывают нынче способы лечения. Особенно у нашего народа. Вот ведь есть и поликлиника, и аптека, и доктор за углом. А человека всё равно, как говорится, тянет на чудеса.
Есть у меня дорогой приятель, Николай Степаныч. И вот этот самый Николай Степаныч на той неделе занемог. То ли давление подскочило, то ли спину продуло. Одним словом, явное недомогание, а к доктору идти неохота. Там, говорит, и очередь, и талоны, и прочая, простите за выражение, морока.
И вот сидит Николай Степаныч дома и от тоски берёт в руки телефон. А в телефоне, надо вам объяснить, имеется такая площадка с роликами.
Площадка эта — это, уважаемый читатель, вроде телевизора, только показывает там всякое что вздумается. Кто-то показывает про котов, другой про политику, а третий, представьте, и про лечение.
Попадается ему такой ролик, а под ним без малого миллион просмотров. Ну, думает Николай Степаныч, раз миллион смотрел, то дело верное. А в ролике сидит женщина, приятная собой, в платочке. И проникновенным голосом советует: не ходите, мол, по врачам да не травитесь химией. Я вас, дескать, и так подниму. Заговором на здоровье, древним бабушкиным способом. Обрадовался человек и стал слушать.
А женщина диктует условия. Встать надобно на рассвете, окно открыть настежь, повернуться к убывающей луне и повторять заветные слова сорок раз подряд. Да чтобы с верой. Да чтобы ни с кем при этом не браниться. Записал Николай Степаныч всё добросовестно и решил лечиться по науке.
И вот наутро встаёт он часов около пяти. На дворе темно, глубокий ноябрь, ветер да сырость. И стоит наш Николай Степаныч у раскрытого окна в одних трусах и бубнит заветные слова. Раз бубнит. Два бубнит. Двадцать раз бубнит.
Тут сосед за стенкой возьми да и проснись. Слышит, что кто-то в пятом часу утра монотонно бормочет, глухо, протяжно и нараспев. Перепугался сосед, подумал недоброе да постучал в стенку. А Николай Степаныч даже не сбился, веру свою держит.
И вот на самом решающем месте, на тридцать девятом примерно разе, телефон возьми да и перебей человека. Выскакивает реклама.
Реклама — это, уважаемый читатель, такая врезка, которую никто не звал. И показывает она уже другого целителя. А тот ругает первую женщину на чём свет стоит и предлагает лечить по-своему. За отдельную, между прочим, плату.
Сбился Николай Степаныч со счёта начисто. И что прикажете делать? Заново всё начинать или с тридцать девятого слова продолжать? А реклама знай себе идёт, и кнопку «пропустить» ещё пять секунд не дают нажать. Стоит человек у открытого окна и ждёт. И веру держит, и не ругается. Хотя, прямо скажем, очень хочется.
Досмотрел он рекламу. Дочитал кое-как слова. Закрыл окно. Только заговор-то, выходит, не подействовал. Потому что к обеду Николаю Степанычу сделалось куда хуже прежнего. Голова чугунная, горло дерёт. А градусник показывает, представьте, тридцать восемь и пять.
Делать нечего, поплёлся он всё-таки в поликлинику, в ту самую, от которой накануне бегал. Отстоял очередь. Взял талон. Дождался приёма. И доктор, человек, причастный к медицине, сразу всё растолковал.
— Это, — говорит, — батенька, обыкновенная простуда. Продуло вас. У открытого окна.
— Так я же лечился! — отвечает Николай Степаныч. — Заговором! На здоровье!
— Оно и видно, — говорит доктор. — Хорошо лечились. Душевно.
Вот вам, уважаемый читатель, и всё лечение через интернет. А ведь заговор-то, если разобраться, и подействовал. Привёл-таки человека к доктору, пускай и окружным путём. Через раскрытое окно, простуду и сорок заветных слов.
Выходит, иные чудеса для того только и нужны, чтобы вернуть человека к простому здравому смыслу.