Дама в солидном возрасте с улыбкой ребёнка медленно шла по аллее летнего парка. Она отличалась от всех обычных людей. Длинное макси платье из однотонного серого шёлка было оторочено едва заметными чёрными кружевами по подолу, а поверх отложного воротника в форме широкого блюда ниспадал прозрачный капроновый шарф, спускающийся к тонкой талии и прятавшийся под поясом платья…
- Наша Августина спустилась из рая… - шептались старушки, сидящие на скамеечках сквера, кивая плывущей мимо них Августине Сергеевне – бывшей балерине из столицы.
Балерина едва заметно кланялась своим современницам восьмидесяти лет, а сама выглядела не более, чем на семьдесят.
Впрочем, никто точно не знал её возраста, и стеснялись спрашивать, так как женщина выглядела всегда как с обложки модного журнала, словно собралась на бал.
- Небось свои сценические платья донашивает, - сплетничали соседки, - капрон, кружева, шляпы к каждому наряду. И где она всё это хранит?
Августина Сергеевна была Анастасией по паспорту, об этом рассказали её соседки, заглянувшие в торчащие из почтового ящика квитанции об оплате коммунальных услуг. Приехала она из столицы недавно, объяснив своё решение жить на пенсии в провинциальном городке:
- Тут я была счастлива как никогда… В детстве гостила здесь у тёти Шуры, на улице Гражданской. Была у неё квартира на первом низком этаже, с палисадом, в котором каждое лето цветы золотые шары… Это было так чудесно! А тётя Шура любила меня как родную дочь, и ругала мою мать, свою сестру, за то, что решила отдать меня в балет!
Августина смеялась, качала головой, будто и сейчас видела перед собой тётушку, которая вставала утром рано, чтобы приготовить для Настеньки горячие блинчики со сметаной, а к ним ещё и овсяную кашу.
Августина потом, когда стала заниматься в балетной школе, уже всё реже и ненадолго приезжала к тётушке в небольшой городок, не отпускал балет, ежедневные занятия, строгий режим дня. И те детские воспоминания остались тёплыми угольками в памяти, и в сердце. Тётушки уже давно не было на свете, и Августина, достигшая восьмидесяти лет, решила переехать на родину тёти и матери, чтобы тут снова ощутить атмосферу счастья и уюта.
А тогда, в детстве, было так непросто осваивать тяжёлую профессию балерины. После училища Августина (уже тогда она взяла себе это второе имя) попала в столичный театр, где служила в кордебалете вплоть до выхода на раннюю по гражданским меркам пенсию. В театре личная жизнь не сложилась. Гастроли, репетиции, поездки не давали времени и сил на семью, а романы не приносили желанного постоянного союза.
Так, уже после окончания работы в кордебалете, Августина перешла работать в хореографическую труппу, которая давала концерты, колеся по стране. Там она и познакомилась с официальным мужем – Александром. Они были красивой парой и на сцене, исполняя балетные композиции, и в жизни.
Родить уже к тому времени Августина не могла, и муж не желал ребёнка – для него это был второй брак, и дети у него уже были.
Но прожив дружно и счастливо, как казалось женщине, шесть лет, семья распалась, как только Августина перестала танцевать, уйдя из труппы. Алексей вскоре порвал с ней, найдя себе новую, более молодую партнёршу…
- И зачем я только оформляла с ним брак? Он сделан из того же теста, что и все ветреные мужчины, которые у меня были до сих пор… - жаловалась Августина матери, - никогда больше не выйду замуж!
- Успокойся, дочка, - утешала её мать, - мы с твоим отцом тоже недолго прожили вместе. Быть свободной гораздо проще, тем более артистам, творческим людям.
- И мы хотим простого счастья, мама…- ответила Августина, вздыхая. Она чувствовала, что мать не особо переживает из-за её неудач.
- Ты всегда была занята своей жизнью, мама, - упрекала она мать, - я в школе, дома почти не бывала, трудилась у станка, и хоть мне нравится балет, но слишком уж цена дорогая – одиночество…
Мать молчала, даже не сердилась на дочь, торопясь на очередное выступление: она была исполнительницей романсов.
В те моменты, когда Августине было особенно грустно, она договаривалась о работе в студии классического танца и начинала там преподавать. И лишь в летние каникулы уезжала к тётушке в провинциальный городок погостить.
- Ты одна, кто ко мне приезжает с добрым сердцем, - радовалась тётушка и начинала снова баловать Августину блинами, оладьями, кашами и пирогами.
- Имей ввиду: моя квартира тебе достанется… - напоминала она племяннице.
Но когда тётя стала совсем старой, дом её снесли как ветхое жильё, дав взамен однокомнатную квартиру в новостройке на окраине.
Именно эту новостройку и получила Августина по завещанию своей доброй родственницы, и продала, так как не видела в новострое ничего примечательного для себя.
На вырученные деньги она приобрела старую квартирку в центре городка, у рынка и поликлиники, рядом со старым парком, в том районе, где и был раньше дом тётушки.
Поначалу квартиру в провинции приходилось сдавать, пока Августина ещё работала то преподавателем, то постановщиком классических номеров в столичных хореографических студиях. Но когда не стало её матери, она сникла. В столице больше ничего не держало, и она решила попробовать пожить в двухкомнатной квартире на первом этаже, с палисадником, где так же как когда-то у тёти росли летом золотые шары…
Августина организовала косметический ремонт после жильцов, и вскоре поселилась в квартирке на солнечную сторону, начиная новую жизнь.
Соседи называли её «балериной», потому что осанка, прическа – гладко зачёсанные назад волосы, собранные в кичку, обрамлённую блестящей круглой гребёнкой, нарядные платья, безупречная обувь на каблучке – всё говорило о профессии на сцене.
А балерина решительно соблюдала режим дня, наняла себе помощницу из более молодых соседок: Ниночка шестидесяти лет держала её квартиру в чистоте, следила за гардеробом, закупала продукты по списку, готовила, оплачивала по квитанциям коммунальные платы, выстаивая очереди на почте.
Августина также просила свою помощницу ухаживать и за палисадником, где была небольшая «своя» клумба.
Соседи, первое время изумлявшиеся новой приезжей, жившей как «барыня», через некоторое время привыкли к её чудачествам, приняв её образ жизни, как нормальный для артистов, особенно удачливых и не обременённых семьёй.
Они знали, что балетная сдаёт свою квартиру в столице, имея от этого доход, а со слов её помощницы Нины, ест мало, как воробей, но хорошее, и ведёт правильный образ жизни, начиная утро с гимнастики и каждый день проходит по парку не меньше пяти километров.
Но больше всего удивило кумушек на скамейках, что у балерины появились мужчины. Откуда их принесло, свободных и таких галантных, они и представить не могли сначала, лишь после навели справки – маленький городок – все знают всех.
Иван Николаевич – бывший отставной офицер, семидесяти пяти лет, и его приятель, сосед – учитель музыки Алексей Петрович, были вдовцами, и познакомились с Августиной в местной библиотеке, где она читала лекцию по истории балета. С тех пор они стали дружить, и балерина пригласила их на прогулки по парку.
Так троица начала свои променады, и их отношения становились всё теплее, а разговоры интереснее. Мужчины слушали рассказы балерины о гастролях, судьбах артистов. Они восхищались физической формой Августины, наблюдая за её плавными жестами, точёной фигурой, и наслаждаясь её азартом к жизни и оптимизмом.
Мужчины одно время соперничали за свою новую знакомую. Но видя её ровное и тёплое отношение к ним обоим, быстро успокоились и стали ей добрыми друзьями.
Когда она выходила на прогулку, Иван Николаевич и Алексей Петрович уже ожидали её у входа в парк в спортивной одежде и приветствовали уже издали. А она неизменно улыбалась и говорила:
- Ну, что, мальчики? Начнём нашу тренировку? Вперёд, сегодня отличная погода!
Сидящие у подъезда пожилые соседки поначалу шептались с укоризной, потом хихикали, а через некоторое время поднялись и начали ходить на прогулки в парк тоже на постоянной основе.
Но больше всего любила Августина в тёплый летний вечер, когда уже солнышко садилось, озаряя оранжевым светом её палисадник, выходить со скамеечкой и тоже садиться под своими окнами, рядом с цветами, и дышать красотой, подставляя лицо уходящим лучам, которые слегка грели, ласкали, словно далёкие слова тёти: «Ты у меня одна на свете, и как дочь мне родная…»
На вопросы соседей и своих друзей-мужчин о том, не скучает ли она по столице, Августина всегда отвечала:
- Столица – это вечный праздник. Особенно для нас, кто работал в театре. И у меня в жизни этого было очень много, с лихвой. А возраст нас всех равняет: хочется спокойствия, тишины, свежего воздуха и просто жить… И теперь у меня это есть.
По церковным особым датам ходила она на погост за городом, навещала холмик со скромной оградой, где нашла свой последний приют её тётя, и приносила ей угощение: маленький блинчик или сырник, который рвала на кусочки для птиц и шептала:
- Вот и я тебе блинчик испекла, милая моя… И спасибо говорю за квартиру, и за любовь твою, и за золотые шары…
Прожила балерина почти сто лет, чуть не дотянув до своего дня рождения в августе: упала под окошком в палисаднике около цветов.
Соседи не грустили о ней, лишь хвалили:
- Надо же, столько лет прожить. Далеко не каждому дано. Везучая.
Но соседи многие сменились за эти годы, и мало знали о старенькой балерине. Лишь дочь Нины, последние годы ухаживающей за Августиной, получила её квартиру в наследство, а сама Нина была уже слабой по старости. Московскую квартиру Августина продала ещё при жизни, потратив деньги на врачей, санатории и поездки в театры и на лечебные грязи.
Семья Нины и стала для неё роднёй, с которой ей было и тепло, и спокойно жить последние свои годы. Ещё долгое время альбомы балерины хранились в семье, и красивые театральные фото Августины в балетных пачках восхищали внучек Нины…
Друзья, спасибо за отклики, донаты и ПОДПИСКУ! Мне важна ваша поддержка!