Все в зале озадаченно переглянулись. Никто не мог здесь похвалится возрастом в полторы тысячи лет.
Мэр покачал головой
– А ведь он старший брат Митрайды. Я слышал, что у них разница лет в пятьдесят. Значит и ей столько же. Она, конечно, свой возраст скрывает. Хотя непонятно зачем. Она красивая.
Тайгрис нахмурился.
– Хм… Она выглядит намного его старше. Я с ней говорил недавно.
Папазол поджал губы.
– Не всё с ним ясно. Он черный маг, но почему-то использует старинные заклятья. Мы давно их не используем, развивая собственные ресурсы. В его возрасте он должен бы быть одним из самых сильных магов, но не стал им почему-то.
Алкапыв вспомнил сказки, которые ему рассказывали в детстве и проворчал:
– А если ему долго не давали развиваться. Знаете в древних сказаниях Земли воинов обездвиживали или усыпляли.
Исидор нахмурился.
– Помню-помню! Их отпаивали или живой водой, или материнским молоком женщин воинов, или кровью.
Папазол расстроился
– Если ты, Алкапыв прав, то нужны свитки. Потому что только в них есть заклятья для развития навыков магии крови. Если это так, то он вступил на опасный путь – путь без развития своего духа.
Тихий шёпот пронёсся по рядам. Здесь многие были магами и знали, что магия крови рано или поздно заводит мага в тупик, делая его зависимым от магических артефактов, свитков и прочих магикатов.
– Не только, – прогрохотал тролль. – Папазол, учти, что он проклят.
– Есть за что, – женщина-оркенка хищно улыбнулась.
– Ты ошибаешься, уважаемая. Это не твоё проклятье! – возразил Пятачок. – Это – проклятье Мира. Кинта и его друзей убили, когда им было почти четыре с половиной тысячи лет, но они были в расцвете сил. Отец Дальвиолы, Фарагар, сообщил об этом Норгу, сыну Кинта Завоевателя, доказав, что убийцами были его сводные брат и сестра.
– Как же Митрайда пришла к власти? Ведь она давно матриарх, – удивился Мэр.
Пятачок вышел вперед.
– Я кое-что нашел в архивах некоторых храмов. Митрайда владела какой-то магией, полученной в наследство от матери, и что-то она украла у отца. Митрайда и Вендел воевали за власть, а в результате долгой войны все дроу, которые когда-то были едиными, когда пришли в Риварах, разделились на воюющие и соперничающие кланы.
– Тогда это было очень давно, – проворчал Мэр.
Один из камней на магической доске Пятачка прозвенел, и тот немедленно что-то начал читать. Это было что-то невероятное, потому что Пятачок вскочил, подняв доску.
– Вот! Я только получил ответ на свой запрос из Неарита. Митрайде во время войны в Риварахе удалось погрузить брата в магический сон, и тогда Митрайда победила. Как его разбудили неизвестно, – Пятачок вздохнул. – Есть данные, что недавно его опять усыпляли, но потом опять разбудили.
– Не понятно! – проворчал Майрин. – Почему же Митрайда не уничтожила брата? Он же спал!
– Мы же не знаем о них ничего! – рассердился Пятачок, листая что-то в магической доске. – Я всё беру из разных источников и из того, что нарыли по моей просьбе. Возможно, она рассчитывала использовать брата в войне с Норгом, сыном Кинта от Фиренды.
– Норг отказался от крови дроу и объявил себя оркеном, – проворчал Майрин. – Что-то вы упустили! Как зовут мать Вендела и Митрайды?
Мэр звучно прокашлялся.
– Это я узнал… Давно… Её зовут Насу, она дочь Фархада, короля государства людей, которое называется Гуран. Она убивала людей, чтобы жить долго. Даже собственного отца убила. Она была сказочно прекрасна и похожа на мать Норга. Кинт полюбил её, он очень тосковал о погибшей жене.
– Итак, – Папазол помрачнел. – Вендел – сын убийцы повторил преступление своей матери – убил отца. Но знает ли он что долго спал?
– Я не знаю, – пролепетал Пятачок.
– Я знаю, – Нейрина подняла вверх здоровую руку. – Лорд Вендел ничего не помнит. Его разбудила сестра, чтобы убить Норга Карраса, но они опять что-то не поделили, и сестра его продала в гарем королевы Фейт. Про гарем он сам мне рассказывал, когда издевался надо мной.
– Почему же он уверен, что молод? – спросила Джин.
– В этом-то и прикол, – Пятачок радостно захрюкал. – Твой дед с друзьями, когда усыплял этих пришельцев, получил некие знания, которые оформил в виде заклятья. Дед так закодировал это заклятье, что тот, кто им воспользуется, обязательно потеряет память. Так было легче остановить горе-мага от повторного применения заклятья. Вендел применил заклятье, и оно стёрло ему память.
– Вот почему Норг стал собирать всё, что накопили за жизнь три мага-завоевателя Ривараха, и прятать в замке в горах. Это страшные заклинания! – заключил Эльнор. – Теперь я хоть понял, зачем лорд Вендел собирает любые документы о времени правления рода Каррас. Он ищет эти знания.
Сидевшие в зале напоминали студентов первокурсников, случайно попавших на лекции по молекулярной биологии – были понятными только глаголы. Именно это и озвучила Джин:
– Скажи, Папазольчик, а почему весь сыр-бор из-за этих знаний?
Магистр встал и, изображая себя почтенного лектора, согнувшись, закряхтел, прохаживаясь перед рядами слушателей, потом выдал:
– А потому, что магия сейчас развивается совершенно иначе.
– Ты поподробнее.
– Энергия заклятий идёт не за счет ресурсов мира, а за счет ресурсов самих магов. Только не многие могут обратиться к миру за помощью. Мир сам решает, кому помочь. Тогда было иначе, и магия тех лет разрушала энергетику планеты. Я читал об этом. Видимо Норг понял это и решил спрятать эти знания.
– А почему их не уничтожить? – удивилась Джин.
– Никто не знает, что произойдет с Миром, когда уничтожаются такие заклятья. Ведь мысль в значительной степени материальна! Думаешь, почему на Земле магия не действует в полном масштабе? Потому что когда-то земляне-маги общались именно с энергетикой планеты. Это и наложило ограничения.
– А как же ты? Ты же там владел магией, – возразила Джин. – Ты же заставил мертвеца всё рассказать
– Я некромант, и сразу обратился к энергетике неживого. Я не нарушал никаких законов физики, – отмахнулся Папазол.
– Зачем же некроманту пользоваться энергией неживого, если много энергии в мёртвом теле? – возопил молодой некромант.
Папазол сердито фыркнул.
– Поэтому-то у людей все некроманты чокнутые! Зачем использовать магию мёртвых, если можно проще? А Вендел… Эх! Вы все заблуждаетесь! Вендел использует магию крови, хотя уверен, что это – чёрная магия… М-да… Конечно, надо проверить, но я уверен в этом – Папазол вдохновился и запрыгал по комнате. – Как всё это не ко времени! Если это исследовать, то такие возможности открываются…
В зале загудели, Мэр переглянулся со своим помощником, тут надо думать о том, как бы выжить, а магистра волнуют проблемы, как бы изучить.
– Вот поэтому-то – он лучший! – шепнул им Джар. – Он из тех, кто любит заглядывать за горизонт.
– Магистр, у нас появилась возможность договориться со «спящими», – заметил Пятачок.
– Трудно будет, – отмахнулся Папазол, ведь Норг – единственный король Ривараха, и он положил заклятье сердца и стали на свои владения. Представляете, что будет, когда кто-то реально нанесет удар по его наследнику?! Пока всё, что происходило с Джин, никак ей не вредило физически и нравственно. Всё, что с ней происходило, закаляло её.
Нерина криво улыбнулась.
– Да, Норг невероятен! Он защищал своего ребенка. Ведь его убивали, а он молчал, чтобы своей кровью связать эти земли со своим наследником. У меня общие гены с наследником, именно поэтому «спящие» сочли союз возобновлённым и не убили меня, когда родились. Они ведь не считают себя злом! Во время извержения, которое вызвал Норг, трём «спящим» удалось продолжить здесь свой род. Энергии хватило, но выжил только один. Он был страшно одинок. Вендел нашёл его в пещерах Заманшара. Внешне это было каменное яйцо.
– Как Вендел разбудил его? – Папазол опять поразился осведомлённости этой Нерины, потом вспомнил, сколько ей лет и успокоился.
Она скривилась.
– Разбудил… Каким-то заклятьем и кровью. Вылетело нечто, что стало пожирать всё и всех. Спасло то, что это существо, пытаясь сбежать, ворвалось в лабораторию Вендела и попало в золотую корзину. Золото его остановило. Золото и жидкий азот, который использовал Вендел, чтобы его усыпить.
– Азот! – хлопнул себя по лбу Папазол. – Так вот что за сосуды там лежали!
– Вы где-то видели сосуды Дьюара для жидкого азота? – поинтересовалась Джин.
– Да, – отмахнулся Папазол. – Не поняли зачем они, а это было оружием, на крайний случай.
– Не только! – возразила Нарина. – Вендел разбил это существо в жидком азоте. Оно рассыпалось на более мелких. Он помещал их в разных животных, и эти частицы пожирали их. Они всё сильнее изменялись, но оставались камнями, пожирающими плоть. Он опять их разбивал и опять помещал в разных животных, пока ему не попались йохи. Двенадцать йохов выжило и стали разумными, но их надо постоянно кормить минералами. Я видела, как их кормили. То, что изменило «спящих», как-то совместилось с йохами.
– Прости, Нерина, а при чём тут ты? – прервал её Пятачок.
– Вендел последовательно уничтожал род Каррас. Он пересаживал эти частицы в оркенок из рода Каррас. Большинство из моих двоюродных сестер и племянниц бросилось в пропасть, чтобы не достаться ему, а некоторых он поймал и использовал, но все женщины погибли. Я видела и это. Я трижды убегала от его охотников. Когда меня опять поймали, то по приказу Вендела мне отрубили ноги. Этими ногами он накормил этих существ, а перед кормлением он их вывалял в разноцветном песке. Он его готовил из разных минералов.
– О! – Пятачок поднял пялец. – Значит, те отрубленные кисти с камнем были просто блюдом.
Все в недоумении переглянулись, а Папазол угрюмо пояснил:
– Вендел, «Спящих» утащил на Землю, и экспериментировал там с ними.
Нерина вздохнула.
– Да, этот так, но сначала жертвой была я. Я так жаждала смерти, что благословила их. Я звала их, обещала дать приют! Они ворвались внутрь меня, но не убили меня, а заснули. Я умоляла их проснуться и убить меня, но родилось только одно дивное существо. Остальные родились, больными и уродливыми, они были похожи на всех, в ком они побывали. Эти и сожгли моё тело. Я оплакала то дивное существо, когда Вендел забрал его, – женщина вздрогнула и по её лицу потекли слезы, а рейнджер бросился к ней.
Она покачала головой:
– Не надо, Майрин! Я справлюсь. По приказу Вендела меня выбросили, как и этих несчастных уродцев, в «Угольный мешок» – это одна из пещер Заманшара. Туда выбрасывали всех, кто выступал против его власти. Мой супруг был тоже там. Он умирал, но эти рождённые мною уродливые существа изменились, они научились сопереживать страдающим и отдали всё, что накопили, мне и ему. Мы выжили и даже научились дышать воздухом, где мало кислорода, а они… – голос оркенки дрогнул. – Они погибли! Теперь Вендел готов выпустить то существо, которое выжило в моем теле. Думаю, он заставил то существо размножаться, там, на Земле.
– Как их остановить? – Тайгрис спросил главное.
Оркенка печально вздохнула.
– Их не остановить. Они всё уничтожат и умрут, ведь все, кого они убивали, отдали им самую сильную эмоцию – боль. Они уже не те, кто когда-то попал сюда. Они уже иные, измученные ненавистью тех, кого пожирали. Им недолго жить. Вендел сделал страшное: он их способность разрушать вписал в программу их существования.
Алкапыв и Пятачок тихо вышли из зала. Тяжёлое молчание разрывало душу, никто не знал, что можно сделать. Даже самые жизнерадостные оптимисты молчали.
Папазол лихорадочно анализировал услышанное, потому что кое-что не укладывалось в схему свирепых «спящих». Они же спасли двух разумных. А как же программа? Что-то Нерина не договаривала.
Джин так же, как и все, была растеряна, к тому же ей не давала покоя нежность, с которой женщина говорила об этих существах.
Она вспомни кое-что. Как-то у них в городе ловили банду подростков, которые грабили школьников, избивая их с невероятной жестокостью. Они и с домашними были жестокими. Однако их матери до последнего утверждали, что их мальчики хорошие и проводили все вечера дома, даже когда те, сами во всем признались, да и соседи обвинили матерей во лжи. Из сыновья буянили, когда по ночам возвращались со своих набегов и запугали жителей подъездов в домах, где они жили. У всех были маленькие дети, а они однажды изувечили одного малыша. Все знали и молчали, опасаясь за своих детей. Только мать изувеченного ребенка пришла в полицию. Пришлось очень долго распутывать это дело и успокаивать жителей.
Возможно, и Нерина, считая «спящих» своими детьми, могла что-то умолчать или просто солгать.
В зал вернулся Алкапыв и заботливо проговорил:
– Ах-ах-ах! Заработались! Тайгрис, помоги нашей гостье и отведи её в комнату отдыха.
– Нет, – покачала головой женщина. – Я хочу домой! Что мне здесь делать?
В комнату вошёл Пятачок и внёс поднос, заставленный напитками.
– Джин, там ещё четыре подноса. Оторви организм от стула, и принеси людям попить! Ведь здесь душно.
Курсанты и Джин выскользнули из зала и втащили подносы. В бокалах был известный во всём Гисаре напиток «Холодный мёд».
Оркен протянул Нерине напиток.
– Угощайся! Мы и так затруднили тебя.
Поймав её настороженный взгляд, оркен взял бокал и отпил из него. Джин прикусила губу, заметив, что Тайгрис буквально игнорировал её.
– Она хочет твоего внимания, – Нерина шепнула оркену, заметив пятна досады на щеках девушки.
– Конечно! Она добивается моего прощения, но я говорил, что из всех курсантов у неё самая хрупкая организация. Дочь Норга Карраса должна быть сильной, – оркен поласкал взглядом лицо Нерины, – такой как ты.
Оркенка выпила напиток и спросила:
– Ты отправишь меня домой?
– Как только ты захочешь, красавица. Жаль с тобой расставаться, но ты устала… – Тайгрис тепло улыбнулся ей. – Береги себя! Не печалься, всё станет на круги своя, и каждый получит по заслугам.
– Ах, как поздно мы понимаем это! Как поздно понимаем, Жрец! – прошептала оркенка.
Оркен и она исчезли. Майрин взволнованно подошёл к Пятачку.
– Мне потом надо будет навестить её, я что-то тревожусь, – он одним глотком допил напиток. – Ваш Жрец, так был нежен с моей красавицей.
– Точно, – хрюкнул Пятачок. – У нашего Жреца глаз намётанный – самых красивых выбирает!
– Да, – выдохнул Майрин, – но она любит только меня, хотя я и изувечен.
Эльнор переглянулся с Пятачком, услышав голосе дроу искренне чувство.
– Майрин, загляни через часок! Мы доверяем тебе и хотим поручить важное дело, – улыбнулся подошедший к нему Алкапыв.
В зале появился Тайгрис и кивнул Майрину.
– Иди к ней, она разволновалась! Только ты сможешь её утешить, она ждёт тебя. Кстати, я решил сделать тебе подарок. То лицо, к которому ты привык, будет теперь с тобой всегда. Ведь и она привыкла к тебе такому. Её не смущают твои шрамы.
Рука оркена прошлась по обугленной щеке, и она стала обычной, но на ней появились всем знакомые шрамы.
– Спасибо, я не забуду твоей щедрости! Не хочу пугать мою любимую, – у сурового Майрина заалели скулы. Он поклонился и вышел.
– Обалдеть! Ты какой-то особенный целитель? – прошептал Эльнор. – Майрин же сказал, что этот ожог не смогли вылечить даже маги жизни. Это какая-то скрытая магия оркенов?
– Нет-нет, я не обладаю чем-то особым! – Тайгрис покачал головой. – С Майрином всё очень запутано. Понимаешь, ожог на лице Майрина был изысканной иллюзией. Я знаю, кто её сотворил. Как ни печально, но это работа Нерины. Она очень боялась, что он её разлюбит и покинет и поэтому положила на его лицо иллюзию ожога. Могу добавить, что она очень могучий маг, ведь иллюзия воздействовала и на целителей! Эльнор, я просто вернул истинное, я же Жрец Луны. А теперь, Пятачок, скажи, как ты догадался? Что, я тебя не знаю? Ты всё время сопел и молчал. Рассказывай!
Ученик некроманта протянул руку с сапфиром Джара.
– Вот. Я его намочил в воде стакана, из которого пила Нейрина.
Мэр нахмурился:
– Сапфир истины? Так Нерина всё это придумала? Проклятье!
– Мэр, она не лгала, в основном, – Пятачок задумчиво двигал камни на магической доске, – но ты прав, она страшная женщина! Ей нельзя верить. Она люто ненавидит Джин.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: