Вадим стоял посреди маминой гостиной с рулеткой и измерял расстояние от окна до книжного шкафа.
Металлическая лента прошла над круглым столом, задела вазочку с сушёными васильками и едва не сбила фотографию в деревянной рамке.
– Сто восемьдесят семь, – объявил брат. – Если шкаф убрать, сюда встанет диван. Не угловой, конечно, но нормальный.
Я поставила сумку на стул.
– Какой диван?
Вадим втянул ленту в корпус рулетки. Она щёлкнула так резко, что мама выглянула из кухни.
– Вы уже пришли? – спросила она. – Женя, хлеб нарежь. Только тонко, у меня нож сегодня не слушается.
– Сейчас, мам.
Я сняла пальто, но в кухню не пошла.
– Вадим, что ты измеряешь?
– Комнату.
– Это я вижу. Зачем?
Он посмотрел на меня с терпением человека, которого отвлекают от важной работы.
– Прикидываю, как здесь всё разместить.
– Что именно?
– Мебель.
– Чью?
– Костину.
Из коридора вышел наш младший брат. За ним появилась его жена Алла. Она держала свёрнутый лист бумаги и старалась не встречаться со мной взглядом.
Костя улыбнулся слишком широко.
– Привет, Жень.
– Здравствуй. Вы переезжаете?
– Да мы пока только думаем, – ответил он.
– А рулетка зачем?
– Чтобы думалось точнее, – сказал Вадим.
Мама стояла в дверях кухни в своём старом клетчатом переднике. На руках у неё была мука. Она переводила взгляд с одного сына на другого, но не вмешивалась.
Я повернулась к ней.
– Мам, ты собираешься кого-то поселить?
– Сначала сядем обедать, – сказала она. – Суп остынет.
– Антонина Фёдоровна, я вам помогу, – быстро предложила Алла.
– Не надо. Женя поможет.
В её голосе не было ни раздражения, ни тревоги. Только обычная твёрдость, с которой мама много лет отказывалась пользоваться электрическим чайником, потому что вода из него «не так кипит».
Мы с ней прошли на кухню.
На плите стояла большая кастрюля с рассольником. Рядом лежали пирожки с капустой, накрытые вышитым полотенцем. Мама готовила на всех, хотя ещё утром говорила мне по телефону, что ждёт только меня и Вадима.
– Ты знала, что Костя приедет? – спросила я тихо.
– Вадим вчера позвонил. Сказал, разговор будет.
– Какой?
– Сейчас услышишь.
Она взяла тарелки и понесла их в столовую.
– Мам, почему он измеряет комнату?
– Потому что рулетку с собой привёз.
– Я серьёзно.
– И я.
Она поставила тарелки на стол и добавила:
– Не торопись меня спасать, Женя. Я пока никуда не провалилась.
За столом Вадим сел напротив мамы. Костя устроился рядом с Аллой, а мне досталось место у окна.
На улице моросил мелкий дождь. Капли собирались на стекле, и через них старые яблони в саду казались размытыми.
Мама разлила суп.
– Ешьте, – сказала она. – Потом будете имущество переставлять.
Алла неловко улыбнулась.
– Мы ничего не переставляем, Антонина Фёдоровна. Просто Вадим Петрович предложил посмотреть варианты.
– Он у нас всегда варианты смотрит, – ответила мама.
Вадим отложил ложку.
– Мам, давай без насмешек. Вопрос серьёзный.
– Говори серьёзно.
Брат поправил салфетку возле тарелки.
– Дом большой. Тебе одной тяжело. Отопление, крыша, сад, уборка. Ты сама жаловалась, что по лестнице подниматься неудобно.
– Я сказала, что колено ныло после рынка.
– Вот. А дальше легче не будет.
– Откуда знаешь?
– Возраст, мам.
Она попробовала суп и добавила перца.
– Возраст у меня восемьдесят лет. А не полное отсутствие рассудка.
– Никто этого не говорит.
– Пока.
Костя кашлянул.
– Мам, мы правда хотим как лучше. У нас в квартире тесно. Мальчики растут, им нужна отдельная комната. У Аллы работа из дома, ей тоже нужен угол.
– А мне что нужно? – спросила мама.
Костя замялся.
– Тебе нужен уход.
– От кого?
– От нас.
– Ты в прошлое воскресенье собирался приехать кран посмотреть.
– У меня машина не завелась.
– А позапрошлое?
– Мальчики заболели.
– А до этого?
Алла положила ладонь на руку мужа.
– Антонина Фёдоровна, сейчас не об этом. Если мы будем жить вместе, Костя всегда окажется рядом.
– Вместе – это где?
Алла развернула лист, который принесла из коридора.
На нём оказался план маминого дома. Не точный, но узнаваемый: гостиная, кухня, две спальни внизу, три комнаты наверху, веранда.
Некоторые стены были перечёркнуты красным.
– Вот смотрите, – оживилась Алла. – Если объединить вашу спальню с маленькой комнатой, получится удобная комната на первом этаже. Вам даже на лестницу не придётся ходить.
– А остальные комнаты?
– Мы займём верх. Мальчикам по комнате, нам с Костей спальня. В гостиной поставим раскладной диван для гостей.
Я перестала есть.
– Вы уже нарисовали, где будет жить мама?
– Мы просто прикинули, – сказала Алла.
– А маленькая комната сейчас для чего?
– Там пианино и книжки, – ответил Костя. – Всё это можно убрать.
Мама подняла глаза.
– Куда убрать пианино?
– Оно расстроенное, – сказал Вадим. – Половина клавиш западает.
– Три клавиши.
– Тем более. Места занимает как шкаф.
– На нём Ксения играет, когда приезжает.
Костя нахмурился.
– Она редко приезжает.
– Чаще тебя.
Брат отвернулся к окну.
Ксения была дочерью Кости от первого брака. Ей исполнилось двадцать шесть. После развода родителей она осталась с матерью, а Костя довольно быстро женился на Алле.
Сначала он ездил к дочери каждую неделю, потом раз в месяц, потом только поздравлял с праздниками. Когда родились мальчики, даже эти звонки стали короче.
Мама с внучкой связь не потеряла. Ксения проводила здесь почти все школьные каникулы, а став взрослой, приезжала сама.
Алла сложила план.
– Пианино можно отвезти в Дом культуры. Если оно им нужно.
– Не нужно, – сказала я. – У них своих два.
– Тогда продать.
– Кто его купит? – спросил Вадим. – Вывезем и всё.
Мама аккуратно положила ложку на край тарелки.
– Вы уже и машину для вывоза нашли?
Алла покраснела.
– Нет, конечно.
– Нашли, – сказал Костя. – Есть человек. Но это на будущее.
– Удобное у вас будущее, – заметила мама. – Даже грузчик предусмотрен.
Вадим постучал пальцами по столу.
– Мам, мы не враги тебе. Нельзя за каждое слово цепляться.
– Тогда скажи главное.
– Главное простое. Дом должен остаться Косте.
Я посмотрела на брата.
– С чего вдруг?
– Потому что у него семья.
– А у нас с тобой что?
– У меня своя квартира. У тебя тоже.
– У Кости тоже есть квартира.
– Двухкомнатная, на четверых.
– Они сами её выбирали.
– Женя, не начинай. Ты одна живёшь в трёхкомнатной.
– Сын приезжает с женой и дочкой.
– Раз в год.
– А это имеет значение?
– Конечно. У Кости дети каждый день растут. Им сейчас место нужно.
Мама слушала молча.
Я заметила, что она перестала есть. Перед ней лежал маленький кусочек хлеба, от которого она отщипывала крошки.
– Что значит «дом должен остаться Косте»? – спросила я. – Вы хотите переехать сюда сейчас или обсуждаете завещание?
Вадим ответил сразу:
– И то и другое связано.
– Как?
– Если Костя вкладывается в ремонт, он должен понимать, что дом потом не придётся делить.
– С кем?
– С нами.
– Ты уже отказался от своей доли?
– Откажусь.
– А меня спросил?
– Тебе этот дом не нужен.
– Не тебе решать.
– Вот поэтому и надо всё оформить заранее. Чтобы потом не было обид и споров.
Мама взяла стакан с компотом.
– Продолжай, – сказала она.
Вадим воспринял это как поддержку.
– Завещание надо переписать на младшего, у него семья. Женя обеспечена, я тоже. А Косте дом действительно нужен. Он будет за тобой смотреть, сад сохранит, хозяйство поднимет.
Мама отпила компот.
– Костя, ты сад сохранишь?
Младший брат оживился.
– Конечно.
Алла посмотрела на него, но промолчала.
– А зачем вы вчера звонили Николаю с соседней улицы? – спросила мама.
Костя замер.
– Какому Николаю?
– Который деревья пилит.
– Я просто узнавал цены.
– На что?
– На обрезку.
– Ты спросил, сколько стоит спилить две яблони и грушу.
Алла первой отвела взгляд.
– Они старые, – сказал Костя. – Корни фундамент портят.
– Фундамент стоит семьдесят лет.
– Пока стоит.
– А вместо сада что будет?
– Площадка для машины, – призналась Алла. – И детям надо где-то играть.
Я посмотрела в окно. Под старой яблоней стояла зелёная скамейка, которую отец когда-то сделал из двух широких досок. Весной ветви почти касались крыши веранды. Осенью яблок было столько, что мама раздавала их соседям ведрами.
– Играть детям под яблоней нельзя? – спросила я.
– Там осы, листья, плоды падают, – ответила Алла. – Площадка безопаснее.
– Резиновая? – уточнила мама.
Алла не поняла, шутит она или нет.
– Можно резиновое покрытие.
– А веранду оставите?
– Веранда холодная, – сказал Костя. – Лучше утеплить и сделать там кухню.
– Кухня уже есть.
– Маленькая.
Вадим снова взял рулетку.
– Мам, не надо обсуждать каждую доску. Дом всё равно требует переделки.
– Для кого требует?
– Для нормальной жизни.
– Я здесь ненормально живу?
– Ты живёшь по-старому.
– А вы хотите по-новому, но в моём доме.
Вадим устало провёл рукой по лицу.
– Опять началось. Мы пришли не спорить, а договориться.
– Вы уже договорились, – сказала я. – Без мамы.
– Женя, ты только мешаешь. Вечно изображаешь защитницу.
– А ты изображаешь хозяина.
– Я старший сын.
– И что это даёт?
– Ответственность.
Мама усмехнулась:
– Странная ответственность. Ты с порога стал стены мерить.
– Потому что кто-то должен думать наперёд.
– Я подумала.
Вадим посмотрел на неё.
– О чём?
– О доме. О завещании. О том, кому что нужно.
На кухне зазвонил телефон, но мама не встала.
Костя отодвинул тарелку.
– Мам, мы не хотим давить. Просто если ты всё равно собиралась делить дом на троих, лучше изменить решение сейчас. Я за тобой буду ухаживать. Алла тоже. Мальчики рядом будут.
– А Ксения? – спросила мама.
– Что Ксения?
– Она не твоя семья?
– Мам, при чём здесь она?
– Вадим сказал, у тебя семья.
– У меня есть семья.
– Я спрашиваю про Ксению.
Алла напряжённо поправила рукав.
– У Ксении своя мать, – сказала она.
Мама повернулась к ней.
– И отец у неё тоже есть.
Костя вздохнул.
– Ксения взрослая. Она сама по себе.
– А мальчики когда станут взрослыми, тоже будут сами по себе?
– Не сравнивай.
– Почему?
– Другая ситуация.
Мама посмотрела на сына так внимательно, что он не выдержал и опустил глаза.
Звонок повторился. Теперь уже в дверь.
– Женя, открой, – попросила мама.
На крыльце стояла Ксения. В одной руке она держала коробку с пирожными, в другой – длинный свёрток, обёрнутый старой простынёй. Волосы намокли от дождя и прилипли к щекам.
– Привет, тётя Женя, – сказала она. – Я не опоздала?
– К чему?
– Бабушка попросила приехать к двум.
Я оглянулась на маму.
Та спокойно собирала пустые тарелки.
– Проходи, – сказала я.
Ксения сняла куртку и вошла в столовую.
Увидев отца, она остановилась.
– Здравствуй.
Костя поднялся.
– Привет. Не знал, что ты будешь.
– Я тоже.
Мальчиков с ним не было. Алла сидела неподвижно и смотрела на свёрток в руках Ксении.
– Что принесла? – спросила мама.
– То, что вы просили.
Ксения развернула ткань.
На столе появилась керамическая табличка. На белом фоне синими буквами было написано: «Мастерская Антонины».
В углу Ксения вылепила маленькую ветку с тремя яблоками.
Вадим нахмурился.
– Какая ещё мастерская?
Ксения посмотрела на бабушку.
– Можно говорить?
– Говори.
– Мы хотим привести в порядок летнюю кухню. Там хорошее окно, печка и отдельный вход. Я поставлю гончарный круг, стеллажи, столы. Бабушка будет заниматься с детьми росписью.
– С какими детьми? – спросил Костя.
– С соседскими. И из школы искусств, если договоримся.
– Ты собираешься здесь работать?
– Да.
– А жить где?
– Пока у себя. Потом посмотрим.
Алла резко повернулась к маме.
– Антонина Фёдоровна, вы решили пустить Ксению в летнюю кухню?
– Пустила ещё в феврале.
– Почему нам не сказали?
– Вы не спрашивали, что я собираюсь делать с летней кухней.
Вадим взял табличку, повертел в руках и положил обратно.
– Мам, это несерьёзно. Там крыша течёт.
– Ксения уже договорилась с мастером.
– На какие деньги?
– На свои, – ответила внучка.
– Зачем тебе вкладываться в чужой дом?
Ксения посмотрела на него.
– Бабушка разрешила.
– Разрешение и собственность – не одно и то же.
– Я знаю.
– Тогда в чём смысл?
– Мне хочется сделать мастерскую.
– Просто так?
– Не всё делается ради доли.
Вадим покраснел.
– Я вообще не с тобой разговариваю.
– А вопрос задали мне.
Мама поднялась.
– Сядьте все. Я ещё чай не подала.
– Мам, какой чай? – Вадим почти стукнул ладонью по столу. – Мы обсуждаем серьёзные вещи, а тут таблички, глина, соседские дети.
– Именно поэтому и подам чай. На голодный желудок вы уже достаточно решили.
Она ушла на кухню.
Ксения поставила коробку с пирожными возле таблички.
Костя смотрел на дочь с плохо скрытым раздражением.
– Ты давно сюда ездишь?
– Всегда ездила.
– Я имею в виду мастерскую.
– С зимы.
– И почему мне не сказала?
Ксения удивилась.
– Мы с тобой последний раз разговаривали на Новый год. Ты поздравил меня голосовым сообщением.
– Могла позвонить сама.
– Могла.
– Что значит этот тон?
– Обычный тон.
Алла вмешалась:
– Ксюша, никто не хочет с тобой ссориться. Просто у нас были свои планы на дом.
– Я уже поняла.
– Мальчикам тесно.
– Сочувствую.
– Это твои братья.
Ксения посмотрела на отца.
– Правда?
Он нахмурился.
– Не начинай.
– Я не начинаю. Просто интересно. Когда бабушка спросила, семья ли я, вы затруднились ответить.
Костя встал.
– Ты подслушивала?
– Я раздевалась в прихожей. Здесь стены тонкие.
– Вот видишь, – сказал Вадим. – Дом старый. Всё слышно, всё продувается. Нужен нормальный ремонт, а не гончарный кружок.
Мама вернулась с чайником.
– Ремонт мастерской начнётся в понедельник.
– Мам, прекрати делать вид, что не понимаешь, – сказал Вадим. – Если Костя переедет, никакой мастерской там не будет. Летняя кухня нужна под кладовую и котельную.
– Почему ты говоришь «если», будто я согласилась?
– Потому что это разумно.
– Для Кости.
– Для всех.
– Для меня что разумного?
– Ты не одна.
– Я и сейчас не одна.
– Женя приезжает два раза в неделю.
– Три, – сказала я.
– Тем более, – продолжил он, даже не заметив поправки. – Ксения тоже будет рядом, если устроит мастерскую. Никто её не гонит. Но дом надо оставить тому, у кого семья и кто сможет его содержать.
Мама поставила чайник на подставку.
– Я уже переписала завещание.
Вадим замолчал.
Костя медленно сел.
Алла первая спросила:
– Когда?
– В январе.
– На Костю? – Вадим оживился. – Вот и правильно. Тогда чего мы спорим?
– Не на Костю.
Брат уставился на маму.
– А на кого?
Она посмотрела на Ксению.
Та побледнела и машинально взялась за спинку стула.
– Бабушка, вы мне ничего не говорили.
– Не говорила.
– Дом будет Ксении? – спросил Костя.
– Да.
Чайник тихо потрескивал на подставке.
Вадим рассмеялся, но смех получился коротким и злым.
– Это Женя придумала?
– Меня в январе здесь не было, – сказала я.
– Значит, Ксения обработала.
– Я ничего не знала, – ответила она.
– Конечно. Совсем случайно начала вкладываться в мастерскую.
– Мастерскую бабушка разрешила сделать сейчас. Про завещание я слышу впервые.
Костя смотрел на мать.
– Почему ей?
– Потому что я так решила.
– Это не ответ.
– Для нотариуса был ответ.
– Мам, я твой сын.
– А она твоя дочь.
Он откинулся на стуле.
– Вот, значит, как.
– Как?
– Решила меня наказать через неё.
– За что?
– Ты лучше знаешь.
– Нет. Объясни.
Костя сжал губы.
Мама разлила чай. Руки у неё не дрожали.
– Зимой у меня лопнула труба в пристройке, – сказала она. – Женя лежала с температурой. Вадим был на рыбалке. Ты, Костя, сказал, что приедешь вечером.
– Я не смог.
– Знаю. У Аллы была встреча выпускников.
Алла опустила глаза.
– Ксения приехала на автобусе. В сапогах по колено в снегу дошла от остановки. Нашла слесаря, помогла вынести мокрые вещи, ночевала здесь три дня.
– И за это ей дом? – спросил Вадим.
– Не перебивай.
Он открыл рот, но промолчал.
– Когда всё починили, – продолжила мама, – я спросила Ксению, что бы она сделала с домом, если бы он был её.
– И она правильно ответила? – усмехнулся Костя.
– Она сказала: ничего не стала бы делать без меня.
Ксения закрыла глаза.
– Потом сказала, что починила бы крышу летней кухни, восстановила ставни и оставила яблони. Ещё спросила, можно ли разобрать старую кладовку, чтобы поставить печь для обжига.
– Она сказала то, что ты хотела услышать, – заявил Вадим.
– А ты сегодня сказал то, что хотел сделать. Убрать шкаф, вывезти пианино, спилить сад и поселить меня в двух комнатах.
– Мы думали о твоём удобстве.
– Моё удобство почему-то началось с освобождения места для вас.
Алла нервно крутила чашку.
– Мы не собирались вас ущемлять.
– Вы уже нарисовали мою спальню.
– Это был примерный план.
– Хороший план. Только хозяйку забыли спросить.
Костя встал и подошёл к окну.
– Ксения всё равно продаст дом.
– Не продам, – сказала она.
– Сейчас так говоришь.
– Я вообще не знала, что он мне достанется.
– Тем более. Ты живёшь в городе, у тебя работа.
– Работу можно перенести. Я делаю посуду и преподаю. Мне как раз нужно помещение.
– А содержать дом на что будешь?
– Заработаю.
– Крыша, отопление, участок – это не чашки лепить.
Ксения посмотрела на отца.
– Ты обо мне ничего не знаешь. Даже того, сколько я зарабатываю.
– Потому что не рассказываешь.
– Потому что ты не спрашиваешь.
Мама подвинула к ней тарелку с пирожным.
– Ешь. С утра, наверное, ничего не успела.
Ксения села.
Вадим не притронулся к чаю.
– Мам, ты должна изменить решение.
– Я никому ничего не должна.
– Костя твой сын. У него двое мальчиков.
– Трое детей.
– Ксения взрослая.
– От этого она не перестала быть его дочерью.
– Речь не о чувствах, а о практичности.
– Вот практически я и решила.
– Какая практичность от гончарной мастерской?
– Дом останется домом.
– Это красивые слова.
– А резиновая площадка вместо сада – некрасивые, зато деловые?
Вадим поднялся.
– Я не понимаю, зачем ты нас вообще позвала.
– Я вас не звала. Ты сам сказал, что будет разговор.
– Значит, всё было устроено заранее? И Ксения с табличкой вовремя пришла?
– Ксению я позвала обсудить ремонт. Про ваши планы не знала.
– А Женя знала про завещание?
– Нет.
Он посмотрел на меня, будто всё равно подозревал.
– Ты довольна?
– Чем?
– Что дом не Косте.
– Я довольна, что мама сама решила.
– Тебе легко говорить. У тебя квартира, сын устроен.
– А у тебя что не устроено?
– Не переводи разговор.
– Ты сам его перевёл на мою жизнь.
Костя отошёл от окна.
– Мам, скажи честно. Ты хочешь, чтобы я совсем перестал сюда приезжать?
Она удивилась.
– Почему?
– Потому что после такого я не знаю, как приезжать.
– Через калитку. Как раньше.
– И смотреть, как Ксения здесь хозяйничает?
– Пока хозяйничаю я.
– А потом она.
– Потом она.
– А я никто?
Мама долго смотрела на него.
– Ты мой сын. Но дом не обязан подтверждать это квадратными метрами.
Костя взял со стола план и смял край.
– Ясно.
– Нет, тебе пока не ясно, – сказала мама. – Ты решил, что семья – это Алла и мальчики. Ксению из своей жизни вынес, как старое пианино. А теперь обиделся, что я не вынесла её из своей.
Алла тихо произнесла:
– Не надо впутывать детей.
– Я как раз не хочу никого выпутывать, – ответила мама. – Ни мальчиков, ни Ксению.
– Но дом только ей, – напомнил Вадим.
– Деньги, которые у меня лежат на счетах, я разделила между всеми тремя детьми. Дом оставила тому, кто не собирается превращать его в деньги.
– Откуда ты знаешь, что Костя продал бы? – спросил Вадим.
Алла резко посмотрела на мужа.
Тот промолчал.
Мама заметила.
– Вот теперь интересно, – сказала она. – Продали бы?
– Мы обсуждали разные варианты, – ответил Костя.
– Какие?
– Если жить здесь окажется неудобно, можно было бы продать дом и купить квартиру побольше.
– Кому?
– Нам.
– А где была бы я?
Алла заговорила быстро:
– Мы думали взять две квартиры рядом. Или одну большую с отдельной комнатой для вас.
– Думали или считали?
– Смотрели цены.
– Значит, дом вы уже оценили.
Никто не ответил.
Мама кивнула, словно получила последнее подтверждение.
– В январе я сомневалась, – сказала она. – Теперь перестала.
Вадим схватил рулетку.
– Это ненормально. Решить судьбу дома из-за зимней трубы и яблонь.
– Не из-за трубы. Из-за людей, которые пришли с рулеткой раньше, чем с вопросом.
Он вышел в прихожую. Через минуту хлопнула дверь.
Алла тоже поднялась.
– Костя, нам надо ехать. Мальчики у моей сестры.
Он не двигался.
Ксения сидела, опустив голову. Пирожное на её тарелке осталось нетронутым.
– Ксюш, – сказал Костя.
Она подняла глаза.
– Я правда не знала, – произнесла она.
– Верю.
– Тогда почему ты на меня так смотришь?
– Как?
– Будто я у тебя что-то отняла.
Он провёл рукой по волосам.
– Я не знаю, как смотреть.
– Можно просто как на дочь.
Алла взяла сумку.
– Мы сейчас не обязаны решать все старые обиды.
– Они не старые, – сказала Ксения. – Они каждый раз новые. На день рождения ты звонишь на минуту. С мальчиками ездишь отдыхать, а потом случайно присылаешь мне фотографии. Сейчас говоришь, что дом нужен семье, и даже не замечаешь, что меня в этой семье нет.
– У тебя своя жизнь.
– У мальчиков тоже будет своя. Это не причина забывать их.
Костя сел обратно.
– Я не забывал.
Ксения не стала спорить.
Мама налила ему ещё чаю.
– Ты хотел быть рядом со мной, – сказала она. – Вот и сиди. Никто тебя не гонит.
Алла некоторое время стояла у двери, потом сняла пальто и вернулась.
– А мальчиков можно будет привозить в мастерскую? – спросила она у Ксении.
Та удивилась.
– Конечно.
– Они всё разобьют.
– Первое занятие будет на улице.
– Под яблонями? – спросила мама.
– Под яблонями.
Алла невольно улыбнулась.
– Они залезут на ветки.
– Пусть залезут, – сказала мама. – Поэтому деревья и нужны.
Костя взял керамическую табличку и провёл пальцем по синей надписи.
– Ты сама делала?
– Сама.
– Яблоки кривые.
– Яблоки не обязаны быть одинаковыми.
– Похоже на те, что у забора растут.
– С них и рисовала.
Он положил табличку на место.
– А крыша там правда течёт?
– В двух местах.
– Какой мастер будет делать?
Ксения назвала фамилию.
– Он дорого берёт, – сказал Костя. – И доски сам не привозит.
– Я знаю.
– Можно найти дешевле.
– Найди.
Алла посмотрела на мужа.
– Мы же собирались домой.
– Поедем. Я только посмотрю пристройку.
Мы все вышли во двор.
Дождь почти закончился. С мокрых веток падали редкие капли. За домом стояла летняя кухня – невысокая кирпичная постройка с широким окном и облупившейся зелёной дверью.
Ксения открыла её ключом.
Внутри пахло сырой штукатуркой, деревом и старой золой. Возле стены уже стоял небольшой гончарный круг, накрытый плёнкой. На подоконнике лежали банки с кистями.
– Стол будет здесь, – сказала она. – Стеллажи вдоль той стены. Печь поставим в дальнем углу, если проводку разрешат усилить.
Костя осмотрел потолок.
– Не только крыша. Балка возле окна почернела.
– Я видела.
– Её менять надо.
– Мастер сказал, что достаточно укрепить.
– Мастер тебе ещё не то скажет.
Он взял у Ксении фонарик и полез на старую табуретку.
Мама стояла в дверях, опираясь на косяк.
– Не упади, – сказала она.
– Не упаду.
– Ты всегда так говоришь.
Алла прошла вдоль стены.
– Если поставить два узких стола, детей поместится больше.
Ксения кивнула.
– Я думала об одном длинном.
– Длинный не развернёшь, если занятия разные.
– Возможно.
Я посмотрела на маму.
– Ты всё это задумала ещё зимой?
– Не всё. Тогда только завещание. Мастерскую Ксения предложила позже.
– Почему мне не сказала?
– Потому что ты бы начала переживать, как сейчас.
– Я не переживаю.
– У тебя бровь дёргается.
Я рассмеялась.
В дверях появился Костя. В руке он держал рулетку Вадима. Тот, видимо, оставил её на комоде, когда уходил.
– Ксень, какой длины стеллажи хотела?
– Два метра.
– Не влезут. Тут от угла до трубы сто восемьдесят четыре.
– Тогда сделаем короче.
Он вытянул ленту вдоль стены.
– Полки лучше не до окна. Свет закроют.
– А куда ставить коробки с глиной?
– Под рабочий стол.
– Там вёдра будут.
– Какие вёдра?
Они начали спорить о полках, будто разговор в столовой не закончился всего несколько минут назад.
Алла вышла позвонить сестре. Я помогла маме вернуться в дом.
У крыльца она остановилась и посмотрела на яблони.
– Вадим обидится надолго, – сказала я.
– Пусть. Он с детства обижается, если решение приняли без него.
– Может, стоило не говорить всем сразу?
– А когда? После того как они пианино вынесут?
– Костя тоже обиделся.
– Костя хотя бы остался.
Из летней кухни донёсся его голос:
– Ксения, доски не заказывай! У меня в гараже есть сухие!
Мама улыбнулась.
– Слышишь?
– Слышу.
– Вот это и есть его доля.
– Какая?
– Работа. Бесплатная.
Мы вернулись в столовую. На столе остывал чай, рядом лежал смятый план переделки дома.
Мама расправила лист ладонью, перевернула чистой стороной и положила возле керамической таблички.
Костя с Ксенией вошли через несколько минут. Он принёс рулетку, она – коробку с образцами глазури.
– Бабушка, – сказала Ксения, – я не хочу, чтобы вы думали, будто теперь обязаны мне что-то объяснять.
– Не обязана.
– И если вы передумаете…
– Не передумаю.
– Но я ведь не просила дом.
– Поэтому и получила.
Костя хотел что-то сказать, но мама подняла руку.
– А ты, сын, не хмурься. Дом Ксении, но мальчики отсюда не исчезнут. Привози их. Пусть знают сестру, сад и пианино.
– Они на пианино не играют.
– Научатся одной песне.
– Кто их научит?
– Я, – сказала Ксения.
Костя посмотрел на неё.
– Ты помнишь ту, про кузнечика?
– Конечно.
– Они её любят.
Алла вернулась и сообщила, что сестра привезёт мальчиков через час.
– Тогда пусть сегодня и познакомятся с мастерской, – решила мама. – Глины ещё нет, зато табличку повесим.
– На улице мокро, – сказала я.
– Мы не сахарные.
Костя принёс из сарая дрель. Ксения держала табличку у двери, Алла отошла к дорожке и проверяла, ровно ли получается. Мама командовала с крыльца.
– Чуть правее!
– Там кирпич крошится, – ответил Костя.
– Тогда левее.
– Будет не по центру.
– Дом тоже не по центру участка стоит и ничего.
Когда приехали мальчики, они сначала замерли, увидев Ксению рядом с отцом.
Старший, Паша, спросил:
– А ты кто?
Костя вытер ладони о куртку.
– Это Ксения.
– Я знаю, как зовут, – сказал мальчик. – Она нам кто?
Алла открыла рот, но Костя ответил первым:
– Старшая сестра.
Младший мальчик подошёл ближе к табличке.
– Ты умеешь лепить?
– Умею.
– Машины тоже?
– Машины, чашки, зверей. Что захочешь.
– А танк?
– Если бабушка разрешит.
– Бабушка разрешит, – отозвалась мама с крыльца. – Только не настоящий.
Ксения рассмеялась.
Костя закончил закручивать последний винт и отступил к дорожке.
На стене летней кухни появилась белая табличка с синими буквами и тремя яблоками. Вадим собирался измерить рулеткой комнаты для чужой перестройки, а Костя измерил ею стену, на которой осталось имя мамы.
– Кривовато, – сказал он.
– Не трогай, – предупредила Ксения. – Сейчас кирпич посыплется.
– Завтра принесу другие крепления.
– Завтра?
– Ты же одна балку не снимешь.
Она посмотрела на отца, потом кивнула.
Мама вынесла на веранду пирожки. Мальчики уселись на ступеньках, Ксения поставила перед ними коробку с маленькими глиняными фигурками, которые принесла для образцов.
Никто больше не говорил, кому нужнее дом.
Вадим уехал со своей обидой, план переделки остался лежать на столе, а Костя впервые за много лет назвал Ксению своей дочерью не в разговоре о прошлом, а при собственных сыновьях.
Мама всё решила ещё зимой.
Но только теперь стало понятно, зачем она оставила дом Ксении: не для того, чтобы выбрать одного родственника вместо другого, а чтобы в нём наконец поместилась вся семья, включая ту дочь, которую Костя слишком долго не считал своей.
🔔 Чтобы не пропустить новые рассказы, просто подпишитесь на канал 💖
Самые обсуждаемые рассказы: